Глава 12

Сказать, что я испугалась, когда упал Джун — ничего не сказать. Первым порывом было подбежать и попытаться его поднять. Увы, аборигены моё стремление не оценили. Подхватили под руки и потащили прочь.

Я вырывалась, кричала, оглядывалась… Но сложно было что-то противопоставить двум бугаям, тащившим меня в неизвестном направлении. В итоге я смирилась и попросту поджала ножки, как в детстве. Только тогда меня за одну руку несла мама, а за другую папа, а тут были два незнакомых мужика. Облачённых в классические наряды индейцев из советских фильмов: голые торсы, голые ноги, набедренная повязка и плетёные сандалии.

За Джуна было страшно, но сделать я ничего не смогла бы при всём желании. Поэтому решила расслабиться и получать удовольствие. Хоть какое-то. В конце концов, живые туземцы — не то, что видишь каждый день. Тем более, такие симпатичные.

— Скажите, а это ваш натуральный цвет волос? — поинтересовалась я у аборигена, державшего меня слева.

Ну, просто у всех мужчин волосы были одного цвета. Цвета воронова крыла, если точнее. Все длинные и блестящие.

— А какими средствами для ухода вы пользуетесь? — повернулась я к правому. — Могу я узнать марку? А то мои постоянно сохнут и секутся. Да и цвет откровенно так себе.

Мужчины недоуменно переглянулись. После чего остановились, поставили на землю и по очереди внимательно заглянули в глаза. Я лучезарно улыбнулась.

Нет, ну а какие у меня варианты? Плакать, кричать и вырываться? Так свяжут, закинут на плечо и потащат как мешок. Удовольствия мало. Самое худшее, что со мной случится — убьют. Но мне и так скоро умирать. Врачи дали ещё максимум месяц. Так чего мне бояться? Гораздо лучше получить от происходящего хоть немного удовольствия. В конце концов, плюсы в моём положении тоже были. Как минимум, я получила возможность познакомиться с настоящими туземцами. Такой опыт! Жаль, что последний.

Перекинувшись парой фраз, меня снова развернули и повели дальше. Только теперь косились с опаской. А я любовалась природой. И голыми торсами мужчин, что уж…

— Скажите, а вы качаетесь? — снова повернулась я к левому. — У вас такие тугие мышцы. Можно, я потрогаю ваш бицепс?

Надо было видеть его выражение лица. И нет, потрогать бицепс мне не разрешили. Жадина. Что ему, жалко, что ли?

Спустившись с холма, мы подошли к воротам города. И вот тут я снова поджала ножки. Потому что захотелось застыть от восхищения, но остановиться мне бы никто не позволил. Так что в город я буквально вплывала на руках мускулистых парней. Когда ещё случай представится!

А посмотреть было на что. Вы видели когда-нибудь заброшенные города ацтеков? Вот и я нет. Но уверена, жилища кавахари были похожи.

Многоэтажные каменные здания, испещренные декоративными бороздами и знаками. Невозможно было построить такую красоту без помощи продвинутых технологий — это очевидно. Только выглядели эти строения слишком уж неухоженно. Особенно всё, что виднелось выше третьего этажа. Камень порос мхом и плющом, письмена стёрлись, борозды потеряли чёткость и оформленность. Кто бы ни следил за архитектурой, работу свою он явно выполнял спустя рукава.

Кажется, я начала понимать, что имел в виду Джун, когда говорил о деградации населения.

— Вот скажите мне, парни, — спросила я проникновенно. — Кто-то вообще у вас следит, куда идёт бюджет капитального ремонта? Сдаётся мне, ваше правительство подворовывает.

Мужчины переглянулись и ускорили шаг. А я продолжила.

— Нет, я могу понять потёртости. Хотя мох — это выше моего понимания. Но краску-то подправить можно? — Я кивнула на полустёршийся рисунок на стене. — И двери явно требуют замены. А если грабители?..

Из проёмов с любопытством выглядывали местные женщины с детьми на руках. Все смуглые, черноволосые. И все провожали нас предвкушающими улыбками. И вот мне даже думать не хотелось, отчего они на меня так смотрят. Вряд ли ведь их покорила моя харизма. Нет, я, конечно, очень даже ничего, но не настолько же.

Наконец мы остановились на площади, по центру которой высился широкий круглый постамент высотой в два моих роста. На одном конце стоял большой каменный стол, а с другой… что же это было? Больше всего напоминало статую. Но также походило на робота-андроида из какого-нибудь фантастического фильма прошлого века. Ржавые металлические пластины скреплялись ржавыми же болтами. И всё это поросло таким слоем мха, что при первом же взгляде становилось очевидно: восстановлению эта штуковина не подлежит.

