Глава 4

Я проснулась рано — ещё только светало. Потянулась и взвизгнула — боль от лодыжки прострелила до поясницы. Перепугавшись, я дрожащей рукой включила ночник, отдернула одеяло и… испугалась еще больше. У косточки сбоку, на щиколотке красовался огромный багровый синяк, а голень заметно опухла. Я спустилась с кровати и, прыгая на одной ноге, бросилась будить брата.

— Паша, Паша, вставай, — забарабанила ладонью по двери. — Паша!

— Ну чего ты орешь? — брат, сонно хлопая глазами, предстал передо мной, подтягивая боксеры. — Что такое?

— У меня нога опухла!

— Эх… Прискорбно…

— Паша, что там? — тихо поинтересовался женский голос.

— Аньку надо вести в травмпункт, — Пашка отвернулся, проигнорировав мой немой вопрос. — Ты с нами или здесь подождешь?

— С вами, наверное, — позади Пашки, кутаясь в простыню, возникла взъерошенная Маргарита. — Доброе утро… Анна, правильно? Где у вас ванная?

— Первая дверь направо, — процедила я и, когда Марго, пройдя мимо, скрылась из виду, набросилась на брата. — Я же тебя просила, предатель ты чертов. Я же просила! Да как ты мог?! Что мне теперь делать?

— Ничего тебе не будет. Они разводятся. У них не семейная жизнь, а фикция, — Пашка присел на корточки, посмотрел на мою ногу. — Ань, это все серьезно. Ты, похоже, связки порвала.

— Может, лед приложить? — я что-то совсем перепугалась. Серьезный Пашка — это показатель, нехилых проблем.

— Не надо. Собирайся, и поехали в травму. Не нравится мне это.

— А ты меня потом до работы закинешь?

— Какая работа? На костылях пойдешь?

— Не твоего ума дело! И… И какие костыли, это всего лишь ушиб.

— Хорошо бы.

По дороге из травмпункта я едва сдерживалась, чтобы не зареветь. Надрыв связок, больничный на две недели и лангет после того, как сойдет отек — вот каков был итог моих поскакушек по стройке на каблуках. Выглядел мой корсет на стопу, конечно, лучше, чем гипсовая лангетка, но все равно смотрелся ужасно. Костяная нога, не иначе. Я не имела ни малейшего желания носить его. Поэтому убрала коробку с приспособлением с глаз долой и надеялась, что как только спадет отек и боль куда-нибудь денется, я и думать забуду обо всех неудобствах. Сидеть две недели дома я не планировала.

Хорошо, хоть Маргариту Пашка ссадил ещё до больницы. Иначе бы я точно впала в истерику.

— Ну чего ты переживаешь, воблешка? Дома полежишь, отдохнешь, — пытался успокоить меня Пашка.

— Мне только проект дали. Собственный! Мне!

— Как вернешься — все и сделаешь. Хочешь, я поеду и с твоим начальником поговорю?

Я глянула на брата злобным взглядом.

— Ага, и заодно расскажешь, где сегодня ночевала его жена.

— Ай, да брось, — Пашка махнул на меня рукой. — Они уже давно вместе не живут. Муженек её девок к себе вовсю водит. Вот и Марго решила немного расслабиться. Чем она хуже?

— Хуже, лучше… Неправильно это все, — отвернувшись, ответила я.

— Так мне съездить? — уточнил заботливый Пашка.

— Нет, конечно. Я сама позвоню и все объясню.

Но мой звонок вверг Сергеича в панику.

— То есть как тебя не будет две недели? Ты же понимаешь, что твою работу мне придется впихнуть кому-нибудь из отдела, и ребята в восторге не будут. Давай, ты сегодня отлежишься, а завтра я за тобой заеду и привезу сюда, договорились?

— Да, конечно! Спасибо!

Пашке о своем сверхраннем выходе я не сказала ни слова, и утром, дождавшись его отъезда, позвонила Сергеичу.

