Глава 3

— Я уехала, — Марина встала из-за стола и, закинув рюкзачок за плечо, оглядела нас. — Не засиживайтесь.

— Ну да, — мрачно отозвался Коля. — Как будто это от нас зависит.

Марина пожала плечами и вышла. Почти сразу же в кабинет забежал Игорь Сергеевич. Вытер лоб и лысину платочком и, запихнув его в карман брюк, кивнул Коле.

— Готов?

— Да. Почти.

Тогда распечатывай и пошли. Это… Как тебя… — Сергеич ткнул в меня пальцем. — Анечка, прости. Зайди в бухгалтерию, забери у них доки на тендер. А то они уже сматываются. Занесешь в конференц-зал?

— Хорошо. По главпочтамту же?

— Да, по нему, родимому.

В бухгалтерию я ходить не любила. Они всегда там были какие-то злые, особенно главбух. С ней вообще невозможно было разговаривать. Она все воспринимала в штыки, не дослушав бросая фразу в духе "это не наша обязанность". Вот и сегодня я встретила Инну Витальевну уже у входа. Держа в одной руке сумку, главбух на пальце другой красноречиво крутила ключи.

— Я за документами по почтамту.

— Вон, — она кивнула на крайний стол. — Там все вместе. Разберитесь, что вам нужно.

Я схватила папки и поспешила удалиться.

— До свидания, — бросила напоследок, проходя мимо и пролистывая бумаги.

Ну, весело, что сказать. С какого перепугу я должна разбирать их бухгалтерские документы? Спорить смысла не имело — ходили слухи, что Инна Витальевна являлась родственница Евгения. Тетя или жена двоюродного дяди дедушки — никто в подробности не вдавался, но по ее непринужденной манере вести с Шершневым беседу было ясно, что директора она знает давно и крепко.

Я проскочила в конференц-зал мимо Алексея Алексеевича, который придержал мне дверь. С того дня, как он наорал на меня, мы почти не пересекались, а если и сталкивались в коридоре или холле, то он так пристально глазел на меня, что я либо опускала голову, либо отворачивалась. Вот и сейчас казалось, что его взгляд буквально жжет мне спину.

Евгений сидел во главе стола, на своем законном месте и, откинувшись на спинку кресла, задумчиво смотрел на монитор Колиного ноута, который тот притащил с собой.

— Слушай… — Шершень поднял на вмиг побледневшего инженера глаза. — Мне не нравится вот этот короб, слишком сильно выступает. Что там… Добрый вечер, Анна.

Все присутствующие в зале дружно повернули головы в мою сторону. Я победно потрясла папкой.

— Вам посылка из бухгалтерии.

— Отлично. Ты не могла бы мне помочь и разложить документы по списку? Если, конечно, они не разложены.

Я отрицательно покачала головой.

— Не разложены. Все сделаю.

— Спасибо, — Евгений кивнул и, обратившись к Коле, вновь указал на монитор. — А это что? Ты же в курсе, что там есть дымоход?

— Его по плану не было. Это вентиляция.

— По плану… Коль, ты был на объекте?

— Э-э-э…

— Ясно, — Евгений пододвинул ноутбук к себе. — Сергеич, без своих инженеров на объекты больше не езди.

— Понял.

— Аня.

Я оторвалась от бумаг, которые раскладывала в сторонке, чтобы никому не мешать, и вопросительно посмотрела на начальника.

— Нужен твой свежий взгляд.

Я подошла и, остановившись у спинки кресла Шершня, склонилась к ноутбуку, рукой опершись о подлокотник.

— Что нам делать с этим безобразием, как думаешь? — спросил Евгений Александрович, прижимаясь ко мне плечом.

Для начала отодвинуться от меня, чтобы я могла трезво соображать.

— Ты же видела этот проект?

— Да, — я потянулась за мышкой. — Хм… Это дымоход, переоборудованный под вентиляцию, разве нет?

Евгений вскинул одну бровь и махнул рукой.

— Подвиньте кто-нибудь Ане стул. Коля, иди сюда. Будешь поправлять.

Вместе мы работали почти три часа, потом еще распечатывали кучу сопроводилки. В зале с нами остался только Алексей Алексеевич. Он играл в карты на телефоне.