Тем временем на площади произошли изменения. К нашей группе величественной походкой вышел рослый мужчина. В отличие от остальных, этот был одет не только в набедренную повязку. Его одеяние состояло из красной расписанной ткани, которая прикрывала ноги до колен и спину с плечами. На виду оставались грудь и икры. Довершал образ головной убор, отдалённо напоминавший золотой кокошник. Про себя я решила, что этот мужчина — местный жрец.

— Мужчина, а что вы делаете сегодня вечером? — спросила кокетливо.

Жрец, уже набравший было в грудь воздуха, чтобы что-то там провозгласить, сбился и часто заморгал.

— Я почему спрашиваю, — продолжила я, пользуясь заминкой. — Может, отложим все планы, и проведём вечер вместе?

Я поиграла бровями, за что удостоилась ну очень красноречивого взгляда. Этот взгляд очень явно велел замолчать, а не то в жертву я буду принесена прямо здесь и сейчас.

Обиженно фыркнув, я снова повисла на руках сопровождающих. Ещё и раскачиваться начала. К слову, они даже глазом не моргнули. Привыкли, видимо.

Тем временем мужчина всё-таки принял театральную позу, и принялся что-то вещать хорошо поставленным голосом. Речь заняла минут пятнадцать, в течение которых я успела окончательно заскучать. Наконец, жрец повысил голос, ставя эмоциональную точку, и широко взмахнул рукой.

Собравшаяся вокруг нас жиденькая толпа одобрительно загудела. А я с облегчением выдохнула. Ну наконец-то! Сколько уже можно слушать монотонную речь на незнакомом языке. Надеюсь, дальше меня ждёт что-то более увлекательное. Хоть немного.

Жрец сказал ещё что-то, и от толпы отсоединились четыре женщины. Подошли к нам, кивнули, и меня наконец опустили на землю. Мужчины убрали руки и отошли на шаг. А мне, видимо, надлежало следовать за незнакомками.

Идти пришлось недолго. Нужная нам дверь выходила прямо на площадь. И, судя по тому, что внутри находились каменные чаши, наполненные водой — местный аналог купален — меня точно собирались мыть. И ещё, вероятно, причёсывать, переодевать и вообще прихорашивать. Что там ещё полагается делать с жертвами перед ритуалами?

Пока мы шли по улице, следом за нами пристроились мужчина и женщина. Явно семейная пара. В купальни их не пустили, оставили ожидать на пороге. Чего именно, а вернее, кого, они ждали, я поняла спустя минуту. Когда одна из сопровождавших меня туземок отошла за перегородку, повозилась и вытащила оттуда темноволосую девушку лет пятнадцати.

Та шла слегка пошатываясь. Оказавшись на виду, она обречённо подняла голову, и я вздрогнула, встретившись с её полным тоски взглядом. И почувствовала, как эта тоска медленно, но верно оседает теперь уже в моей душе.

Моргнув, девушка повернула голову и уставилась на дверной проём за моей спиной. На молодом лице промелькнула целая вереница эмоций: от вины и обречённости до радости и надежды. Я закусила губу. Видно, это были её родственники? Родители?

Когда одна из сопровождавших меня женщин сняла с девушки ошейник, та в первый момент не поняла. Взглянула с недоумением. Потёрла шею. И спросила что-то на всё том же непонятном языке. А получив ответ, изумлённо уставилась на меня. Окинула ошарашенным взглядом с ног до головы… А потом вдруг шагнула ближе и от души обняла.

— Ахришас, — шепнула она, отстранилась, заглянула в глаза и широко улыбнулась.

Я ответила вымученной гримасой. А девушка, уже забыв обо мне, развернулась и бегом припустила к родителям.

А я осталась.

Что ж, видимо, у нас произошла спонтанная замена жертвы. А значит, к ритуалу всё уже готово, и потянуть время не выйдет.

Судя по реакции девушки, всё было именно так, как описывал Джун. И я только что наблюдала, как девушка, уже потерявшая надежду на жизнь, обрела её вновь. Чёрт, сколько бы я отдала, чтобы оказаться на её месте. Чтобы этот Дамоклов меч, висевший надо мной последние три месяца, наконец исчез.

Дверь закрылась, отрезая меня от внешнего мира. И заодно от надежды на спасение. Вряд ли в ближайшие несколько часов найдётся ещё кто-нибудь, желающий заменить меня, как я заменила эту девушку.

Тяжело вздохнув, я переключила внимание на туземок.