Отек за сутки чуточку спал. Я перебинтовала ногу эластичным бинтом, но лангет надевать не стала. Влезла в брюки и темные кеды. Игорь Сергеевич ждал меня у подъезда на своем рав-4.

Интересно, а я когда-нибудь смогу позволить себе подобные автомобили?

— Евгений Александрович вчера про тебя спрашивал.

Я затаила дыхание, ожидая продолжения.

— Я ему сказал, что ты приболела, и сегодня уже вернешься в строй. Он, конечно, не очень доволен был, но ты не переживай. Отработаешь.

Жаль, что я не знала номера Евгения. Позвонила бы ему напрямую. Неизвестно, что там наплел Сергеич, а я бы объяснила все, как есть. Евгений бы меня понял. Наверное.

Обезболивающее сделало свое дело — я почти без помощи Сергеича поднялась по лестнице и… нос к носу столкнулась с Шершневым.

— Доброе утро, — хмуро оглядев меня, поздоровался он. — Почему вчера тебя не было на рабочем месте?

— Здравствуйте. Я болела.

— Где больничный?

— Его только открыли.

Евгений вскинул брови.

— А когда закроют?

Я ответила, не отводя глаз.

— Через две недели.

— Ну, если ты готова работать, — он пожал плечами. — Вперед. Сергеич, я хотел спросить по поводу…

Они заговорили о своих делах, а я поковыляла к кабинету. Без поддержки идти оказалось и больно, и трудно. На полпути я оперлась о стену и поджала ногу, переводя дух, потом сделала ещё пару шагов. Какое счастье, что в коридоре было пусто! Не любила я проявления собственной слабости. Мне за них было стыдно.

— Ай! — кто-то взял меня под локоть. От неожиданности я шарахнулась в сторону и едва не упала. Этот кто-то второй рукой обнял меня за талию и удержал подле себя.

— Что у тебя за травма? — тихо спросил Евгений, прижимая меня к себе.

— Надрыв связок голеностопа. Я сама виновата, позавчера…

— Отвезти тебя домой?

Я сделала шаг вперед, уходя от его рук, и, не оглядываясь, снова оперлась о стену.

— У меня много работы. Я бы не хотела потерять мой первый собственный проект.

— Хорошо, — рассеянно ответил Евгений и отступил. Гораздо быстрее, чем я того хотела.

В итоге я дошла до кабинета сама. Поздоровалась с коллегами, получив очередной подкол от Марины, которая обозвала меня "тем самым муравьем с березы, у которого "ножка болит".

— У тебя и глаза, как у него — на пол лица. Приведение увидела или так больно?

— Переживу, — сухо ответила я. Упала на стул и облегченно вздохнула.

— А мы-то уж думали, что вообще здесь поселимся, если ты на больничный уйдешь, — продолжала тараторить Марина. — Коля все за тебя заступался, но сам же не хотел проект брать.

— Марин, помолчи, а? — Коля нахмурился и посмотрел меня. — Ты что-то вся красная. Температуры нет

— Нормально, я сказала! Отвяньте от меня, я работать приехала!

— Да не кричи, я же просто спросил. Вчера…

В кабинет зашел Евгений, и Коля замолк на полуслове. Босс остановился на пороге и, задумчиво оглядел сотрудников, спросил:

— Николай, у тебя на ноутбуке есть нужная лично тебе информация?

— Да почти нет. Мы все на сервере храним. Проги только и так, по мелочи.

— Хорошо, — Евгений кивнул. — Скопируй все, что тебе нужно, и пересаживайся за Анину машину. А ноутбук отдашь ей.

— Э-э-э… Ладно, — неуверенно ответил Коля. — А… Надолго?

— На две недели, — Шершнев обернулся ко мне. — Я приду через десять минут. Пожалуйста, не ползай по коридору одна.

Я отвела взгляд и кивнула. Голова шла кругом, то ли от обезболивающих, то ли от этого вот броска начальника мне навстречу.