Пока Евгений с Колей проверяли проект, я продолжила раскладывать документы — носилась от одной стопке к другой. На мгновение остановилась — проверить нумерацию, подняла голову и… встретилась взглядом с Шершневым. Коля что-то без умолку болтал, Алексей Алексеевич зевал, барабаня пальцами по экрану мобильного, а Евгений смотрел на меня. Поверх монитора, чуть улыбаясь и как-то грустно. Я покраснела и вернулась к документам.

— А что ты секретаршу не попросил задержаться? — спросил начальника его зам. — Чего у нас инженер бумажки тасует?

— Что? — рассеянно спросил Евгений.

— Я говорю… — Алексей Алексеевич оторвался от своего смартфона и, глянув на друга, махнул рукой. — Неважно. Забей.

К девяти часам мы собрались домой.

— Вас подвезти, молодежь? — спросил Алексей Алексеевич, вылезая из кресла и поправляя пиджак. — Жень, ты едешь?

— Нет, я ещё поработаю.

— Ну… Твое дело.

— Евгений Александрович, вам помочь? — не забыв покраснеть, спросила я. Нет, с этим смущением что-то определенно надо было делать, причем немедленно.

Евгений поднял голову и улыбнулся.

— Спасибо, но я сам справлюсь. Езжай домой, отдыхай. Алексей, проводишь ее?

— Я провожу, — влез Коля, подхватывая меня под локоть. — Нам по пути.

— Ясно. Всего доброго.

Втроем мы вышли из офиса. Зам почесал к своей тойоте, а Коля потащил меня вдоль улицы.

— Может, перекусим? — предложил он. — Тут бар отличный неподалеку.

— Спасибо, но я лучше домой. Вызовем такси? — я остановилась под фонарем и достала телефон. В этот час в деловом районе было тихо, как в селе ночью, поэтому звук приближающейся машины я услышала сразу. Обернулась из чистого любопытства, и чуть не завизжала со страха. Старый, потрепанный жизнью черный бумер, выпустив шлейф пыли из-под колес, с визгом затормозил впритык к бордюру. Я и сообразить ничего не успела, как Пашка, выскочив из машины, как черт из коробочки, с хода оформил Коле правый хук прямо в челюсть.

— Тебе мало прошлого раза, упырь?! К сестре моей полез, сволота?!

Коля, у которого от удара слетели очки, отскочил в сторону и, приняв боевую стойку, зло уставился на моего брата.

— Ты последние мозги пропил, конопатый? — без очков интеллигентный инженер куда-то мигом подевался. Зато на его месте оформился задира и дебошир с кулаками наголо, под стать моему брату.

— Паша, стой! — я вцепилась Пашке локоть и потащила драчуна назад. — Я с ним просто работаю. Мы из одного отдела!

— Да? — с сомнением спросил Пашка.

— Да! — рявкнул Коля, все ещё готовый к атаке.

— А что ж ты раньше не сказала? — Пашка недоуменно посмотрел на меня.

— А зачем? — я пожала плечами. — Мы сами разобрались. Решили, что ничего и не было. Он меня вот до дома решил проводить, чтобы потемну одна не моталась.

— Проводить… — хмыкнул Пашка, но очки Колины поднял и протянул владельцу. — Ладно. Сорри. Иди с миром.

— Да пошел ты… — Коля, кое-как нацепив стекла, потер челюсть, и хмуро глянув на меня, двинулся прочь. Пашка, усмехнувшись ему вслед, кивнул на машину.

— Садись уже, домой давно пора.

— Что это ты решил… приехать… — я открыла дверцу пассажирского и замерла, забыв закончить фразу. У дверей офиса компании стоял Евгений Александрович и, докуривая сигарету, наблюдал за нами. Кажется, он стал свидетелем потасовки и, одному Богу известно, какие выводы успел сделать.

— Блин, — прошептала я.

— Отец звонил, — не обращая внимание на мою прострацию, болтал брат. — Ругался, что ты трубки не берешь.