Женщины рассматривали меня деловито и с явным недовольством. А я застыла в растерянности, не зная, что делать. Оптимизм куда-то незаметно испарился. По комнате разлилась напряжённая, давящая атмосфера.

Вот одна туземка нерешительно взяла мою руку и попробовала на ощупь кожу. Кожа оказалась ожидаемо твёрдой. Вторая потыкала пальцем причёску. Третья же со скорбным выражением лица оттянула мою юбку. Та, хотя и гнулась после заклинания Адама, но совершенно никак не снималась. И упрямо висела фарфоровым облачком вокруг моих бёдер.

Закончив изучение моего тела, женщины страдальчески закатили глаза и разделились. Двое, сердито переговариваясь, пошли на выход, двое остались со мной.

— Шрипал, — прозвучало властно, и меня толкнули к купальне.

Я со вздохом подчинилась. Не драться же мне с ними, в самом деле. Тем более, что я успела заметить краем глаза, как снаружи возле двери вставали давешние охранники. Те, которые с волосами и бицепсами.

Удовлетворённо покивав, женщины вытащили откуда-то из стены корзину с разномастными баночками и направились ко мне. Я наблюдала из-под полуопущенных век, как они по одному достают разные средства, придирчиво оглядывают меня, качают головами и складывают их обратно в корзину. С каждой вынутой баночкой их раздражение продолжало расти.

Вот одна из них не выдержала, резко поднялась и быстрым шагом направилась к выходу. Вторая припустила за ней, быстро что-то ей втолковывая. А я затаила дыхание, боясь поверить, что меня в самом деле оставляют одну. Лишь бы не сглазить!

Но вот входная дверь действительно хлопнула, следом раздался щелчок замка, и повисла тишина. Посчитав про себя до двадцати, я резко поднялась. Сердце застучало сильнее… Застучало бы, если бы оно могло биться.

Судя по всему, внешняя покорность оказалась выигрышной стратегией. Им даже в голову не пришло, что я захочу сбежать.

Ну, либо это помещение защищено настолько хорошо, что побег отсюда попросту невозможен. Но об этом думать не хотелось.

Закусив губу, я заметалась по комнате. И с каждой секундой мрачнела всё сильнее. Ни окон. Ни дверей. Ни потайных ходов. Нет, последние-то, возможно, и были. Но времени их искать совершенно не было.

Неожиданно моё внимание привлекло небольшое окошечко под потолком. Судя по всему, вентиляция. Узкий ход был перехвачен решёткой, и дразнил своей недоступностью.

Ну уж нет, не на ту напал.

Зло зашипев сквозь зубы, я уцепилась за скамью. Подтащила её к окошечку, с трудом подняла на ребро и прислонила к стене на манер пандуса. И полезла наверх, прихватив с собой пару самых крепких на вид баночек с косметикой. Точным движением баночки сбила ржавую решётку, заглянула внутрь… И отшатнулась. Запах оттуда шёл отвратительный. Но — на что не пойдёшь ради свободы.

Стиснув зубы, я нырнула в отверстие головой. Втиснула плечи и…

В этот момент я, наконец, осознала свою ошибку. Потому что, по какой-то неведомой причине, я совсем забыла про юбку, которая, конечно, прекрасно гнулась и принимала разные формы, но вот ужаться в размерах никак не могла. А возможно, дело даже и не в юбке…

— Вот тебе, Марьяна, и широкий таз, — пробормотала я, в отчаянии дёргаясь назад. И окончательно погрустнела. Потому что внезапно поняла, что обратно я выбраться тоже не могу: теперь застряли плечи. Так что сдвинуться не получалось ни вперёд, ни назад.

Воинственно запищав, я забилась, пытаясь упереться ногами в скамью… И тут же пожалела об этом. Подобного обращения скамейка не потерпела, и с диким грохотом рухнула на пол, оставляя меня торчать из стены на манер медвежонка Пуха. Мда…

Ожидаемо, шум не прошёл незамеченным. Хлопнула дверь, послышались торопливые шаги охранников… Жаль, я не видела выражений их лиц. Заходят они, значит, такие в комнату, а тут из стены под потолком свисает юбка и две ноги. Прекрасно же!

Когда меня, наконец, выдернули из прохода и поставили на ноги, я оказалась похожа на поросёнка. Вся вековая грязь, до этого мирно покоившаяся в вентиляции, теперь налипла на мою верхнюю часть тела.

