Глава 7

Я даже спиной могла почувствовать убийственный взгляд Джуна, когда я восхищённым тоном обратилась к Щелкунчику. Как будто он ожидал чего-то другого, честное слово! Он вёл меня к жениху. Он меня к жениху привёл. Теперь мне с этим женихом учиться взаимодействовать.

Так я и учусь. Вживаюсь в роль маленькой восторженной девочки. Ведь по сказке она именно такой и была. Очень маленькой. И очень восторженной.

Чёрт, у меня от этой Марихен просто мозг кипел. Это же надо было влюбиться в куклу, и ещё согласиться выйти за неё замуж. И всё почему? Потому что какой-то мутный старик рассказал красивую сказочку про орех и проклятье.

Нет, я подобного решительно не понимала. Вот когда я влюбилась в Славу, у меня хотя бы причина для этого была. Уважительная. А здесь — пшик!

И тем не менее, сейчас мне надо было выбираться из этого места. Даже если это означало немного подмазаться к деревянному трусишке.

— Вы ведь заберёте меня в своё королевство, уважаемый господин Дроссельмейер? — пропела я.

Ох, кажется, Щелкунчик даже раздулся от гордости и чувства собственного величия.

— Ну разумеется, любезная мадемуазель Шальбаум! — поклонился он, смешно пришаркнув ножкой. — Признаться, я и сам собирался предложить. Тем более, что…

— Ну что ты орёшь? — раздался грубый голос из-за двери. — Крыс кто ловить будет?

— Мяау!!!

— Иди отсюда, я тебе говорю!

В наступившей тишине послышались удаляющиеся шаги. Мы втроём прислушивались, пытаясь понять, покинул ли нас кот. С незнакомым мужчиной-то всё было ясно.

— …Тем более, что буквально сегодня, — продолжил Щелкунчик, — благодаря вашему, Мари, вмешательству, мы выиграли бой с мышами!

— Разве? — Удивлённое восклицание вырвалось у нас с Джуном одновременно.

— Безусловно, — невозмутимо ответил мне принц. — Крысы ведь бежали с поля боя. Все до единой. А мои подданные остались.

Да уж. Логика, конечно, железная. Хотя, в случае со Щелкунчиком скорее деревянная. Не придраться.

— Так и… — Решив не спорить, я перевела тему. — Как же мы с вами доберёмся до сказочного королевства?

Кажется, в оригинале был шкаф с шубами. С другой стороны, в оригинале никто не превращал героинь в кукол, а затем не пытался разобрать на винтики.

— Ох, нет ничего проще! — воскликнул принц. — Сейчас я построю портал. Это очень сложное и энергозатратное заклятие, поэтому я прошу вас меня не отвлекать.

— Конечно, конечно, — уверила я, отступая на шаг с кривой улыбкой. — Вы занимайтесь своим делом, уважаемый господин Дроссельмейер, а мы вас подождём.

— Мы? — удивлённо обернулся Щелкунчик. — Я приглашаю только вас.

— А как же… — Я опешила. И, кажется, Джун тоже растерялся. — Ведь этот мужчина привёл меня сюда и спасал… Мы ведь не бросим его в сложной ситуации?

Почему-то мысль, что Джун просто уйдёт, а мы со Щелкунчиком останемся наедине, вызвала неожиданный дискомфорт.

— Ах, дорогая! Вы ещё так молоды. Этот мужчина — лишь слуга. Такие как он не заслуживают вашего внимания.

— Мне потребуется слуга! — воскликнула я. Пожалуй, слишком поспешно. И сама же скривилась. Джун же выразительно изогнул бровь и скрестил руки на груди. В разговор он не лез.

— Ах, уважаемая мадемуазель Штальбаум, — вздохнул Щелкунчик, подошёл ближе и с тихим стуком погладил меня деревянной ладонью по фарфоровой щеке. — Вы так добры! Именно за это вы мне и полюбились!

Я замерла. Это ведь не может считаться признанием в любви? Ну, потому что, формально, никаким признанием тут и не пахло. Полюбилась? За доброту? Чёрт, ничего более нелепого в жизни не слышала.

— Но этого простолюдина мы с собой не возьмём, — отрезал Щелкунчик, отворачиваясь и разводя руки в стороны. Между пальцев начало набирать силу голубоватое свечение. Видимо, на этом разговор он посчитал оконченным.

Возможно, так бы и оказалось, если бы из-за двери не послышался женский голос:

— Ну что ты хочешь, а? Мышей кто ловить будет? Видел, что в гостиной творилось?