— О-фи-геть, — отчеканила Марина, стоило Евгению закрыть за собой дверь. — Шершень на тебя запал?!

— А разве он ведет себя так не со всеми, кто хочет работать? — как можно более равнодушно спросила я.

— Ну… Такого мы ещё не наблюдали, — честно призналась Марина.

— Тогда давай эти догадки дальше нашего кабинета не уйдут, договорились? Я ничего подобного не вижу и сплетен не хочу.

Марина молча кивнула, и я перевела взгляд на Николая.

— Коль, ты не в обиде?

— Нет, — резко прозвучал ответ.

Инженер повыдергивал провода от ноутбука и, свернув их самым жестким образом, вместе с машиной принес мне.

— Держи, — грохнул ноутом перед моим носом так, что монитор закачался. — Развлекайтесь.

— Коля, не обижайся, пожалуйста. Я же не хотела…

— Аня, ты готова? — к нам вернулся Шершень. Глянул на ноутбук с проводами передо мной и поморщился. — А где сумка? Или я должен все это тащить в руках?

Коля молча порылся под столом и протянул, не поднимаясь, сумку. Шершень взял ее, не без раздражения глянув на сотрудника, и запихнул туда ноутбук со всеми проводами и зарядкой.

— Тебе нужна информация с твоего компьютера? — спросил босс.

— Только данные по проекту.

— Все есть на сервере. С этого ноутбука ты, при наличии Интернета и зная пароль, можешь к нему подключиться. Дома есть вайфай?

— Конечно.

— Тогда собирайся, я зайду через пару минут.

Я собралась гораздо быстрее, попрощалась с коллегами и вышла в коридор. Я торопилась спуститься самостоятельно — мне очень не хотелось, чтобы кто-нибудь делал поспешные выводы. Пока в помощи Евгения я старалась не видеть ничего из ряда вон выходящего. Просто надоело обманывать себя.

— Сазонова, ты куда сматываешься? — дорогу мне преградил Алексей Алексеевич.

— Домой, — мрачно ответила я. — У меня больничный и разрешение начальства.

— Сергеича, что ли?

— Шершнева Евгения Александровича устроит?

— Не дерзи. Что случилось?

— Ногу подвернула.

— Нечего на каблуках по буеракам бегать, — он встал рядом со мной. — Давай, помогу.

Отказываться я не стала. В холле нас встретил Шершень.

— Держи свою стажерку, — Алексей Алексеевич бесцеремонно отцепил меня от своего локтя и сдал Евгению, напоследок дав напутствие. — Выздоравливай. За тебя тут работать никто не будет.

— Я дома поработаю, — с вызовом ответила я.

Алексей Алексеевич вопросительно посмотрел на Шершнева. Тот кивнул, и мы разошлись.

Я самостоятельно забралась на заднее сидение черного мерса начальника, вот только пятой точкой приземлилась на что-то твердое и круглое. Пока Евгений пристегивалась, я вытащила из-под попы пакет с шарами.

— Ой, — смутившись, быстро сунула пакет Шершневу. — Тут какие-то мячики. Извините.

Босс обернулся и недоуменно посмотрел на меня, потом увидел пакет и, рассмеявшись, забрал его.

— Это шары для бильярда. Для моего отца. Он любит поиграть.

— А вы? — спросила я, сразу зацепившись за возможность разговорить Шершнева и узнать его получше.

— У меня не очень хорошо получается, — признался он, выруливая с парковки. — Нужно тренироваться, отрабатывать технику, а у меня нет времени. Сама понимаешь, какая у нас работа.

— Так вы вообще не отдыхаете?

— Нет, почему же. Отдыхаю. Раньше, например, я занимался конкуром. И сейчас, иногда, заезжаю на ипподром.

— Я только на велосипеде умею ездить, с лошадьми у меня не сложилось.

Шершнев посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

— Почему?

— Капризные, — я беззаботно пожала плечами. — С великом проще. Да и у родителей никогда не было лошадей. Только у соседей.

