Глава 13

Джун

Я искренне ожидал, что приду в себя в какой-нибудь темнице. Без воды, света и жизни. Но нет, меня не то что никуда не утащили — даже не удосужились связать.

Опершись на локти, я со стоном сел. Голова гудела. Понятия не имею, чем меня накачали, но это, судя по всему, должно было меня немедленно убить. Потрогал пальцами место укола и полез в нагрудный карман. Где-то там лежала аптечка с антидотами. Жаль, что дротик забрали.

Самым логичным объяснением было то, что острие дротика оказалось смазано ядом с магической составляющей. В таких случаях жертва действительно умирала быстро и качественно. Яд парализовал, а магия заканчивала жизнь, медленно но верно добираясь до сердца. Судя по отчётам, в Кавахари пользовались именно таким составом.

Что ж — вот сюрприз — магия меня не берёт. По крайней мере, пока я ношу амулет. А вот перед тем, как его снимать, стоило подстраховаться.

Нащупав футляр с флакончиками, выбрал нужный и целиком опрокинул в рот. Закашлялся. Гадость несусветная. Зато действует быстро. Нужный эффект всего за пять минут.

Пытаясь справиться с горьким привкусом на языке, огляделся. Поляна была абсолютно чистой. Я бы даже сказал, нетронутой. Словно никого здесь и не было кроме меня. Только с одной стороны трава оказалась примята. И сломана веточка на кусте.

Что ж, вот я и определил, куда увели куколку. В отличие от тех аборигенов она точно не умела незаметно перемещаться по лесу. Хотя, тут и гадать нечего. Повели в город. Будут держать до следующего ритуала. Знать бы ещё, когда он планируется.

Пошатываясь, поднялся на ноги и размял шею и плечи. Что ж, весьма сносно. Идти смогу. Сражаться тоже. Так или иначе, оставлять куколку я не собирался. Солнце уже почти садилось. Ночью выкрасть её будет проще всего.

Приняв решение, я осторожно раздвинул ветки кустов и взглянул вниз.

По телу прошла дрожь. Я осознал свою ошибку.

С моего положения открывался вид на главную площадь. И на площади горели факелы. Много факелов. Слишком много для обычного дня. У меня в голове не укладывалось, насколько невезучими надо быть, чтобы попасть к туземцам ровно в день большого жертвоприношения.

А потом я увидел её. Хрупкая белая фигурка, ярко выделяющаяся на сером фоне. Две женщины впереди, две сзади. Они поднимались на постамент.

Аккуратно задвинув кусты, я медленно выдохнул. Выпрямился. И рванул с места.

Как спускался вниз, помню плохо. Как пересекал город — тоже. Кажется, по дороге я успел вышибить одни ворота. Возможно, снести пару людей с пути. Но всё равно я двигался медленно. Слишком медленно. Хотя нёсся изо всех сил, боясь не успеть.

Не успел.

К моменту, когда я выскочил на площадь, толпа одобрительно гудела, а жрец поднимал над головой фарфоровое сердце.

У меня перехватило дыхание.

Перед глазами встала кровавая пелена.

Мир остановился. Звуки исчезли. И в этой беззвучной бесконечности застыл я. Один на один с этим сердцем.

Нащупав ворот, я медленно потянул завязки. Нащупал шнурок. Снял через голову кулон. Спрятал в карман. В ближайшее время он мне больше не понадобится.

Магия полыхнула, отзываясь на внутреннее отчаяние. Воздух раскалился и задрожал, закручиваясь спиралями. Ноздрей коснулся запах палёных волос. Рядом кто-то вскрикнул.

Я шагнул вперёд. Передо мной расступались. Точнее — сбегали с пути. Матери оттаскивали детей. Чёрт, они притащили сюда детей. Твари.

Жрец замер, увидев меня, и, кажется, затрясся. Я же не сводил с него взгляда. Я шёл убивать. Пока не решил, кого. Но я точно не позволю поместить это сердце в грудь их богини. И Марьяну я тоже заберу с собой.

За каким чёртом я вообще её куда-то потащил? Сидели бы в заводи, ждали Адама. А лучше — построил бы портал сам и увёл её отсюда. Разве призрачная надежда найти артефакт из легенд стоит её жизни? Совершенно точно нет.