— Занята была, — равнодушно ответила я и села в машину, не сводя глаз с Евгения Александровича. И каким образом мне теперь дать ему понять, что я свободна, а этот осталоп рядом со мной — всего лишь заботливый старший брат? На семейное сходство рассчитывать не приходилось.

— Ага, до девяти вечера, — Пашка дал газу, и бумер засвистел, как бэтмобиль в припадке. — Не нравится ему, что ты допоздна работаешь.

— Я же там не дурака валяю. Просто надо себя зарекомендовать.

— А вот ты позвони и все ему объясни. Он переживает.

— Ладно, позвоню завтра.

— Нет, сейчас.

— Да поздно уже! Только перепугаю всех.

— Фиг с тобой, — Пашка насупился. — Звони, когда хочешь. Доиграешься, что отец сюда приедет.

Я пожала плечами и отвернулась к окну.

— Пусть приезжает. По башке же в итоге ты получишь.

Пашка поиграл пальцами на руле.

— Так у тебя точно на работе все нормально? Придурок этот не пристает?

— Да. Нормально. И нет, не пристает, — я прижалась лбом к стеклу. — Паш, пожалуйста, отстань от меня с этой родительской паранойей. Я устала, как собака.

На сегодня Пашка сдался. Но утром напомнил, чтобы позвонила отцу. А я, кончено же, забыла.

Так уж вышло, что у нас роль квочки в семье исполнял отец. Он всегда был в курсе наших проблем, несмотря на работу трактористом днем и на эвакуаторе ночью. Село у нас находилось далеко от областного центра, а дороги, конечно, в таких местах почти не водились. На тракторе отец трудился в поле, а в выходные и ночью на эвакуаторе довозил до сервиса автомобили незадачливых путешественников, активно рвущих резину в местных ямах. Так что отец всегда был за рулем и при делах. Но, приходя домой отдохнуть, он первым делом ловил меня и сажал к себе на колени, пачкая маслом, грязью, пылью. Это были минуты моего триумфа — я не стукачила, но приятно было осознавать, что братья от меня зависят хотя бы сейчас.

— Рассказывай, дочь, что делали тут без меня?

И я рассказывала, заикаясь от возбуждения, торопясь и запинаясь. Со временем я пересела с отцовских колен на свой собственный стул, потом в кресло в гостиной, а потом на электричку. И уехала в город — повышать свой статус.

Отец звонил нам все реже, переживая, что помешает. Ждал звонков от нас, но с работой я закружилась в край. Обещала и не приехала после выпускного в универе. Звала к себе, да мать не захотела оставлять дом. Так и жили — на телефоне.

Сделав утром первоочередные дела, я взяла, наконец, мобильный и, предупредив, что отойду ненадолго, вышла в коридор и направилась в самом его конец, к балкону. Балкон выходил во двор соседнего здания, и тут было довольно тихо. Курить здесь не разрешали, но скамеечку поставили — дышать воздухом и релаксировать на серую стену офиса соседей. Сотрудники бюро за глаза называли балкон "исповедальней".

— Здравствуй, дочь, — хрипло ответил отец. — Ты чего пропала?

— Привет, пап. Я не пропала. Работаю.

— М-м-м… И что ж за работа такая — с утра до ночи?

— Как у тебя, — я улыбнулась, усаживаясь на скамеечку. — Неотложная.

— Ну, так мне можно. А вот тебе, в двадцать лет-то гробить себя на чужого дядю. Этого хотела?

— Во-первых, мне двадцать два. Во-вторых, поначалу всегда сложно. В-третьих, меня такой расклад устраивает.

Отец помолчал. Вздохнул.

— Мать привет передает. Говорит, если устанешь, приезжай.

— Не устану. Пока работается, буду работать.

— Да не злись. Кушай хорошо. За мужиками не бегай.

Я улыбнулась.

— Нет у меня на них времени, на мужиков.

— Хоть это хорошо.

— Насоветуешь ей! — прикрикнула мать. — Аня, не слушай! Не ходи в девках!

— Тьфу! Баба! Если сама в восемнадцать замуж выскочила, нечего дочь с панталыги сбивать!

— Пап, не переживай, я…

— Аня, ты тут? — на балкон заглянул Коля. — Тебя Сергеич требует.

