Глава 8

Джун

Потрясающая возможность. Прямо-таки уникальная. Когда ещё удастся подкараулить Адама без свидетелей? Да пожалуй что и никогда.

Нет, убивать я его не собирался. Как и калечить. Разве что чуть-чуть выместить накопившуюся за годы злость. Так, чтобы на утро на царственном лице не осталось следов… А впрочем — если дело выгорит, то какая уже разница?

Руки чесались провернуть всё сразу же. Но меньше всего мне хотелось, чтобы у нашего разговора оказались свидетели. Особенно такие маленькие и хрупкие, как куколка. Её во всю эту грязь вообще тянуть не хотелось… Хотя кого я обманываю — она уже там. Увязла по самые свои аккуратные фарфоровые ушки.

И всё же, усложнять ситуацию ещё сильнее не хотелось. Поэтому я дождался, пока девушка уснёт. По ощущениям выждал целый час. И лишь потом направился к шалашу Адама.

Уверенности в том, что всё выгорит, не было. Зелье правды — самый простой и очевидный вариант. Из минусов, от него запросто можно поставить ментальный блок. Из плюсов — жертва временно теряет связь с магией, а когда приходит в себя, напрочь забывает о произошедшем. Так что попытаться я был обязан. Тем более что Адам не был рождён принцем, и момент с ментальным блоком в его случае могли и пропустить.

Дойдя до шалаша, присел на корточки и вгляделся в спящую фигуру. Первой мыслью было стянуть амулет, и подсветить себе пространство. Но от этой мысли пришлось решительно отказаться. Всё-таки Адам маг. И память памятью, а вычислить меня по остаточному магическому следу будет проще простого. Лучше не рисковать.

Что ж…

Одно колено на лежанку с одной стороны, другое — с другой. Главное — держать вес, чтобы не разбудить раньше времени. Практически оседлав Адама и прижав коленями его руки, вытащил из жилетки шприц. Удобная всё-таки штука пространственные карманы. До их изобретения приходилось таскать с собой целые рюкзаки. А сейчас путешествуешь практически налегке, но при этом вот такие приятные мелочи носишь с собой.

— Просыпайся, спящая красавица, — позвал шёпотом. — Адам, пора вставать.

Королевские глаза распахнулись. Взглянули с изумлением.

— Слуга? — пробормотал он хрипло.

Мои губы против воли разошлись в хищном оскале.

— Не угадал, — шепнул я и, дёрнув его голову за светлые волосы, с силой всадил шприц в основание шеи сзади. Там он точно не заметит следов.

— Ты что тво… мммххх…

Выпустив волосы, зажал рот ладонью. На миг вспомнил, как вцепилась в мой палец куколка, и сдавил посильнее.

Адам забился, извиваясь. Но я держал крепко, медленно вводя зелье под кожу. Ещё минута.

Принц завозился сильнее, и я навалился всем телом. Прошептал на ухо.

— Расслабься, высочество. Будешь хорошим мальчиком — и не пострадаешь. Почти.

Ещё одно побочное действие зелья — сильнейшая мигрень. Так что, похоже, мы застрянем на этой стоянке ещё на денёк. Ну да я и не тороплюсь. Понять бы ещё, где мы.

Наконец, зелье оказалось внутри, и я выпустил Адама.

— А теперь ты ответишь мне на парочку вопросов, — ухмыльнулся я, поднимаясь.

— Пошёл в задницу, — сплюнул Адам, вылезая из шалаша. — Ты кто вообще такой?

— Законный правитель твоих земель, мальчик. — Много слов, мало дела. С другой стороны, зелью нужна пара минут, чтобы подействовать.

— Что за хрень? Правитель я, — проговорил он и осёкся. Словно язык к нёбу прирос. Криво усмехнулся. — Ты ведь не хочешь сказать?..

— Ну здравствуй, кузен.

— Поверить не могу… — Широко раскрытыми глазами Адам глядел на меня. — Я ведь даже предположить не мог, что такое возможно. Я тебя столько лет искал. А ты — вот он… — Изящные губы скривились в мерзкой ухмылке. — И как оно? Знать, что мать пожертвовала ради тебя жизнью?

— Отвратительно, — не стал отпираться я.

Больше всего хотелось убить гада. А прежде — заставить кричать и биться в агонии. Отомстить и за мать, и за братьев. Но тогда я потеряю единственную нить. Я и так много лет потратил на поиски следа артефакта.

Глаза Адама словно посветлели. В темноте это было особенно чётко видно. Что ж, время спрашивать.

— Где механическое сердце? — произнёс ровным голосом.

— Механическое… Сердце?

Адам на миг замер. А следом над поляной разнёсся хохот.

— Ты за этим ко мне притащился, кузен? Правда поверил в старую сказочку или настолько отчаялся?

Стиснул зубы и кулаки. Только не реагировать.