Эмоции отключились. Я не чувствовал ничего. Ни грусти. Ни отчаяния. Ни сожаления. Даже презрение не закрадывалось в мою душу. И ненависти тоже не было. Я просто знал, что они не выживут.

Ступени плавились под моими шагами. Где-то наверху разрушалась и опадала стружкой статуя богини Кавахены, осыпая постамент и толпу. И, думаю, все присутствующие уже поняли, что их ждёт. Потому что так и застыли в благоговейном ужасе. О, они даже не представляли, на что я способен. Особенно если сорвусь. А сейчас я сорвался.

— Прашта агарха му кифшан! — проблеял жрец и рухнул на колени.

Словно это могло меня остановить.

— Как. Ты. Посмел?

Мой голос звучал холодно. Но все видели, как растекался жар, рискуя залить всё в округе огнём.

— Храпив ишт узмани каст!

Он всё ещё прижимал к себе её сердце. Своими грязными руками. Что ж, я очищу здесь всё…

— Джун?

Я замер. Показалось? Или нет…

Резко обернувшись, уставился на камень, к которому пристегнули девушку. Она не шевелилась. Но ведь не может быть…

— Джун, это же ты? — повторился вопрос. И я бросился к ней.

Почти добежал, но на половине пути понял, что в таком состоянии могу попросту навредить. Силу я сейчас не контролировал даже близко.

Не глядя нащупал в кармане кулон, накинул на шею. Бесконечно долгие несколько секунд. Теперь можно.

— Марьяна? Куколка, ты?..

— Джун… — Голос звучал спокойно, даже отрешённо. На фарфоровом лице не отражалось вообще ничего. Но как-то же она говорила? — Я не могу пошевелиться. Совсем ничего не чувствую. И не вижу.

— Святой Механик, — выругался я. — Ты жива. Сейчас…

Дрожащими от волнения пальцами нашёл рычажок и освободил ей руки и ноги.

Магических потоков я не видел. Но предположить было несложно. Сердце могло быть изначально повреждено, и тогда магическая система замыкалась бы не на нём. Хотя, конечно, повреждения для этого должны были быть внушительными. Но она ничего такого мне не говорила. А должна была?

Развернувшись к жрецу, который продолжал в ужасе взирать на меня, скомандовал:

— Встань.

Мужчина поднялся. Понимает, значит. Быстрым шагом подошёл к нему, протянул руку, чтобы взять сердце, и замер. Нельзя. Стоит мне его коснуться, оно станет настоящим и замрёт. Вряд ли куколка это переживёт.

— Покажи, — скомандовал дрогнувшим голосом.

Жрец покорно продемонстрировал сердце… Разбитое на две половинки. Разбитое. Надвое. Сердце.

Внутри всё перевернулось. Как вообще возможно, что куколка всё ещё жива? И я сейчас не про то, что сердце из неё вынули. А про то, что она ходила и разговаривала.

А хотя о чём это я. Магия ведь.

Загнав эмоции подальше, скомандовал:

— Поставь. На место.

Жрец истово замотал головой. Ярость захлестнула с головой. Прирезать и вернуть сердце самостоятельно… Но нельзя. Ни в коем случае нельзя.

Рывком вздёрнув мужчину на ноги, подтащил к телу Марьяны.

— Ставь. На место, — прошипел на ухо. — Или я здесь всё с землёй сравняю.

Жрец что-то залепетал на непонятном языке.

Рука сама сомкнулась на его шее.

— Сейчас же, — повторил, сжимая пальцы.

В глазах жреца отразился ужас. Глаза забегали. Он кивнул.

И в этот момент воздух дрогнул. Повернув голову, я наблюдал, как по другую сторону от камня разгорается окно портала.

Кажется, Адам наконец вспомнил о своей невесте.

И действительно: спустя минуту его королевское высочество принц Франц Тобиас Адам Дроссельмейер шагнул на площадь рядом с жертвенным камнем. Огляделся. Вскинул брови при виде толпы. Брезгливо скривился, остановившись взглядом на том, что осталось от статуи Кавахены. И лишь потом увидел меня. Нахмурился. Перевёл взгляд на жреца, которого я продолжал держать за горло. Заметил расколотое сердце в его руках. Непонимающе нахмурился. И только после этого разглядел лежащую на камне Марьяну с дырой в груди.