— Иду, — я вскочила на ноги. — Все, пап! Целую, пока, побежала.

— Не споткнись, дочь, — снова вздохнув, тихо ответил отец.

— А что Сергеич хочет, не знаешь? — пряча телефон, спросила я.

Коля отступил в сторону, пропуская меня в коридор.

— На передовую тебя повезут.

— Не поняла…

— На объект.

— Вау…

Ну да, в сорокаградусную жару самое время поскакать по стройке.

— А почему не ты едешь?

— У меня своей работы много.

"Как будто мне делать нечего", — подумала я, но промолчала. По коридору навстречу нам быстрым шагом шел Евгений.

— Аня, утро доброе, — он остановился перед дверью нашего кабинета и, заглянув внутрь, крикнул. — Игорь, езжайте с Лешей, мне нужно документы отвезти по конкурсу. Требуют личного присутствия.

— Да где Аня-то?! — возопил Сергеич, распахивая дверь и едва не сбивая меня с ног.

— А, явление! Поехали быстро.

Он пронесся мимо меня и с резвостью колобка покатился по коридору.

— Черт, — прошептала я. Побежала было следом, но оглянулась, раздумывая, захватить ли сумку, и тут же наткнулась на пристальный взгляд босса.

— Удачи, — произнес Евгений и чуть улыбнулся. Я сжала телефон в руке и неуклюже помахала им. В ответ мне помахал почему-то Коля, стоявший за спиной Евгения. Я недоуменно посмотрела на него и только сейчас заметила фиолетовый кровоподтек на скуле.

А я и забыла о вчерашней потасовке.

Что, интересно, об этом подумал Шершень? Решил, что Пашка — мой парень? И как теперь сказать ему правду? Зайду к нему в кабинет и заявлю просто: "Вы не думайте, тот жлоб — мой брат. А я, вообще-то, свободна".

"А меня, вообще-то, это не интересует, " — ответит Шершень, и я удавлюсь от стыда.

Мило.

Задумавшись, я и не заметила, как вышла из офиса. На парковке протяжно загудела машина.

— Сазонова, я сколько сигналить могу?! — заорал Алексей Алексеевич, высовываясь из своего автомобиля. — Сюда иди!

— Ой, — спохватилась я и поспешила к огромному, черному пикапу зама. Зачем Алексею Алексеевичу нужна была Тойота Тундра, мы гадали всем отделом. Кузов этой гигантской тачки всегда был пуст, хотя туда влезло бы даже самодурство ее хозяина.

— А куда мы едем? — спросила я, забравшись на заднее и поправляя юбку.

— На стройку века, — пояснил Сергеич. — Отель "Капитал", сорок один этаж, обзорная площадка, концертный зал, павильоны для выставок, супер-пупер ресторан на самой верхотуре. Конфета, а не стройка. На века.

Про этот проект я была наслышана. В принципе, как и все в нашем городе. Пашка называл тянущуюся в небо среди старых развалюх высотку "шпиль — отмыв бабла".

— А отдел реконструкции там зачем? — спросила я.

— Чтобы все вокруг сделать красиво, — пояснил Алексей Алексеевич. — Засилие старого фонда по территории. Будем реставрировать.

— Здорово.

— Да, работы сейчас привалит, — Игорь Сергеевич счастливо вздохнул. — Э-э-х, ночевать в офисе будем, солнышко.

И я целиком и полностью разделяла его энтузиазм.

"Шпиль" было видно издалека — его ощетинившаяся лесами ось, как корпус шаттла на старте, поднималась над крышами старых купеческих домов, с их серыми башенками и почерневшими трубами.

"Чего они здесь собрались реконструировать?" — размышляла я, оглядываясь по сторонам, когда мы выезжали на ведущую к стройплощадке улицу. Большегрузы уже успели разбить дорожное покрытие, и нас лихо потряхивало. Я отодвинулась от окна, не желая лбом войти в стекло, но продолжала крутить головой, пытаясь угадать, что пападет нам в руки. С одной стороны от площадки тянулась набережная узкой речушки, в жаркий летний день пустая и тихая, с другой, отражая солнце в синих стеклах, ледяной глыбой высился торговый центр "Аквамарин". С противоположного угла стройку подпирал старый фонд. И если по одной улице это были вполне себе годные строения, нуждавшиеся, на первый взгляд, чисто в косметике, то с другой темнела ржавыми воротами древняя купеческая усадьба. Подъездная аллея вся заросла сорняками, фасад самого здания давно облез. Куски штукатурки, отвалившись пластами, оголяли темную кладку, от чего все здание выглядело болезненно, оборвано и жалко. Каменную ограду затянули "декорацией" — парусиной с красивым рисунком милого заборчика.