Удостоившись пары осуждающих взглядов от туземок, я расстроенно пожала плечами — мол, кто же знал, что так получится — и побрела обратно к воде. В чём-то, конечно, я их понимала. Нарисовалась непонятная девушка из непонятно какого материала, ещё и сотрудничать отказывается. Но становиться жертвой и отдавать сердце этой их богине ужас как не хотелось. Оно у меня, конечно, больное и разбитое, но оно мне и самой нужно.

Кто бы меня ещё спрашивал.

В этот раз меня отмывали очень тщательно, в четыре руки. Использовали при этом новые принесённые средства. Видимо, прошлые для фарфоровой кожи не подошли.

После мытья настал черёд макияжа. Усадив меня на скамью, женщины принялись колдовать. Не в прямом смысле, конечно. В руках одной из них оказалось зеркало, а вторая взяла в руку краски и кисти.

— Вынуждена предупредить, — подала я голос, — что стрелки мне не очень идут. А в тенях лучше отдавать предпочтение светлым оттенкам, сами понимаете. Тёмные на моей коже будут выглядеть вульгарно.

Цыкнув на меня, туземка принялась мазать мои губы ярко-красной помадой.

— Этот цвет тоже лучше не использовать, — протянула я с сожалением. — Попробуйте кремовые оттенки.

Но меня как будто бы и не слушали. А зря, между прочим. Уж я-то точно знала, какие цвета мне идут, а какие нет. Скоро женщины со мной закончат, и куда-то поведут. И наверняка на меня там будут смотреть люди. Хотелось бы выглядеть красиво. Раз не удалось сбежать, так хотя бы насладиться восхищённым вниманием. Напоследок, да.

Ясное дело, незнакомкам мои метания были непонятны. Закончив разукрашивать моё лицо, они нарядили меня в красное шёлковое платье, нацепили на голову диадему… И повели к выходу.

А мне хотелось взвыть от тоски.

Что ж, вот и настал момент истины. Сейчас я, наконец, наверняка узнаю, что им от меня нужно.

За то время, что меня готовили, площадь успела преобразиться. Под багровеющим закатными красками небом местные устроили самое настоящее шоу. Круглый постамент был по периметру утыкан горящими факелами. В чаше перед статуей-андроидом полыхал огонь. А над огнём возвышался жрец.

Вот это зрелище.

И всё ради меня одной.

Оглядевшись по сторонам, поискала пути к отступлению. Но, увы, никаких вариантов с первого взгляда не находилось. Не с первого тоже. Площадь была заполнена людьми. И очевидно, все пришли поглазеть, как мне вынут сердце.

Да уж, с развлечениями у них явно туго.

К постаменту вели всё те же женщины. Толпа послушно расступалась, давая дорогу, и мы шли, чинно подняв головы. Ну, вернее, это они вчетвером так шли. Я же вертела головой, впитывая как можно больше. Времени мне, судя по всему, осталось немного — надо получать впечатления.

Среди присутствующих мелькнуло знакомое лицо. Да это же мой утренний сопровождающий!

— О, привет! — обрадовалась я. — Теперь-то дашь потрогать бицепс?

Не дожидаясь ответа, я протянула руку, но парень отшатнулся как от прокажённой.

Даже так? Интере-есно… А что если они все от меня отшатнутся?

Безумная надежда сбежать всколыхнулась, и тут же угасла. Мои запястья твёрдо обхватили руки сопровождавших меня женщин. Вот же чёрт…

Мы продолжили путь, а мысли в голове снова метались, сменяясь одна другой и повторяясь по сотому кругу. Что если закричать? А смысл… Попытаться сбежать? Пыталась уже, только что. Откупиться? Так у меня нет ничего. Договориться? Да о чём?

С другой стороны, вдруг им нужно моё добровольное согласие на ритуал? И если я заявлю, что отказываюсь от ритуала, то меня отпустят? Дико, конечно, но попробовать стоило.

Остановившись как вкопанная на половине пути до постамента, откашлялась и заявила:

— Я требую адвоката!

Повисла тишина.

— И переводчика, — добавила уже менее уверенно. Да, пожалуй, переводчик тут даже уместнее.

По толпе побежали шепотки. А меня несильно, но настойчиво подтолкнули в спину. Вот же…

— Я. Требую. Переводчика.

Да в конце концов-то! Последнюю волю умирающего должны выполнять во всех культурах. Это ведь самая-пресамая основа человечности.

Люди расступились, и на открывшееся место вышел… Туземец. Такой же черноволосый и в набедренной повязке.

— Чего ты хочешь, воплощение богини? — проговорил он с непередаваемым акцентом.

Воплощение богини? Я? Вот этого я сейчас не поняла.