— Мяу!

Ага. Значит, кот не ушёл, и всё ещё караулит под дверью. Плохая новость. Значит, Джуну отсюда точно не выбраться.

Бросив быстрый взгляд на мужчину, я поняла, что думает он о том же. И прямо сейчас разглядывает небольшое окошко под потолком, с которого до середины стены свешивалась верёвка. Видимо, через него и влез Щелкунчик.

Прикинув расстояние, Джун смерил задумчивым взглядом меня. Судя по всему, оставлять меня наедине с принцем он тоже не собирался, и сейчас придумывал, как бы нам вдвоём половчее взобраться по стене.

Уловив ход его мыслей, я изо всех сил замотала головой. А для верности наклонилась, подцепила ленту от постамента и показала Джуну. Мол, тяжёлая я, забыл?

Он лишь тихо фыркнул и закатил глаза.

Тем временем портал разгорался всё сильнее, а за дверью продолжалась беседа женщины с котом.

— …А пока тушили, мыши все разбежались! — сетовала она. — Вот я и говорю: туда тебе надо. Мышей ловить.

— Мяау! — возразил кот и заурчал.

— Ну ладно, — сдалась невидимая женщина. — Но только на минутку.

И она нажала ручку двери.

Она нажала ручку!

В тупом оцепенении я наблюдала, как в дверь с ехидной ухмылкой просовывается кошачья морда, а следом за ней проскальзывает весь её пушистый обладатель.

— Господин Дроссель… Тьфу, ваш высочество, давай быстрее, — завопила я, хватая принца за предплечье.

— Мари, — строго нахмурился Щелкунчик. — Я ведь просил вас не отвлекать меня от…

Вот он серьёзно? Правда не заметил, что происходит?

— Я почти закончил, — назидательно проговорил принц. — Осталось лишь настроить…

Кот тем временем брал разгон.

— Да плевать, — выдохнул сквозь зубы Джун и, подхватив нас обоих под мышки, прыгнул в мерцающий портал.

После событий сегодняшнего дня я думала, что в жизни повидала уже буквально всё.

Как же я ошибалась!

Вид разъярённого Джуна, выпихивающего кошачью морду обратно в портал, было не сравнить вообще ни с чем.

— Пошёл вон, ты, мохнатая скотина! — шипел он, добавляя усилий коленом.

Кот за нами в портал не пролезал, но сдаваться не собирался, по-прежнему надеясь протиснуться в сужающийся проход. Но Джун боролся, как лев, не меньше. Так и не успокоился, пока розовый кошачий нос с недовольным воем не исчез за мерцающей плёнкой.

Лишь когда всё погасло, Джун выпрямился. Тяжело дыша, вытер ладони о штаны и развернулся к нам. Вернее, ко мне: Щелкунчик сразу после переноса забористо выругался и скрылся за деревьями. Вполне нормального размера, к слову.

Оценив отсутствие принца и мою расслабленную позу, Джун вытер тыльной стороной руки пот со скулы и поднял брови.

— Иными словами, помогать мне никто даже и не собирался.

— Неа. — Я честно мотнула головой и широко улыбнулась. — Я наслаждалась зрелищем.

В ответ на это Джун как-то даже растерянно оглядел себя, ещё раз отёр запястьем лоб и пожал плечами.

— Жениха своего ты куда дела? — поинтересовался деловито.

— Где-то там. — Я неопределённо махнула рукой себе за спину. — Сбежал сразу, как мы переместились.

— Ясно.

Не глядя, Джун подцепил за ленту брошенный мной камень и зашагал в указанном направлении.

Щелкунчика мы нашли на берегу широкого ручья. Он расположился на крупном валуне и задумчиво глядел в воду. Во всём своём деревянном великолепии.

— Ваше высочество, — отрапортовал Джун. — Враг обезврежен, вам ничто не угрожает.

Не знаю, кому как, но лично мне в голосе явственно слышался сарказм. Но если и так, принц его не уловил. Он величественно кивнул и рассеянно огляделся.

— Молодец, — похвалил он Джуна. — Хотя лучше бы, конечно, ты его обезвредил до того, как сбились настройки портала.

Повисла пауза, во время которой Щелкунчик всё так же величественно взирал на ручей, Джун за его спиной из последних сил старался сохранить лицо, а я тихонько поражалась.

Он это серьёзно? Обезвредить кота? Который в несколько раз превышал Джуна в размерах? Голыми руками?