Даже в свете факелов было видно, как он побледнел. Как исказилось яростью его лицо. И в этом месте я его понимал. Сам испытал то же самое, увидев распятое на камне тело. Но потом…

— Как вы посмели тронуть мою невесту?

С ледяным спокойствием Адам развернулся к толпе. Люди молчали. Молчали с того самого момента, как на площади показался я. Не решались ни вскрикнуть, ни уйти. Ни помешать. Возможно, они считали всё происходящее на ритуале волей богини. Только их богиня умерла. Ещё сотню лет назад.

Волну силы я заметил поздно. Первым обмяк жрец в моих руках. Я растерянно проводил взглядом покатившееся по камню сердце, выпавшее из ослабевших рук. Вскинул голову…

Адам убивал. Молча. Без разбора. С кривой улыбкой на лице.

Знаю, я и сам об этом мечтал ещё недавно. Но не уверен, хватило бы мне духу просто выкосить всех без разбора.

Тело сработало быстрее мозга.

— Стой! — отбросив безжизненное тело жреца, я схватил принца за руку. — Прекрати! Лучше помоги своей невесте!

— Невесте? — хищно прошипел Адам. — А зачем мне невеста с разбитым сердцем? Какой от неё прок?

— Сдурел? — рявкнул я, встряхивая его за грудки. — Она жива, ты слышишь? Верни сердце на место!

— А если нет? — Перехватив одной рукой моё запястье, второй он вцепился в мой ворот. — И почему ты ещё жив? А, слуга?

Потому что магия на меня сейчас не действует. Но Адаму этого знать не обязательно.

— Сердце! — прорычал я и, встряхнув Адама, указал пальцем на валявшиеся возле жертвенного камня осколки. — Залечи рану, потом будешь думать!

С шумом втянув воздух через нос, он замер, глядя мне в глаза. Тонкие губы побелели, на бледных щеках играл лихорадочный румянец. Он почти себя не контролировал, о чём свидетельствовали тела людей, имевших несчастье подойти слишком близко к постаменту. Они уже не поднимутся. Я это знал. Адам тоже знал. Он мстил.

Только мстил он не за жизнь невесты, а за то, что ему усложнили жизнь. Очевидно, он решил, что сердце разбил жрец. Что ж, тем лучше. Так куколке меньше достанется.

Разжав пальцы, он сделал шаг назад, вынуждая меня его отпустить. Молча, в гробовой тишине, подошел к алтарному камню. Нагнулся, поднимая одну половинку сердца. Сделал два шага. Поднял вторую. Выпрямился. Оглядел сердце и скривился брезгливо.

На миг показалось, что сейчас Адам выбросит сердце Марьяны. Отшвырнёт как ненужную вещь.

Но миг прошёл — и принц запустил очищающее заклинание. Соединил две половинки. С кривой усмешкой вложил в грудь и закрыл магией рану.

Только теперь я понял, что всё это время не дышал. Бросился к куколке и заглянул в глаза. Адам же медленно, почти лениво, отвернулся, раскинул руки и принялся строить портал. Словно дальнейшая судьба невесты его вообще не интересовала.

— Куколка, ты как? — выдохнул я, ощупывая ледяные руки. Фарфор послушно отступил, давая доступ к коже, и я сразу приник пальцами к точке на запястье.

Я едва не застонал, почувствовав биение пульса. Жива. Жива, и будет жить. По крайней мере, пока. О том, что с её сердцем, мне ещё предстояло выяснить. Но об этом я, пожалуй, подумаю завтра.

Пальцы дёрнулись, отвечая на пожатие. Марьяна приходила в себя.

— Я… Могу двигаться, — прошептала она, поворачивая ко мне голову. — Что случилось?

— Тебя спас жених, — признался с кривой улыбкой. — Он сейчас строит портал. Скоро мы отсюда уйдём.

Куколка повернулась в ту сторону, откуда исходило голубое свечение раскрывающегося портала. Обычно это занимало меньше времени. Но Адам только что потратил силы на другой переход. И… На то, чтобы уничтожить треть населения города. А если бы я его не остановил…

— Помоги мне сесть, — попросила Марьяна, снова поворачиваясь ко мне.