— Ты знаешь, где оно, — произнёс с нажимом. Хотя в голове уже билась паника. Кажется, зелье не действовало. Либо дело в ментальном блоке, либо гадёныш правда не знает. Лучше бы первое. Потому что я не готов был расстаться с единственной зацепкой. — Скажи мне, где механическое сердце?

Адам скрестил руки на груди и отступил на шаг, картинно качая головой.

— Бедный, бедный Джек.

— Джун… — прошипел я, и тут же осёкся. Это я что, только что поддался на простейшую провокацию? Совсем нервы сдали.

— Джун, — оскалился он. — Что ж, обычно я сразу забываю имена слуг. Но твоё запомню.

— Не запомнишь, — ответил ровно. Да, я уже успел взять себя в руки. — Через несколько минут ты уснёшь и забудешь всё, что здесь было. А утром у тебя начнётся сильнейшая мигрень.

Адама передёрнуло, и он криво усмехнулся.

— Тебе было обязательно использовать именно это зелье? Есть ведь без побочек.

Я холодно улыбнулся. Да, есть. Но с собой у меня было именно это. И я даже рад, что оно принесёт Адаму побольше боли. Мелочно? Возможно. Но кто меня осудит?

— В последний раз спрашиваю, Адам. Тебе известно, где находится механическое сердце?

Вместо ответа он помотал головой и издевательски улыбнулся.

— Это ты мне скажи. Каково это — быть неудачником, из-за своей беспомощности потерявшим всех своих родных?

Я невольно вздрогнул. А он продолжил:

— Знаешь, твои братья ведь не умерли сразу, кузен. Нет, они жили ещё какое-то время. Месяц, может, два. Дядя ставил на них эксперименты и показывал мне. Они молили о смерти…

Адаму в скулу прилетел удар. А потом ещё один. И ещё. Контроль? Что это? Кулаки впечатывались в тело, как в боксёрскую грушу, а я никак не мог остановиться. Во мне бурлили гнев, отчаяние и всепоглощающая ненависть.

А самое мерзкое, что я не мог его убить. Никак не мог! Чёртов Адам подстраховался. Всё-таки я хотел верить в то, что он знает, где находится артефакт. Потому что если нет, то всё зря. Все их смерти были напрасными.

Феликс.

Свен.

Лиам.

Торстен.

Марвен.

Килиан.

И мама.

С последним ударом я отбросил гадёныша на траву и застыл, тяжело дыша. Кулаки сжимались и разжимались. Сбитые костяшки саднили. А перед глазами стояла кровавая пелена.

И в этот момент до сознания донёсся полувскрик-полувсхлип. За моей спиной точно кто-то был.

Я резко обернулся.

Бледную фигурку между деревьев заметил сразу. Куколка не спала. Какого чёрта она не спала???

Не хотел, называется, втягивать девушку в грязь. А в итоге макнул прямо головой в самый центр. И что мне теперь с ней делать? Пригрозить? Запугать? Вколоть зелье правды, чтобы она тоже потеряла память? Так у меня другого не было. К тому же, ещё непонятно, сколько она услышала, и какие выводы теперь может сделать.

Пока я лихорадочно соображал, как поступить с девушкой, она пришла в себя. Выпрямилась, расправила плечи и решительной походкой направилась к нам. За ней следом как на привязи тащился этот её постамент, будь он неладен.

Не сбавляя шага, она пихнула мне в руки ленту от камня, которую я, растерявшись, принял. И, присев на корточки, деловито приложила ладонь к шее Адама. Притихла на несколько секунд, удовлетворённо кивнула и, выпрямившись, уперлась в меня яростным взглядом.

— Ты в своём уме? — с плохо сдерживаемой злостью прошептала она. — Ты же мог его убить!

Мои губы против воли скривились в усмешке. О, я мечтал бы его убить. Просто пока нельзя.

— Это не смешно! — Она едва сдерживалась от крика. — Я знаю, что вы, мужчины, без тормозов, но не до такой же степени! А знаешь что? Плевать! — Она прикрыла глаза ладонью и помолчала несколько секунд. — Ваши пьяные драки меня не касаются. Только не жалуйся потом, если он станет тебя гонять ещё сильнее.

— Он ничего не вспомнит, — неожиданно даже для себя возразил я. — И не проснётся до утра, можешь не шептать.

Мне вдруг стало невероятно весело. Эта куколка удивляла меня всё сильнее. Никаких криков и обмороков. Проверила пульс, отчитала и собралась уходить.

Бросив быстрый взгляд на Адама, она снова уставилась на меня. Кажется, её решимость медленно отступала.

— А если ему станет хуже? — спросила она тихо.

— Не станет. Он маг. К утру ни одной ссадины не останется.

Девушка с шумом втянула воздух, и снова прикрыла ладонями лицо. Я не шевелился, с любопытством разглядывая девушку.