— Кошмар, — констатировала я, когда мы проехали усадьбу.

— Жалкое зрелище, да? А ведь это здание старше нас всех вместе взятых, — Игорь Сергеевич вздохнул. — Там раньше было Министерство культуры, а теперь будет визовый центр. И визовый центр хочет жить красиво. Заказчик отеля им в этом поможет — проспонсирует нашу работу, только сделать мы все должны так, как он хочет. Чтобы вид подать. Поняла?

— Не совсем.

— Чтобы эта груда кирпича не портила красоту вокруг стеклянного эскимо, — грубовато пояснил Алексей Алексеевич. — Доступно?

Я промолчала и отвернулась. Моя работа была бы идеальна, если бы не этот зам-хам. И как они с Евгением могут быть лучшими друзьями? Они же совершенно разные.

Алексей Алексеевич приткнул свою Тундру в сотне метров от поста охраны. На посту нас встретил ведущий архитектор "Шпиля" и предложил обойти сооружение кругом.

— Так мне будет легче объяснить, что мы от вас хотим, — пояснил он.

И мы пошли.

Что такое стройка? Это место, где черт ногу сломит. Нам выдали каски, но проблема была не в этом. Я с ужасом оглядывала прилегающее к зданию пространство, слабо представляя, как пройду там на шпильках. Но поскакала, куда деваться. Следом за инженерами заказчика и их архитектором, следом за Алексеем Алексеевичем и Сергеичем.

Мужчины говорили много, часто останавливались, рассматривали макет с планшета, крутили его и так, и эдак, спорили, хмуро переглядывались. А я слушала. И в мыслях уже расчерчивала свой собственный проект.

— Аня, ты тут все равно не при делах, — Алексей Алексеевич вдруг схватил меня за локоть. — Сбегай-ка до машины, я наши прайсы забыл.

— А нельзя их посмотреть на сайте?

— Я бы хотел иметь раскладку перед глазами, — заметил стоявший рядом архитектор — мужчина с бородой старообрядца.

— Хорошо. Сейчас все принесу.

Алексей Алексеевич дал мне ключи от машины. Я обернулась, оценивая сложность обратного пути, и выбрала дорожку вдоль ограды. Туфли, конечно, запылила ужасно, зато до поста охраны добралась без приключений. Вышла из ворот и… на колее подвернула ногу, да так, что в лодыжке что-то отчетливо и смачно хрустнуло. Больно стало сразу — я взвизгнула и, едва не упав, отскочила обратно к воротам.

— Не ушиблись? — спросил охранник, высовываясь из будки.

— Нет, все нормально, — скрипя зубами, я поправила туфлю, постояла ещё немного и, собравшись с силами, поковыляла к машине. Боль вроде бы была терпимой. Я ставила ногу и так, и так, ища удобное положение, и иногда постанывала, но больше от досады, чем от боли.

Вот квашя! Только взяли на объект — умудрилась ляпнуться. Хорошо не целиком. Иначе бы сгорела со стыда.

Я забралась в машину к Алексею, перевела дух, осмотрела ногу. Ничего страшного вроде не было, вот только ступней крутить я не могла.

Ну, чай не Золушка, само заживет.

Протерев туфли обнаруженной у коробки передач салфеткой, я скомкала бумажку в ладони и, взяв под мышку папку с прайсом, поковыляла на стройку. Без меня осмотр территории успели закончить, и теперь засели за переговоры в вагончике архитектора, расположенном неподалеку от поста охраны. Это было весьма кстати, потому что нога болела.

Добравшись до вагончика, я позволила себе похромать, но на время переговоров совсем забыла о травме, если это вообще можно было так назвать.