Кивнув, я поддержал её под спину и помог спустить ноги с края камня. Девушка тяжело дышала. Это и не удивительно. Оставалось надеяться, что организм скоро придёт в норму, и магическая структура восстановится сама по себе. Лечить Марьяну рядом с Адамом не хотелось. Всплеск моей магии он почувствует безошибочно. С другой стороны, если будет нужно…

— Что произошло? — раздался растерянный шёпот. Девушка разглядывала тело валявшегося у её ног жреца. — Это ты его?..

Пытливый взгляд на меня. Я молча покачал головой и отвернулся.

А Марьяна заметила поредевшую толпу.

Если бы фарфор мог бледнеть, она бы побледнела. И я очень хорошо понимал её шок. Уничтожать людей, которые ничего не могут тебе противопоставить — это… Подло? Низко? Степень мерзости этого действия разбивалась о мой словарный запас. Очевидно, слишком скудный, чтобы передать всю степень возмущения.

— Они… живы?

Голос девушки заметно дрожал. Я покачал головой. Нет, они не живы. Адам одним потоком остановил сердца сотни людей. Подобные заклинания были запрещены в абсолютно любом государстве этого мира. Но кто узнает?

— Это он из-за меня? — прохрипела она, хватаясь за горло.

— Из-за твоего сердца, — печально усмехнулся я. — Они его разбили.

— Но я…

Быстро зажав рот ладонью, я выразительно посмотрел ей в глаза, и медленно покачал головой. Адам всё слышит. Не стоит сейчас бросаться признаниями, которые могут оборвать ещё одну жизнь.

Марьяна всхлипнула. И я просто притянул её к себе. Положил голову девушки себе на плечо и уставился в спину Адама, который уже завершал настройку портала.

А закончив, молча шагнул вперёд.

Раз — и всё. Не обернулся. Не сделал приглашающего жеста. Просто исчез. Словно подтверждая, что до невесты ему больше нет дела.

Ну конечно. Ведь разбитое сердце неспособно на истинную любовь. А значит, и проклятие снять не сможет.

Фыркнув, я подхватил на руки куколку и шагнул к порталу.

— Я не пойду с ним! — в отчаянии выдохнула Марьяна, цепляясь за меня. — Нет, пожалуйста!

Я замер. Окинул взглядом портал, которому оставалось ещё максимум полминуты, и повернул голову к Марьяне. Она смотрела широко распахнутыми глазами, и едва заметно качала головой. Словно умоляла не идти следом за принцем.

— Мы не можем остаться здесь, — проговорил терпеливо, хотя времени на это совсем не было. — А тебе нужно прийти в себя. Завтра что-нибудь придумаю, обещаю.

— Джун, он… Он их всех убил, ты понимаешь? Он убийца!

— Тебе он ничего не сделает, — сказал уверенно. — Я за этим прослежу.

Я видел, как дрогнула её решимость. И одновременно с этим сделал шаг в гаснущий портал, прижимая к себе хрупкое тело.

Кажется, в этот момент я для себя нашёл нечто более важное, чем поиски давно утерянного артефакта.

Марьяна

Свернувшись на руках у Джуна, я прикрыла глаза. От близости к этому мужчине тело постепенно возвращалось в норму. Кожа обретала чувствительность. Волосы щекотали шею.

Правда, этого всего было не видно: солнце давно село, и мы шагали куда-то в темноте. Осторожно повернув голову, увидела силуэт идущего впереди Адама. Он не оборачивался и не сбавлял шага.

Судорожно вздохнув, я отвернулась и уткнулась лицом в шею Джуна. Моргнув, заметила, как дёрнулся его кадык. Интересно, почему…

— Потерпи, куколка. Мы почти пришли, — шепнул он. — Сегодня переночуем, а завтра…

Я равнодушно пожала плечами. Ничего не хотелось решать. Ни о чём не хотелось думать. Внутри царила пустота. Звенящая. Зловещая. И я попросту не понимала, как жить дальше.

Чёрт, из меня попросту вынули сердце. Разрезали грудь каким-то волшебным мерцающим ножом, как масло. И вынули. Моё сердце. Прямо у меня на глазах.

В попытке спрятаться, я вцепилась пальцами в жилетку Джуна и уткнулась лбом в его плечо. Руки напряглись, прижимая сильнее. Даря спокойствие. И я замерла, тяжело дыша и прислушиваясь к звукам.

Шаги изменились. Мы поднимались по деревянным ступеням. Послышался скрип двери и голос Джуна:

— Куда прикажете отнести вашу невесту?