Соседи работали пастухами в третьем поколении, и пара лошадей у них имелась всегда. Родились и жеребята. Один, гнедой Красавчик, появился на свет, когда мне было семь. Я души в нем не чаяла и ныла, чтобы родители мне его купили. Естественно, жеребенка я не получила, а соседи в итоге вообще оставили его себе. Уж больно ладным, крепким и покладистым он рос.

"Покладистых всегда держат при себе," — сказала мне тогда мама. — "Да только норовистых любят больше".

— Ты не городская? — спросил Евгений, и я вздрогнула, отстраняясь от милых воспоминаний детства.

— Нет. Снимаю тут квартиру с братом.

— М-м-м, — протянул Шершень, и на этой ноте наш разговор завершился. Меня вдруг, очень некстати, охватила тоска по дому, а Евгений отчего-то нахмурился и посуровел. Так мы и ехали — в тишине. Шершнев даже не отвечал на телефонные звонки — только бросал иной раз недовольный взгляд на мобильный, который иногда жужжал на подставке, и тут же отводил, сосредотачиваясь на дороге. Мне начинало казаться, что я его чем-то обидела.

— Евгений Александрович, — за два квартала до дома я предприняла ещё одну попытку разговорить босса. — А вы где учились?

— Не здесь, — резко ответил он, и я окончательно притихла.

Евгений помог мне подняться до квартиры и, стоило мне открыть дверь, тут же протянул сумку с ноутбуком.

— Сможешь установить сама? — он многозначительно глянул на часы. — Мне, к сожалению, нужно идти.

— Да, конечно, — я поставила сумку у двери и обернулась. — Спасибо, что… так помогли…

Но Евгений уже проскочил пролет и меня не услышал. Я вздохнула и, зайдя домой, захлопнула за собой дверь.

* * *

"Ночевать не приеду".

Я криво усмехнулась и тут же набрала сообщение.

"И с кем ты?"

"С женщиной своей мечты".

Я закатила глаза. Спит с ней без году неделя, а уже — женщина мечты. Нехило Пашка влип.

Я допила свой кофе и, отставив чашку, склонилась над ноутбуком, испытывая если не кайф, то вселенскую радость от возможности работать в одиночестве, самостоятельно и без понуканий, опираться только на свои знания, жить в мире правильных линий, выверенных углов и точных расчетов и перспектив. Я любила свою работу. Это было мои личным счастьем и, что ни говори, достижением.

Когда зазвонил телефон, я бросила недовольный взгляд на экран, но, увидев, что меня желает услышать Евгений Александрович, тут же схватила трубку.

— Вечер добрый, надеюсь, не разбудил? — у меня даже от его голоса мурашки побежали по коже.

— Нет, конечно! — с жаром ответила я. — Я работаю.

— Об этом мне и хотелось с тобой поговорить. Как скоро ты сдашь проект?

— Думаю, завтра.

— "Завтра" — понятие растяжимое.

Я возвела глаза к потолку. Начинается…

— После обеда.

— Не устраивает, — холодно отрезал Шершнев. — Проект нужен мне утром.

— Хорошо, он будет готов завтра утром.

— Отлично, — его тон сразу стал теплее. — Буду ждать.

Я отложила мобильный и поднялась, чтобы налить себе ещё кофе. Ночь обещала быть долгой.

В пять десять утра я закрыла программу и написала Шершню, что все сделано. Ответ пришел незамедлительно.

"Буду смотреть".

Я откинулась на спинку стула и, протерев глаза, зевнула.

Ну вот, первый проект готов. Теперь можно и поспать.

Интересно, а Евгений когда-нибудь спит?

И если да, то в одиночестве ли? С некоторых пор это очень меня волновало.

— Господи, воблешка, ты что, ещё не ложилась?!

Я подскочила на стуле и, обернувшись, виновато уставилась на брата.

— Я не слышала, как ты вошел…

Пашка остановился позади меня и, пригладив свои торчащие в разные стороны вихры, глянул на экран ноутбука.