Нет, я не исключаю, что где-то за голенищем сапога у Джуна прятался нож. Но для кота это всё равно было бы не страшнее комариного укуса.

— Что ж, — вздохнул его высочество, поднимаясь, — раз ты закончил со зверем, приступай к организации ночлега. Нам с Марихен потребуются раздельные шалаши. Ты, разумеется, можешь спать на открытом воздухе.

Лицо Джуна закаменело. Взгляд стал каким-то стеклянным. Он склонил голову.

— Слушаюсь, ваше высочество.

— Мари, дорогая, подойдите ко мне.

Проследив, как Джун, развернувшись, направился в лес, нехотя приблизилась к якобы жениху. Вот и что ему от меня-то нужно?

— Онемение? Стеснение в движениях? Окаменение?

— Что? — опешила я. Это звучало то ли как допрос на таможне, то ли как приём у врача. С такой интонацией можно было бы одинаково спрашивать, везёт ли человек запрещённые вещества, или не испытывал ли он головокружение или изжогу.

Щелкунчик снова жутко закатил глаза. Готово! Бессонница мне на сегодня точно обеспечена.

— Я спрашиваю, как вы себя сегодня чувствуете, Марихен, — проговорил он снисходительно, словно с маленьким ребёнком разговаривал. С другой стороны, для него я и была этим самым маленьким ребёнком. — Заклинание, что я наложил — временное. Его необходимо регулярно обновлять. Именно поэтому я и спрашиваю о симптомах.

Ага, значит, всё же обновлять надо. Что ж, значит, мне действительно придётся держаться Щелкунчика. Превратиться в неподвижную статую я пока точно не готова. Возможно, позже.

— Нет, пока всё было прекрасно, — вежливо улыбнулась я. — Если что-то изменится, обязательно скажу.

— Отлично, — кивнул Щелкунчик. — Как только почувствуешь симптомы, мы обновим заклинание. Хотя имей в виду: лучше не делать этого слишком часто. Может возникнуть привыкание.

— То есть?

— То есть, — вздохнул он, вновь закатывая глаза, — с каждым разом будет требоваться всё больше магии. А срок действия будет всё меньше. Поэтому лучше терпеть, пока можешь. Разумеется, — нарисованные губы как будто дрогнули в улыбке, — такие ограничения касаются лишь заклинаний, наложенных на других. Если колдовать на себя, привыкания почти не происходит.

С этими словами Щелкунчик шагнул назад, свёл ладони, и на его кукольном лице появилось сосредоточенное выражение.

А потом он начал меняться. Сперва неуловимо. Угловатые черты сглаживались, проступали очертания человеческой фигуры. И вот, спустя пару минут, передо мной застыл потрясающей красоты мужчина лет двадцати пяти. С непослушными светлыми волосами, пронзительными голубыми глазами и ангельским лицом.

— Эым… — только и смогла выдавить я.

А мужчина, заметив моё оцепенение, довольно ухмыльнулся, подмигнул и ответил голосом Щелкунчика:

— Но было бы гораздо лучше, Мари, если бы ты поскорее в меня влюбилась. Возможно ты не знаешь, но поцелуй любви снимает любое проклятье.

Поцелуй любви снимает любое проклятие. Вот оно, значит как. Что ж, по крайней мере теперь мне ясно, что нужно от меня Щелкунчику.

Вот только в этом месте его точно ждёт разочарование. После Славы я вряд ли смогу полюбить снова. И уж точно не Щелкунчика. Не после всего, что меня связывало с этой сказкой и конкретно с образом принца. К повторению той же истории я тоже не готова.

Не то чтобы я собиралась ему об этом говорить, конечно же. Что-то подсказывало, что после такого безжалостного разрушения надежд я точно не дождусь от принца обновления заклинания. А передвигаться на манер бычка, который идёт-качается, мне решительно не хотелось.

Так что, пожалуй, лучшим решением будет придерживаться первоначального плана: продолжать притворяться маленькой Марихен. Вот уж у кого точно бы не возникло проблем со сказочной влюблённостью. А значит…

— Ах, уважаемый господин Дроссельмейер! Для меня будет честью полюбить вас и подарить свой поцелуй любви! — пискнула я. И тут же осеклась. Не переигрываю ли я?

Судя по всему, нет. Потому что Щелкунчик величественно кивнул и направился к месту стоянки. Я бодро засеменила следом. Дело не в том, что я не могла ходить нормально. Скорее, в моём представлении восторженные маленькие девочки именно так передвигались, следуя за своим предметом обожания. Эх, были времена…

И хорошо, что они закончились.