Переговоры вроде бы прошли успешно — условия сделки меня не касались, поэтому, получив доступ к презентации макета, я изучала его всю беседу. По-моему, заказчики сами не знали, чего хотели, потому что делать из старинного здания в стиле сдержанной эклектики пафосный дворец с скульптурами и барельефами — перебор. И деньги на ветер.

На работу мы доехали без приключений. Алексей Алексеевич был очень горд собой — по его мнению, он отлично провел переговоры. Ну да, болтал он лихо, умел найти подход. Я начинала понимать, за что его так ценят на фирме.

— Я Евгению Александровичу все расскажу, как он вернется, а вы пока работайте с материалом, — раздал он указания, когда мы вошли в офис.

Игорь Сергеевич отправился к менеджеру на ресепшен — что-то узнать про договор с заказчиком, а я вернулась на свое рабочее место.

— Что с ногой? — спросила Марина, единственная заметившая, что я прихрамываю.

— Подвернула, пока за мужиками по стройке бегала.

Марина хихикнула.

— Ты для таких дел кеды себе принеси. У меня вот есть, — она пнула ногой тумбочку под столом. — С вашими травмами отдел — как после разбойного нападения. Везде бардак, у Кольки челюсть разбита, ты — хромаешь. Не знаешь, кстати, где Николай так мордочку помял?

— Не знаю, — сухо ответила я.

— Ударился, сказал же, — раздражено отозвался Николай. — Хватит шить мне криминал.

— Ударился? Как прошлый раз? — не отставала Марина.

Коля, полным возмущения взглядом, посмотрел на коллегу. Та озорно подмигнула ему.

— Ну, признайся, опять из-за девушки?

— Так, Аня, — ответить Коле не дал зашедший в кабинет Игорь Сергеевич. — На сервере — папка нашего отдела, пароль спроси у Коли. Просмотри файлы по объекту. Сейчас приду, начнем.

Сергеич вышел, а Коля присвистнул, совершенно забыв о его с Мариной перепалке.

— Кажется, ты больше не стажер, Сазонова. Поздравляю! С тебя пузырь.

— Вот ещё!

Игорь Сергеевич, дав мне задание, уехал по делам. Конечно, до конца рабочего дня я все сделать не успела. Да ещё и нога ныла так, что отдавало в бедро. В общем, когда через час после окончания рабочего дня я встала из-за стола, то поняла, что сама до дома не доберусь. Одна мысль о том, что ещё придется спускаться с лестницы, ввергла меня в ужас. Выход был один.

— Паша, привет. Ты уже дома?

— А то. Мне ж себя зарекомендовать не надо.

— Па-а-аш, — протянула я. — Я ногу подвернула.

— Такси вызови.

— Я по лестнице спуститься не смогу.

— Ну, пипец! Сломала что ли? Жди, сейчас приеду.

— Я охраннику скажу, чтобы он тебя пустил.

— Ладно. Хоть посмотрю на твою контору.

Я позвонила на пост, предупредила о визитере и, спрятав мобильный в сумку, осторожно поднялась на ноги. Покачалась из стороны в сторону. Сделала шаг — больно. Тяжело вздохнула и вдоль стенки поковыляла по коридору. Дверь в кабинет Евгения была приоткрыта. Мне захотелось зайти и сказать ему "до свидания", ведь сегодня мы почти не виделись. Я тихонько постучала.

— Входите! — громко и весело ответил мне женский голос.

Я помедлила, прикидывая, стоит ли входить и чем это чревато. Может, ну их к черту, эти игры во флирт — зайду, увижу его с любовницей, и все сразу встанет на свои места?

Я тряхнула головой и, решительно взявшись за ручку, шагнула в кабинет босса.

В кресле Евгения, закинув длинные ноги на его стол, сидела молодая женщина и потягивала из бокала, размером с аквариум, напиток бордового цвета. Открытая бутылка темного стекла, возвышающаяся по правую сторону от незнакомки не оставляла вопросов — дама пила вино.

Женщина, покачав бокал в руке, кивнула мне.

— Слушаю вас.