— Тебе делать нефиг? Ты на больничном, а работаешь больше, чем в своей конторе.

— Надо было сдать проект к утру, — я поднялась и, потянувшись, поплелась в комнату, стуча лангетом об пол. — Я — спать.

— Ну да…

— Кстати, — я обернулась. — Насчет Маргариты. У вас все серьезно?

— Прости, воблешка, но да, — Пашка расплылся в улыбке. — Она — невероятная женщина. Веселая, добрая, отзывчивая, горячая, страс…

— Все, хватит, — я вскинула руки. — Ничего не хочу знать.

— Какая же ты иной раз злая! Прямо фу такой быть

Не оборачиваясь, я показала брату средний палец.

* * *

В рабочую колею я вошла быстро. Коля все ещё дулся и разговаривал со мной сквозь зубы, зато Марина тараторила без умолку, пересказывая все события, успевшие произойти за время моего отсутствия. Так бы день и прошел — в работе и сплетнях о людях, которых я даже в лицо-то не знала, если бы Марина, между делом, не ляпнула мне про некую Лазовую из сметного отдела.

— Ну та, которая нашла ошибку в твоем проекте. У нее, короче, от первого брака есть ребенок, а отец его…

— Погоди, — я подняла голову. — Какую ошибку она у меня нашла?

— Э-э-э, — Марина метнула растерянный взгляд на Колю, но тот проигнорировал ее призыв о помощи, и ей пришлось выкручиваться самой. — Ну, несоответствие по ГОСТу. Тебе разве Сергеич не говорил?

— Нет, — я тут же полезла искать файлы на сетевом диске. У меня в голове не укладывалось, как я могла допустить промашку в довольно-таки простом проекте. — А где была ошибка? Я несколько раз все проверяла. А потом ещё отправляла Шершню. Он бы не пропустил, разве нет?

— Ты думаешь, тебя тут кто-то хочет подставить? — Марина закатила глаза. — Я тебя умоляю! С кем не бывает. Тем более, это твоя первая работа.

— Вот именно, — я резко поднялась из-за стола. — И никаких ошибок там не было. Я уверена.

— Ты куда?

— К Шершню.

Вот только сразу к боссу мне попасть не удалось.

— У него совещание, — произнесла секретарша, заметив меня, когда я уже готовилась постучать. — Закончится не раньше часа.

Но в час Евгения уже не было на месте. В три он снова был занят, а потом Сергеич завалил меня работой. На мой вопрос про ошибку, он отмахнулся.

— Бывает, исправили.

— Кто исправлял?

— Я, — подала голос Марина.

Я сжала зубы и уставилась в монитор. Так и прошел остаток дня — в негодовании и непонимании. Даже задание Сергеича не смогло меня отвлечь — я только больше распереживалась, что и тут допущу ошибки, которые не замечу или, что ещё хуже, вообще не пойму. Идя на поводу у паранои, я по нескольку раз проверяла простейшие действия, не говоря уже о сложных расчетах. В итоге потратила времени куда больше, чем планировала, и снова задержалась почти на час.

Из пустого кабинета я вышла в пустой коридор и заторопилась домой — есть хотелось ужасно. Дверь в кабинет по соседству тоже была приоткрыта — не одна я игнорировала окончание рабочего дня, а у лестницы на меня налетела секретарша, что-то набиравшая в телефоне и совершенно не смотревшая по сторонам.

— Шеф у себя, кстати, — заметила она, не поднимая головы. — Только злой, как черт.

Я обернулась, посмотрела на темные двери и, вздохнув, направилась к начальнику. Постучала и, как всегда не дождавшись разрешения, вошла.

— Здравствуйте, Евгений Александрович.

— Вечер добрый, Аня, — он вскинул голову и, сморгнув, нетерпеливо посмотрел на меня. — Что-то срочное?

— Нет… Да… Да, срочное. Мне сказали, что я допустила грубую

ошибку в проекте.

Шершень нахмурился.

— Кто сказал?

