80

Кирилл

Не могу сказать, что вопрос этичности (в Ксюхином варианте — эпичности) меня совсем не занимал. Я отдавал себе отчет, что некоторые мои действия, да что там некоторые, многие, выходят за рамки однозначной оценки. И в бизнесе, и в личных делах, в том числе во всей ситуации с Ксю. Поэтому Ленины слова, что Лиду даже жаль немного, оказались… не так уж и мимо.

Нет, мне ее действительно было не жаль. Потому что я прожил каждую минуту этой паскудной истории. Она прошла через меня и моего ребенка. Через меня, а не рядом. Я не сидел в зрительном зале с ведром попкорна и бутылкой колы, наблюдая за поворотами сюжета. И потом… у каждого своя правда, и каждый прав для себя, пока уверен в своей правоте. Я был уверен. И поэтому сторонние мнения меня нисколько не волновали. В данном случае — даже Ленино, хотя вряд ли насчет жалости она говорила всерьез.

Если и были у меня какие-то сомнения, то сказанное Ксю в адрес Тима фирменное Лидино «козел» поставило окончательную точку. Огромную и жирную. Если и жалел я сейчас о чем-то, то только о том, что… пожалел Лиду раньше. Не пошел до конца и не добился лишения ее родительских прав, когда такая возможность была.

Обо всем этом я думал в пятницу, возвращаясь домой. Хотелось верить, что Лида устанет стучать лбом в закрытую дверь и в конце концов оставит нас в покое. А еще — что нам все-таки удастся прекратить войну между детьми и Лена станет для Ксю настоящей матерью.

Завернув в «Окей» купить кое-что к завтрашнему пикнику, на парковке я увидел сценку, от которой остро резануло завистью. Мужчина примерно моего возраста помог выйти из машины беременной жене, а за ней выбрались еще двое детей — мальчик и девочка. И большая собака.

Будет ли у нас так?

Будет. Обязательно будет. Я не сомневался

Вечером меня занесло в чат родителей Ксюхиного класса. Во время учебного года я заходил туда в среднем раз в два-три дня, чтобы не пропустить какие-нибудь новости, но никогда ничего не писал. Мамки даже не знали, что я в нем состою, кто ж заглядывает в список участников. Каково же было мое удивление, когда оказалось, что там уже второй день обсуждают… предстоящую женитьбу папы Ксюши Ковалевой.

Нет, ну я, конечно, знал, что из двадцати семи мам в классе около десятка разведены или вообще не были замужем: они щедро делились в чатике подробностями своей личной жизни. И взгляды на родительских собраниях ловил откровенно говорящие. И попытки познакомиться поближе были. Вспомнилось Ксюхино: «ты самый красивый папа в нашем классе». А еще свободный и без материальных проблем. Почему бы и нет? И все равно не представлял, что все так по-взрослому.

Оказывается, на меня шла самая настоящая охота, а я и не знал. И теперь мамки всерьез горевали, что все пропало, гипс снимают, клиент женится. С одной стороны, это было забавно и даже где-то почесывало чувство собственного величия. А с другой, кто-то же этот вброс сделал. Кто? Глупый вопрос.

— Ксения, к ноге!

— Что, папа? — глаза, как у совы.

— Ничего не хочешь мне сказать?

— О чем? Что я сделала?

Отмотал чат так, чтобы на экране остались самые пристойные сообщения.

— Это что?

Покраснела, нет, побагровела — как отварная свекла.

— Пап, ну я только Светке сказала. Но это же правда. Ты же ведь женишься на Елене?

— А папа у Светки в наличии? — ядовито поинтересовался я. — Насколько я помню, нет.

— Он с ними не живет.

— Ясно. Ладно, иди.

Это еще на работе не знают, что я собираюсь жениться. Даже Любе и Игорю пока не говорил. Вот где траур будет. Не с Любиной стороны, конечно… хотя, черт ее знает. Но даже если — она этого не покажет. А вот другие…. Сколько слезок будет пролито, бухла выпито и слов всяческих сказано в мой адрес. Хотя ни одной я повода не давал. Удивительно, насколько все это может быть безразличным, если нужна только одна. Та, которую любишь.

На школьную линейку я мог заявиться в самом бомжацком виде, чтобы дамы утешились, но не хотелось ставить Ксю в неловкое положение. Поэтому оделся прилично, бороду триммером подравнял.

— Правильно, папа, пусть неудачник плачет! — хихикнула она, глядя, как я выбираю галстук. — Подушиться не забудь. «Том-Фордом». Чтобы всех наповал.

Вспомнились слова Дарьялова, когда тот разводился года три назад. В те времена он больше общался с Максом, чем со мной, но мы здорово поддали на двоих, и, кажется, впервые говорили о чем-то, не связанном с бизнесом. Вот тогда-то он и сказал: «Андреич, дружить со своими детьми — это такой кайф, но есть и обратная сторона. Теряется необходимая дистанция».

Да, он был прав. Мне безумно нравились наши с Ксю отношения, и я надеялся их сохранить и тогда, когда она станет старше. Но как же было сложно держаться на той грани, где я оставался ее отцом, а не мальчиком-приятелем. Как ни странно, я почему-то надеялся, что Тим мне в этом поможет, сместив фокус. Да, даже сейчас, когда надеяться на это не было никаких оснований.

На линейке я действительно стал звездой и ньюсмейкером Ксюхиного второго «А». Даже мамаши, вполне благополучно пребывающие в браке, косились на меня с нескрываемым интересом. Под конец это начало раздражать, и я был рад, когда балаган закончился. Но улизнуть так просто не удалось.

— Кирилл, мы тут собираемся отметить немного начало учебного года, — нарисовалась на пути Дина — мать той самой Ксюхиной подруги Светки. Она уже не раз недвусмысленно ко мне подкатывалась, последний — в тот вечер, когда мы с Леной ездили в Выборг и я забирал потом Ксю с дня рождения. — Не хочешь с нами?

— Прости, Дина, но у нас семейный праздник намечается. С моей будущей женой. И детьми.

— Жаль, — вздохнула она. И явно не только по поводу моего отказа.

— Довольна, мартышка? — спросил я Ксю, когда мы сели в машину. — Или ты себе Светку в сестрички хотела?

Она задумалась. С одной стороны, Светка наверняка представлялась ей меньшим злом, чем Тим, но вряд ли Ксю мечтала о Дине в качестве мачехи. Впрочем, тут можно было не опасаться, я бы на такое точно не клюнул.

Вернувшись домой, мы занялись подготовкой. В очередной раз пожалев, что так и не заказал беседку, я вытащил мангал, стол и стулья. Анну мы на выходные отпустили, поэтому Ксю мыла овощи и зелень, накрывала на стол. И делала вид, что все хорошо. Хотя я видел: волнуется и переживает.

Лену с Тимом ждали к двум, но около часу она позвонила и спросила, нельзя ли приехать пораньше.

Что-то не понравилось мне в ее тоне. Очень не понравилось.

— Конечно, Лен. Ничего не случилось?

— Тогда мы выезжаем.

«Вызов завершен», — мелькнуло на экране и пропало.

Как будто солнце за тучу зашло.

Что за хрень опять, такую-то мать?