Я часто заморгала, несколько растерявшись. В даме, бесцеремонно занявшей место моего начальника, я без труда опознала "звезду", посоветовавшую мне в первый рабочий день делать отсюда ноги.

— А где Евгений Александрович? — наконец, спросила я.

— Хотелось бы и мне знать, — тоскливо поглядывая на вино в своем бокале, произнесла незнакомка. — Наверное, подписывает очередной контракт в каком-нибудь ресторане с омарами. А ты — одна из его трудоголичек-энтузиасток?

— Не понимаю, о чем вы, — холодно ответила я.

— Конечно, понимаешь… Мы же можем на "ты"? — она подмигнула мне. — Так понимаешь, о чем я? Это же такая простая схема. Женечка красивый, обаятельный, умный. И очень грамотно пользуется своими преимуществами, — "звезда" убрала ноги со стола и, опершись о столешницу локтями, подалась вперед. — Вот скажи мне, только честно, ведь хочется на работу идти и трудиться, трудиться, трудиться, чтобы тебя похвалил и мило, а, главное, многообещающе улыбнулся красавчик-босс? Хочется же?

Я промолчала. Не нашла нужных слов, а незнакомка все смотрела и смотрела на меня осоловевшим взглядом, то ли ожидая ответа, то ли тупо зависнув. Отступать было некуда.

— Не знаю, — бросила я.

— Знаешь. По глазам вижу, знаешь, — "звезда" глотнула вина и, облизнув губы, мечтательно воззрилась в неведомую даль, которая, видимо, мерещилась ей в кабинете. — Я его так и не смогла полюбить, как ни старалась. И ничего у нас не вышло, только родителей рассорили. Женечка ведь на работе венчанный, давно и надолго. Не нужны ему ни любовь, ни семья, ни женщина. Так, перепихон иногда, как здоровому мужику.

Ну отлично, ещё пьяных бредней экс-мадам Шершневой мне не хватало. Или не экс? Пора было удирать.

— Я, пожалуй, пойду.

— Да садись! Выпьем! Тут еще бокалы есть. Постой!

— Аня! Воблешка, ты где?! — раздался из коридора мощный рык моего брата.

Я попятилась к двери.

— Это кто это там так орет? — "звезда" вскинула бровки. — К тебе?

— Брат. Заехал…

Дверь ткнулась мне в спину и на пороге появился хмурый Пашка.

— Я тебя долго здесь… — заметив красивую женщину в зоне досягаемости, братец тут же расплылся в улыбке. Его плохое настроение как ветром сдуло.

Я отступила в сторону и взяла брата за руку, но убегать с поля боя было поздно. Пашка быстро входил во вкус.

Пригладив лапищей жесткие вихры, Павел, отцепившись от меня, сделал шаг вперед и выдал:

— Ну здравствуй, красивая.

— Ну, здравствуй, — жена моего босса ослепительно улыбнулась и беззлобно бросила. — Медведь.

— А что так грубо? — Пашка вразвалочку подошел к столу и замер, скрестив руки на груди. — Али не мил я тебе, краса ненаглядная? Али обидел чем?

Мне захотелось провалиться сквозь землю. "Звезда" томно вздохнула, глянула метко из-под полуопущенных век и произнесла мягко, певуче.

— Ах, добрый молодец, грусть-тоска меня, горемычную, заела. Не дает нелюбимый муж мне развод. Времени у него нет делить совместнонажитое.

— Паша, поехали домой, — я зацепилась брату за локоть и сделала попытку подтащить героя-любовника к двери. Дохлый номер. С таким же успехом я могла пытаться сдвинуть с места скалу.

— Может, поговорить с твоим мужем, красна девица? На путь истинный наставить, — продолжал заливать Пашка.

— За-а-аткни-и-ись, — едва слышно заскулила я.

— Не переговоришь ты его адвоката, добрый молодец, — "звезда" грустно улыбнулась и, будто только вспомнив о выпивке, подняла перед собой бокал. — Может, вина на дорожку?

— Никак нет, сударыня. У порога конь ретивый копытом бьет.

Я звучно шлепнула себя ладонью по лбу.

— Ах, конь… — "звезда" залпом допила вино и поднялась. — А не докинешь ли ты меня до дома, богатырь?