— Надо занести его в шалаш, — объявила она, убирая ладони. — Давай, тащи. Я подержу камень.

Она выпутала из моих пальцев ленту и отступила, выжидательно глядя на меня. Пожав плечами, я подхватил Адама под мышки и поволок к низкому шалашу. Закинул внутрь — едва ногами не затолкал. И, отряхнув ладони, развернулся к куколке.

Девушка стояла в том же месте и сверлила меня взглядом, скрестив руки на груди. Заметив мой взгляд, она развернулась и пошагала в сторону костра. За ней на привязи тащился многострадальный камень. И мне пришло в голову, что любой мало-мальски обученный человек запросто выследит её вот по этому широкому следу. Непорядок.

В два шага догнав девушку, я отобрал у неё постамент и закинул на плечо. Мы вышли к костру и сели на бревно. Вокруг стрекотали какие-то ночные твари, впереди уютно трещал огонь, и в целом обстановка выглядела какой-то приторно-романтичной. А возможно, в беседе с Адамом я слегка повредился умом. Впрочем, это и неудивительно.

Иначе я не могу объяснить, почему меня вдруг потянуло на откровения.

— Я так и не спросил. Как тебя зовут?

Девушка вздрогнула и обернулась ко мне. Словно я позволил себе какую-то скабрезную шутку.

— А ты мастер ловких подкатов, как я погляжу, — фыркнула она.

— Не понял…

Она прищурилась.

— Из-за чего вы подрались?

Я вздрогнул. Слова Адама прокатились по оголённым нервам. Братья не погибли сразу. Они жили ещё… Нет, нельзя об этом думать. Иначе рискую пойти и прикончить ублюдка. А от этого пользы не будет.

— Это не важно, — ответил сдавленно.

— Значит, пьяная драка, — кивнула она и с серьёзным видом отвернулась к огню.

— Ты видишь здесь алкоголь? — поинтересовался вкрадчиво после короткого молчания.

— Нет.

И снова тишина.

Чёрт, она ведь не ждёт, что я на самом деле стану с ней делиться подробностями?

Ка выяснилось, она не ждала.

— Чем ваш конфликт грозит лично мне? — Куколка подняла с земли сухую веточку и закинула в костёр.

Я задумался. С одной стороны, она была здесь ни при чём. А с другой стороны — очень даже при чём. Именно с её появления всё и началось. И Адам всерьёз надеялся снять проклятье с её помощью. А я решительно не собирался давать ему такой возможности.

— Пойми меня правильно, — продолжила она, — я не испытываю ни к одному из вас тёплых чувств. Но мне бы очень не хотелось, чтобы вы друг друга поубивали. Без принца я, к сожалению, не смогу двигаться.

— А без меня? — хмыкнул я, чувствуя недосказанность.

— А без тебя, боюсь, мы из этого леса вообще не выберемся. Щелкунчик же беспомощный, как ребёнок.

Она зябко поёжилась, и обхватила белые плечи ладонями. Повинуясь странному порыву, я подвинулся ближе и притянул девушку к себе. Она коротко вздохнула и слегка прильнула к моему боку.

Так мы и сидели. Перед нами догорал костёр, над нами шелестели листьями деревья, а между нами витала недосказанность. Я не собирался говорить о своём прошлом, куколка не спешила расспрашивать. И оба понимали, что в момент, когда она застала меня на поляне, всё изменилось.

— Ты очень спокойно отнеслась к… ну… — К тому, что я использовал Адама как боксёрскую грушу. Но как бы сформулировать помягче?

— У меня два брата, — пожала она плечами и продолжила смотреть на костёр. — И я родилась в деревне. Там с этим было проще.

— Понятно.

И снова тишина. А надо ли говорить?

Следующие десять минут прошли в молчании. Каждый думал о своём. Я о том, как отыграюсь на Адаме, когда отыщу артефакт. Куколка… не представляю. Возможно, вспоминала о своём мире, из которого она к нам провалилась.

— Я пойду. — Девушка сняла мою руку с плеча и поднялась. — Уже поздно, и я хочу спать.

Говорила без эмоций. Явно мыслями была далеко.

Поднявшись, я кивнул и предложил проводить до шалаша. Но она, поёжившись, отказалась.

— Я сама, — ответила она, подхватывая ленту от камня. Сделала пару шагов и обернулась. — Марьяна. Меня зовут Марьяна.

Марьяна

Проснувшись утром, долго лежала без движения. Ситуация, в которую я попала, совершенно не добавляла оптимизма. И образ Джуна, сжимающего кулаки над телом Щелкунчика, никак не отпускал.

Да уж, вляпалась я во что-то по самые уши. Понять бы ещё, во что.