И надменный голос откуда-то сверху:

— Можешь оставить себе.

Звук удаляющихся шагов и хлопок двери вдалеке.

— Он ушёл? — спросила шёпотом.

— Ушёл, — ровным голосом отозвался Джун.

— Он от меня отказался?

— Боюсь, что так.

— Хорошо.

Удовлетворённо кивнув, я постаралась слезть с рук Джуна, но он меня не пустил. Прижал крепче и свернул куда-то влево. Толкнул очередную дверь. Постоял, оглядываясь, и опустился на какую-то поверхность, так и продолжая прижимать меня к себе.

Подняв голову, я огляделась. Небольшая комнатушка, в которой едва вмещалась узкая кровать, на которой мы и сидели. И ещё виднелся колченогий стул у стены.

— Тебе надо отдохнуть, — проговорил он. — После всего, что случилось…

Он осторожно погладил меня освободившейся рукой по груди, под ключицами. И, словно отвечая ему, в рёбра стукнулось сердце, мгновенно наполняя грудь привычной болью.

Но в этот раз боль обрадовала. Чёрт, это была самая сладкая боль на свете. Она говорила о том, что я жива. И, наверное, даже в порядке. Меня не убили, не принесли в жертву, не выбросили в том городе как сломанную куклу. Джун меня спас и вытащил оттуда.

Да, что бы он ни говорил о том, что спас меня жених, разговор их я слышала. Адам бы ради меня и пальцем не пошевелил. Зачем ему невеста с разбитым сердцем? Бракованная…

И, хотя я никогда и не собиралась становиться невестой принца Конфелии, тут меня накрыло. Дыхание сдавило спазмом. Плечи затряслись. Из горла вырвался уродливый всхлип.

Откинувшись на стену, Джун прислонил меня к себе и молча гладил подрагивающие плечи. А в какой-то момент запустил руку в карман и вытащил оттуда носовой платок. Вот уж никогда не подумала бы, что у Джуна есть с собой платок.

Меня трясло, а он просто был рядом. Держал, не отпуская, и ждал, пока всё скопившееся за день отчаяние покинет тело. Я ведь даже не предполагала, что у меня будет шанс спастись. Нет, я была уверена, что так и останусь там, на каменном столе у ног богини Кавахены. Страшно. Боже, как же страшно! Даже несмотря на то, что знала: жить мне осталось всего ничего. Всё равно хотелось продлить каждый миг. Я думала, что мне плевать? Как же я заблуждалась… Кажется, там, в городе Кавахари, меня просто окутало спасительное безразличие. Чувства заморозились, стирая страх… И теперь у меня случился отходняк.

— Джун, — позвала севшим голосом, когда меня наконец перестало трясти от рыданий, — забери меня отсюда, пожалуйста.

— Заберу, — согласился он. — Утром. Прости, куколка, но в таком состоянии ты никуда не пойдёшь.

Я кивнула, принимая ответ. Действительно, своё тело я почти не чувствовала. А Джун вряд ли сможет постоянно нести меня на руках. Нет, я всегда была довольно миниатюрной — низенькая, худенькая, с детским личиком… Наверное, недаром я превратилась в кукольную балерину. Даже Слава часто говорил, что я в свои двадцать три выгляжу как ребёнок.

Но какая разница, сколько я вешу. Если тащить человека на руках, всё равно рано или поздно устанешь.

— Хорошо, — повторила я. — Значит, утром.

Я зевнула и потёрлась носом о плечо Джуна, вызвав у него смешок. Он поднял руку и запустил пальцы мне в волосы, нежно поглаживая затылок. Прикрыв глаза, я застонала от удовольствия.

— А куда ты меня заберёшь? — поинтересовалась сонно.

— К себе, — хмыкнул он, наблюдая за мной из-под полуопущенных ресниц. — Заберу и покажу лекарям. Нужно что-то сделать с этим твоим разбитым сердцем.

— Не получится, — качнула я головой. — Врачи дали максимум месяц.

Пальцы Джуна замерли на несколько мгновений. А потом снова продолжили нехитрую ласку.

— Это мы ещё посмотрим, — прошептал он. — А сейчас спи, Марьяна.

Я ещё почувствовала, как тёплые губы прислонились к виску, оставляя невесомый поцелуй. И дальше всё окуталось тьмой. Блаженной и безопасной.