— А чего бы и нет? Докину, красивая.

Шершнева прихватила початую бутылку и, виляя задом, прошла мимо нас. Пашка, пофыркав, как жеребец на выгуле, поспешил за ней.

— Ты сдурел? — зашипела я ему в ухо, прыгая следом на одной ноге. — Это же жена моего начальника!

— Так они разводятся, — Пашка дал мне локоть. — Держи, болезная.

— Болезный у нас ты! Ты понимаешь, что меня подставляешь?

— Нет, а чем? — мы спустились в холл.

— Всего доброго, Маргарита Владимировна, — попрощался со "звездой" охранник.

— Пока-пока! — отсалютовала ему бутылкой Шершнева.

— Марго! — прошептал Пашка, открывая передо мной входную дверь. — Мое любимое имя.

— Я тебя придушу. Честное слово, придушу! Даже не вздумай!

— А я не думаю, я делаю, — он полез в карман за ключами и, сняв машину с сигналки, заорал на всю улицу. — Маргарита Владимировна! Вон та черная бэха, прямо у лестницы! Прошу любить и жаловать!

Автомобиль мигнул фарами.

— Ой, раритет! — взвизгнула "звезда", выплеснув руками, и без зазрения совести полезла на переднее сидение.

Мне часто хотелось отвесить Пашке хорошего подзатыльника или пинка под зад, но сегодня он переходил все мыслимые границы. Скрестив руки на груди, я дулась, сидя на заднем сидении, а братец с новой знакомой продолжали обмен любезностями. Я, конечно, слушала, но ничего интересного для себя не открыла. Узнала только, что брак Марго с Евгением устроили их родители — не последние лица в бизнесе и политике города.

Мне стало жаль Шершня — от такой балаболки любой бы сбежал. Я слушала ее пятнадцать минут, и у меня уже уши в трубочку сворачивались. Ахинея — и только. Пашку же перло, как кота от валерьянки. Не удивительно, что когда мы подъехали к нашему дому, братец, продолжая охаживать жену моего босса, даже не додумался мне помочь. Я приподнялась и что есть силы двинула его кулачком по плечу.

— Чего? — даже не обернувшись, спросил он.

— Домой пошли.

— Так иди. Я задержусь, — отмахнулся Пашка.

Я просунула руку за сидение и щипанула брата за бок.

— Ай!!! — подскочил он, тут же приняв меня во внимание. — Сдурела что ли?!

Маргарита хихикнула. Я бросила на нее злобный взгляд.

— Домой пошли. Я одна не дойду.

— Ну, пошли. Марго, подождете меня? Я глушить не буду.

— Не бойся, не уеду.

Я просто кипела от злости. Даже про ногу забыла и вполне резво взбежала по ступенькам.

— Паш, я тебя умоляю, оставь ее в покое. Это человек не твоего уровня, — цедила я, звеня ключами в попытках попасть в темноте в замочную скважину двери нашей квартиры.

Пашка достал телефон и включил фонарик.

— Я с уровнями не считаюсь. Это ерунда все.

— Не ерунда! Как ты не понимаешь! Это может плохо кончится. Для меня в том числе.

— Ты делаешь из мухи слона, воблешка.

— А ты… Ты — рыба-сопля! — в сердцах крикнула я и хлопнула дверью.

Мгновение стояла у порога, прислушиваясь к шагам на лестнице, а потом скинула туфли и, не включая свет, поплелась в ванную. По дороге глянула на свое отражение в зеркале и остановилась. В свете фонарей с улицы выглядела я эффектно: бледная, черноволосая, с огромными темными глазищами, растрепанная и злобная, как кошка после душа.

Зачем я сказала Пашке про уровни? Разве это неверно и для нас с Евгением? И могу ли я полагать, что "мы" вообще возможны? Что там Маргарита говорила спьяну про трудоголичек-энтузиасток, готовых пахать за ободряющую улыбку босса?

От жалости к себе на душе стало как-то совсем гадко. Нога вроде бы не болела, зато голова теперь раскалывалась. Я приняла душ, выпила обезболивающее и, доковыляв до кровати, завалилась спать. Впервые за долгое время Пашку я ждать не стала.