— Коллеги, — уклончиво ответила я. — Я просмотрела файлы, и ничего…

— Ошибку допустил я, — резко перебил меня Евгений. — Проверял твою работу и решил кое-что изменить. Как оказалось, зря. Это не твоя оплошность, а целиком и полностью моя. Сметники и Сергеич знают.

Я потеряла дар речи. Только стояла и удивленно хлопала глазами.

— Тогда, наверное…

— Иди, Ань… Отдыхай, поздно уже.

Я кивнула, отвернулась к двери и, только взявшись за ручку поняла, что должна сейчас сделать. Мне некуда спешить, я почти не устала, а ещё я действительно хочу остаться с ним.

— Евгений Александрович, — я снова повернулась к боссу. — Могу я вам чем-нибудь помочь?

Едва заметная улыбка тронула его губы, и лицо посветлело.

— Уверена, что хочешь остаться? — мягко спросил он.

— Абсолютно.

— Тогда неси ноут Николая. Будем работать. И напомни мне завтра, чтобы я заказал ноутбук тебе. С таким подходом к работе стационарной машины тебе не хватит.

В половине девятого мне позвонил Пашка.

— Ты где?

— На работе.

— Сдурела, что ли? Я сейчас приеду и поговорю с твоим начальством.

Я искоса посмотрела на Евгения. Босс перехватил мой взгляд и вскинул брови.

— Я сама так захотела, — сказала как можно тише.

— А, ну да. Зарекомендовываешься, — начал ерничать Пашка. — Мне, кстати, Марго тут рассказала, что начальник твой, аки её бывший муж, с патологией — на работе двинутый. Смотри, тоже шизиком не стань.

— Паша, спокойной ночи.

— Отцу все расскажу.

— Валяй. Я вся в него.

В сердцах грохнула мобильным об стол. Евгений, вежливо выждав время, с некоторым напряжением в голосе поинтересовался:

— Молодой человек переживает?

Я усмехнулась. Вот он — момент истины.

— Старший брат.

— Я тебя не держу, — босс даже как-то расслабился после моего ответа. Или мне показалось? — Уже поздно, давай вызову тебе такси?

— А у вас еще много работы? — осторожно спросила я.

Евгений откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел на меня. Потом вздохнул и, кивнув, подался к монитору.

— Да, надо разобраться с одним… вопросом, — он щелкнул мышкой и снова перевел взгляд на меня. — Ты сегодня мне очень помогла. Передам экономисту, чтобы выписали тебе сверхурочные. И… Я вызываю такси. Напомни адрес.

Мне отчего-то стало обидно. Не знаю, каких именно слов или действий я ждала от него, но не этого — не замечания о сверхурочных. Поэтому я отвернулась, проворчав, что доеду сама, и взяла ноут.

— Оставь. Я сам отнесу.

Не поднимая головы, я вернула ноутбук на стол для переговоров. Уже дошла до двери, уже положила ладонь на ручку, уже приготовилась попрощаться, как Шершень, наконец, произнес:

— Спасибо, что помогла мне. Без тебя у меня ни на что бы не хватило времени.

— Очень рада, что оказалась вам полезна, — не оборачиваясь, сухо ответила я.

— Постой, — прошептал он так близко, что я остолбенела, напрочь забыв о своей обиде.

Как мог он так быстро оказаться позади меня? Подкрался, как хищник на охоте?

Его ладонь легла поверх моей, и он осторожно, но твердо развернул меня к себе.

— Аня, — он пальцами коснулся моего подбородка и заставил поднять голову. — Я хотел тебя спросить…

Знакомый прием.

Действенный прием.

Я заглянула ему в глаза и, кажется, перестала дышать, целиком и полностью растворившись в ледяном взгляде, от которого путались мысли и заходилось сердце.