В том, что причина конфликта на самом деле была серьёзной, я не сомневалась. Хотя и решила условно списать всё на пьяную драку, но тут точно было что-то глубже. Многолетняя вражда? Скрытая ненависть? Что должен был сделать принц, чтобы Джун смотрел на него с такой холодной яростью?

А главный вопрос — если между ними действительно давняя вражда, почему Щелкунчик Джуна не узнал? Он же относится к нему как к слуге.

Мда. Вопросы, вопросы, и ни одного ответа.

Решительно поднявшись и покинув шалаш, я побрела к ручью. Я надеялась встретить там Джуна. А Щелкунчика, наоборот, не встретить. Несмотря на собственные слова, Джун всё-таки вызывал у меня тёплые чувства. Как минимум, рядом с ним я чувствовала себя безопасно. Что в моём положении уже немало.

Щелкунчик же… Он раздражал. Да что уж, прямо-таки бесил. Сильнее всего он напоминал мне моего бывшего. Тот в моих глазах тоже когда-то был принцем. Такой же красивый, надменный и несамостоятельный. Слава даже носки сам постирать не мог.

Но… От Щелкунчика я зависела. Вернее, от его магии. Меньше всего мне хотелось остаться стоять фарфоровой статуей где-то в лесу на потеху местной живности. Приходилось притворяться.

Возможно, низко, но кто меня осудит? Когда пару месяцев назад медики, наконец, определились с диагнозом и обозначили оставшийся мне срок жизни, я кое-что поняла. Жизнь, на самом деле, невероятно большая ценность. И цепляться нужно за каждый день. Любым способом. И если для этого нужно улыбаться избалованному принцу, буду улыбаться.

Жаль только, полюбить точно не смогу.

— Доброе утро, — окликнул меня Джун. Оказалось, что я уже добрела до ручья, и сейчас меланхолично пялилась в воду.

— Доброе.

Прищурившись, я оглядела мужчину. Сбитые вчера костяшки зажили, одежда была не помята, да и в целом он выглядел довольно свежим и отдохнувшим. Аж завидно стало.

А потом я пригляделась ещё раз, и с удивлением заметила свисающие из его руки…

— Это что, носки? — нахмурилась я.

Мужчина запнулся и удивлённо воззрился на зажатые в кулаке вещи.

— К сожалению. — Он странно усмехнулся. — Его высочество изволит страдать мигренью. И попросил позаботиться о своём исподнем, чтобы не пахло.

Я только глаза закатила. Что и требовалось доказать. Этот принц тоже не умел стирать собственные носки.

— Я с тобой, — решила я и двинулась в сторону Джуна. — Могу даже помочь.

Берег был травянистым и довольно высоким. Но в паре десятков метров от места стоянки имелся неплохой спуск к воде.

— Не стоит. — Мужчина разулся и закатал по колено штаны. — Это не твоя работа.

— Но и не твоя, верно? — Ни за что не поверю, что человек, официально подчинённый принцу, будет ввязываться с ним в драку.

Джун покосился на меня с предупреждением и, отвернувшись, стал спускаться к воде.

Что ж, всё ясно. Значит, о вчерашнем мы говорить не будем. Печально, но не то чтобы неожиданно.

Джун вошёл в воду, а я уселась на берегу. Ноги в пуантах немного не доставали до поверхности воды, но я всё равно словно ощущала тянущуюся снизу прохладу.

Потрясающее утро! Солнце робко светит между ветвей, птицы счастливо щебечут, и в воздухе разливается тот неповторимый аромат лесной росы. От удовольствия я даже зажмурилась.

А когда открыла глаза, обнаружила, что на меня пристально смотрит Джун. Как-то чересчур пристально.

— Что? — смутилась я.

— Ничего. — Он мотнул головой, словно отгоняя наваждение, и двинулся к берегу. Вылез, вытер ноги о траву и повернулся ко мне. — Не хочешь прогуляться?

— Хочу.

Джун моргнул, словно моё согласие стало для него полной неожиданностью. Хотя почему бы? Гулять я люблю. А ведь это ещё и полезно. Для моего здоровья особенно.

Кивнув, он быстро обулся и дошёл до валуна, где вчера изволил отдыхать его высочество. Разложил вещи и придавил камешком, чтобы не улетели.

— Слуга-а! — донеслось из-за деревьев.

Джун скривился, но не отозвался. Он попросту сбежал. И я его очень хорошо понимала. Он же не любящая девушка, чтобы целыми сутками ухаживать за принцем с разыгравшейся мигренью.

Вспомнив, как часто «умирал» от самых разных болячек Слава, я поморщилась.

— Идём?

Джун возник возле меня, подхватил мой камень, закрепил на спине, и потянул в сторону от стоянки.

— Ты хотя бы знаешь, куда идти? — хмыкнула я.

— Нет, — легкомысленно отозвался Джун. — Но если идти вдоль воды, то точно не потеряемся.