— Хочу понять, что происходит, — проговорила твёрдо, стараясь скрыть внезапную дрожь в голосе. Неужели я себя попросту накрутила, и никто не собирается меня убивать?

Мужчина почтительно склонил голову и ответил.

— Вас признали воплощением Кавахены. И сейчас будет проведён ритуал, в ходе которого сердце из вашего тела будет перемещено на его законное место в тело богини. — Мужчина повернул голову и с сомнением посмотрел на андроида.

Ага. Значит, не накрутила. И убивать всё-таки будут. Ну что ж…

— А как они поняли, что именно я воплощение богини?

— Ну как же. — Мне показалось, или в его голосе мелькнуло сочувствие? — Вас ведь привели боги прямо накануне ритуала.

Да уж, логика железная.

— А если я скажу, что не являюсь ничьим воплощением? — спросила, не особенно рассчитывая на ответ.

— Не поверят, — вздохнул мужчина. Да, он мне определённо сочувствовал. — Решат, что богиня испытывает их веру.

— А если я откажусь отдавать своё сердце?

— Решат, что богиня испытывает их волю.

Да-а, дела…

— Скажите, а есть у меня хоть какой-то шанс отсюда выбраться живой? — спросила с надеждой.

— Мне очень жаль, каменная девушка, — покачал головой мужчина. — Но тут тебе уже никто не поможет.

Я тяжело вздохнула, и тут с постамента раздался недовольный крик жреца. Женщины зашептались и принялись толкать меня вперёд с удвоенным рвением.

— А давайте, вы меня проводите? — предложила, упираясь пятками. — Заодно поговорим.

— Мне жаль, каменная девушка, — грустно улыбнулся переводчик. — Мужчины не могут касаться воплощения богини во время ритуала. Лишь её муж может быть рядом.

Муж — это, видимо, жрец. Да уж, такая себе компания.

Наконец, я перестала упираться, и пошла вперёд. Просто показалось, что сейчас меня точно подхватят на руки и потащат через силу. Подобного, конечно, хотелось избежать.

— Пусть тебя хранит богиня, — донеслось в спину. Но может, и послышалось.

Спустя пару минут мы поднимались по узкой лестнице на постамент. Две женщины впереди, две сзади, а я посерединке. Как самый лакомый кусочек бутерброда, не иначе.

Проследив, что я оказалась наверху, женщины откланялись и поспешили отступить, оставив меня на попечение жреца. Который муж богини.

— Шамба кархмата! — проговорил жрец. Огонь послушно полыхнул, добавляя драматизма. Толпа внизу загудела.

— Может, договоримся? — пискнула я. — У меня, вообще-то жених принц.

Нет, ну хоть какие-то плюшки от этой ненастоящей помолвки должны быть?

Увы, мои громкие (хотя, скорее, тихие) заявления никого не интересовали. При помощи всё тех же женщин меня уложили на камень, пристегнув руки и ноги. Дальше шла проникновенная речь жреца. Играла музыка. Полыхал огонь. А я со странной обречённостью глядела в небо, впитывала звуки и безумно жалела, что ничего не вижу. Так бы хоть воспоминания остались. Правда, ненадолго.

С другой стороны, какая в самом деле разница, месяцем раньше погибнуть или месяцем позже? Вот если бы у меня был способ не просто выжить, а излечиться… Тогда было бы действительно обидно умирать. А тут-то что? Хоть люди развлекутся, и то хлеб.

И всё же в носу щипало, а на глаза наворачивались слёзы. Себя было жалко, что уж. Это же надо было так вляпаться. Сначала связаться со Славой, который меня ни во что не ставил, по крайней мере, последние несколько лет. Потом выяснить, что я оказалась счастливой обладательницей какого-то там безумно редкого, а главное, внезапного порока сердца. Потом угодить в сказку, где мне предстоит полюбить принца. Которого любить совершенно не хочется. И по итогу в этой самой сказке найти джунгли с туземцами, причём ровно в тот день, когда им нужна была жертва. С ума сойти просто.

Жрец всё говорил. Доносился запах благовоний. Облака на небе становились всё ярче — солнце окончательно садилось. Становилось холодно. И одиноко.

Интересно, как там Джун?

— Амиба гурха тарстана! — выкрикнул жрец, и направился ко мне. Я это поняла по приближающимся шагам. И по тёмному силуэту, закрывшему небо.

Со странным равнодушием я смотрела, как жрец воздевает руки к стоявшей за моей головой статуе. В свете огня блестит нож. Окутывается магическим свечением. А потом с силой опускается мне на грудь.