Про Славу я последние месяца три старалась не вспоминать. Получалось не очень, но получалось же.

Как назло, сегодня воспоминания обрушились на меня с утроенной силой. Мало того, что сам выбор сказки, куда я угодила, был хуже некуда. Так ещё и принц вёл себя удивительно знакомым образом.

Что ж, у Щелкунчика, в отличие от моего бывшего, хотя бы реально была корона.

— В чём дело, Мари? — нахмурился предмет моих мыслей. Оказывается, последние минут пять я сверлила его задумчивым взглядом. — Неужели вы голодны?

И сказано это было так, что стало ясно: умрёт, но рыбой не поделится. Хотя, разумеется, ловил ужин не он, а Джун. Разводил огонь и жарил тоже Джун, полностью оправдывая роль слуги.

А теперь этот самый Джун в сгущающихся сумерках достраивал второй шалаш на поляне, за деревьями. Очевидно, для меня. А ведь сам он к еде даже не притронулся. Почему-то стало неудобно.

— Нет аппетита, — натянуто улыбнулась я, по себя удивляясь, как в принца столько влезает.

Щелкунчик удовлетворённо кивнул и впился зубами в последнюю рыбину.

— Тебе не нужна еда, — проговорил он через некоторое время, бросив в костёр остатки костей. — Тебя полностью поддерживает моя магия. По сути, я передаю тебе часть своей энергии. И её требуется восполнять.

Ага. То есть, он не просто так ест за двоих, да? Что ж, это радует.

Тем временем стук прекратился, и из-за наших спин вышел Джун. Оглядел широкий пустой лист, на котором ещё недавно высилась гора рыбы, и изогнул бровь.

— Было вкусно. — Щелкунчик с достоинством кивнул. — Ты заслужил похвалу, слуга. Что моё спальное место?

Уголок рта Джуна нехорошо дёрнулся.

— Всё готово, ваше высочество. Можно идти отдыхать.

Снова кивнув, принц поднялся на ноги и обернулся ко мне.

— Я провожу вас, Мари. Следуйте за мной.

И я уже почти успела проникнуться крошечной толикой уважения к этому мужчине, как он добавил:

— Слуга, показывай дорогу.

— Здесь же идти всего минуту, — нахмурилась я.

Но Джун уже вышел вперёд, указывая путь.

— А вдруг впереди притаились враги? — объяснил его высочество. — Тогда слуга примет удар на себя.

Я едва не застонала от такой логики. Впрочем, не мне судить об этих их королевских замашках. Сама я, понятное дело, слуг никогда не имела. И по лесу бегала в темноте, в сопровождении и без. Да что там, от нашего дома до школы путь лежал через густую рощу. А зимой светало поздно. Так что пробираться через тёмный лес я более чем привыкла.

Проводив меня до шалаша, мужчины постояли рядом и дождались, пока я залезу под жиденький навес. После чего так же, вдвоём, направились в сторону второго шалаша.

Поёрзав, я попыталась устроиться поудобнее, но никак не находила нужной позы. А лапник, прикрытый сухой травой, как назло кололся. Нет, ничего криминального — ощущения по-прежнему были приглушены — но приятного мало.

Единственной радостью было то, что комары меня не кусали — их жала попросту не могли проколоть твёрдую кожу. Зато пищали всё так же мерзко.

Пролежав не меньше часа, пытаясь сосредоточиться на хвойном запахе, а не на тонком писке, я сдалась. Возможно, принц что-то перепутал, и спать мне тоже было не положено. А возможно, это мой перегруженный впечатлениями мозг никак не хотел отключаться. Тем более, что по моим скромным подсчётам в родном мире сейчас был всего лишь вечер, так что ложиться спать мне было объективно рано.

Окончательно сдавшись, я выползла из шалаша, подхватила камень и, найдя взглядом отсветы пламени, пошла в направлении стоянки.

Но не успела я дойти до цели, как со стороны второго шалаша послышались бессвязные звуки. Заинтересовавшись, я свернула в ту сторону.

Дошла до поляны. Постояла, привыкая к темноте — перед глазами всё ещё маячило белое пятно после света костра. И присмотрелась.

И тут же двумя ладонями зажала себе рот.

Принц лежал на покрытой вечерней росой траве. А над ним, широко расставив ноги, стоял Джун и тяжело дышал.