Евгений шагнул ко мне, так и не закончив фразу, сокращая до нуля то расстояние, что разделяло нас, прижимая меня к двери всем телом. От близости Шершнева я окончательно потеряла голову — потянулась вверх, обвивая руками его шею, а уже в следующую секунду он коснулся моих губ. Я вдохнула его поцелуй, будто возвращаясь к жизни, приоткрыла рот, едва не застонав от наслаждения, когда он провел языком по нижней губе и скользнул дальше, глубже, лаская все нежнее и искуснее. Я с ума сходила от этого страстного, требовательного, решительного поцелуя.

Да, меня призывали к ответу. И я ответила, со всем жаром, на какой теперь была способна.

"Да, черт возьми, да! Я хочу тебя! Я жду тебя! Я изнываю по тебе!"

И тут в дверь постучали.

Меня будто швырнули вниз с Олимпа.

— Евгений Александрович, вы ещё здесь?

— Нет, — рявкнул Шершнев, отстраняясь и забирая с собой мое дыхание, душу и безмолвную клятву.

— Извините, — испуганно ответил кто-то, работавший так же долго, как мы.

Момент был упущен.

Тяжело дыша, я прислушивалась к шагам на лестнице, пока Шершнев, умерив свой пыл, лениво скользил губами по моей шее.

— Отвезти тебя домой? — тихо спросил он, осторожно отодвигая воротник блузки и целуя меня в ключицу.

Я сглотнула. Похоже, получив ответ, он решил не торопить события.

— Да… Уже поздно.

— Тогда идем.

Без тепла его тела мне стало холодно до озноба.

Я спускалась по лестнице на ватных ногах, будто только что вышла из-под горячего душа. Шершнев шел следом — спокойный и уверенный в себе, словно минуту назад ничего и не было.

Мы молча сели в его машину. Я — осознавая, что все пошло именно так, как мне хотелось и представлялось. Он — погрузившись в свою обычную задумчивость. Я мельком посмотрела на него. Ничего не сказав, Шершень положил руку мне на колено и пальцами чуть приподнял край юбки. Нежно поглаживая кожу бедра, он осторожно и медленно поднимался все выше и выше, другой рукой держа руль и неспешно катясь по пустой, ночной улице. Я закусила губу и отвела глаза. Он определенно сводил меня с ума.

Пронзительно и до невозможности противно заверещал мой телефон. Я застонала и полезла в сумку. Звонил, конечно, Пашка.

— Я что-то не понял. Я приехал, а тебя тут нет. Ты мне лапшу на уши вешаешь, что ли? Ты где?

— Паш, я еду домой. Скоро буду.

— На такси?

— М-м-м… Типа того.

— Давай, у подъезда встречу. Там темень, хоть глаз выколи.

Я спрятала телефон и, вздохнув, положила руку на ладонь Евгения, который не спешил убирать ее с моей ноги.

— Брат? — спросил Шершнев.

— Да, переживает. Сказал, встретит у подъезда.

— Он всегда такой заботливый?

— Совсем нет. Просто это его привилегия — возвращаться поздним вечером. Или ночью. Или утром. Ему нравится смена курса.

— Вот как… Значит, он тебя стережет?

— Я бы так не сказала.

— А чем ему не угодил Коля?

Я посмотрела на Евгения. Он насмешливо улыбался.

— Коля — наш старый… знакомый, — уклончиво ответила я. — Они как-то раз подрались.

— Из-за тебя?

— Нет, что вы. Я понятия не имею, из-за кого… Вот сюда сворачивайте.

Фары выхватили из темноты кармашек у подъезда, забитый машинами.

— Интересно, — протянул Евгений, притормаживая. — А что тут забыла моя бывшая жена?

— С ума сойти, Женя! Каким ветром тебя сюда занесло, драгоценный? — мы ещё не успели выйти из машины, а к нам уже подплыла, повиливая задом, экс-мадам Шершнева.

— И тебе доброй ночи, — Евгений вышел и с силой хлопнул дверью. — Заехал по делам.

— Правда? И какие-такие у тебя… — Маргарита заметила меня и расплылась в улыбке. — Здравствуй, Аня. Дай угадаю, ты задержалась допоздна, и Женечка решил тебя подвезти? Женя! — она шутливо хлопнула бывшего супруга по плечу. — Чудеса! Это так не похоже на твои обычные методы! А как поживает та блондиночка из архитектуры, которая засиживалась у тебя допоздна всю весну? Не выдержала трудового графика? Больше не платишь ей двойной оклад?

— Рита, уймись.

— Молчу, драгоценный, молчу. Это… — она обернулась. Фары старого бумера осветили улицу. — Паша приехал.

Голос Маргариты изменился в одно мгновение — стал мягким, нежным, мелодичным. Да она вся преобразилась — расправила плечи, откинула волосы, распахнула глаза и будто засияла. Словно змея сбросила шкурку и оказалась царевной.

Пашка припарковался на щебенке и направился к нам. Марго целомудренно чмокнула его в щеку, хотя я ожидала, что при муже она кинется моему братцу на шею и облобызает несчастного как следует.

— Привет, — бросил Пашка и, настороженно оглядывая Шершнева, не без грубости поинтересовался. — А вы кто?

— Это мой начальник, — ответила я.

— И мой бывший муж, — пропела Маргарита.

— Евгений.

— Павел.

Мужчины пожали друг другу руки с таким выражением лиц, будто готовы были при первой возможности пойти в атаку.

— Евгений Николаевич подвез меня до дома, — пояснила я.

— Ясно, — сухо ответил Паша. — А в чем причина ее вечерних смен, не расскажите? У вас реально так много работы?

— Хватает, — процедил Евгений.

— Стажерки нарасхват?

— Хорошие специалисты нарасхват.

— Паша, я же сказала, мне нужно было поработать, — вмешалась я. — Это мое право.

— Ага.

— Паша, — Маргарита взяла его за руку. — Меня комары закусали, пойдем, пожалуйста, домой. Да и Аня, наверное, проголодалась. Я тут продукты купила.

Евгений вскинул брови, явно удивленный репликой бывшей, но вслух ничего не сказал.

— Ладно, пошли, — Павел окинул Шершнева взглядом хозяина прайда и буквально выплюнул напоследок. — До свидания.

— До свидания, — Евгений в долгу не остался — глянул свирепо, словно в мыслях уже откручивал моему брату голову.

Мне стало не по себе.

— Евгений Александрович, — я сделала осторожный шажок навстречу боссу. После того, что сегодня произошло между нами, я не хотела, чтобы вечер заканчивался под сенью негатива. — Простите, что так вышло.

Он горько усмехнулся.

— А иначе и быть не могло. В нашей-то деревне.

— Я должна была вам сказать…

— Ты ничего никому не должна, — он устало посмотрел на меня. — На нас это никоим образом не влияет.

— А "мы" уже есть?

Он улыбнулся — тепло и как-то понимающе-нежно. От этой его улыбки защемило сердце.

— До завтра.

— До завтра, — эхом ответила я и отвернулась первой.

Марго и Пашка, нагруженный пакетами, ждали меня у подъезда.

— Чего этот кобель от тебя хочет? — сурово спросил Пашка.

Я проигнорировала его вопрос и прошла мимо.

— Я с тобой говорю!

— Знаешь что! — сдерживаться дальше было выше моих сил. — Нечего строить из себя главу семьи! Ты пьешь, не просыхая, ты спускаешь зарплату по клубам за пару дней, ты дерешься с каждым, кто стоит у тебя на дороге. В тебе ответственности, как в осиновом полене! И не смей учить меня жить, раз сам не научился!

У Пашки желваки заходили на скулах. Не сказав ни слова, он развернулся, тряхнув пакетами, и ринулся прочь.

— Паша! Постой, — Шершнева расстроено посмотрела на меня. — Зачем же ты так? Разве я не понимаю, какой он? И разве я его таким не приму?

Если такая самостоятельная, — заорал Пашка, хлопая багажником. — То и живи одна!

Маргарита вздохнула и бросилась к нему. Я закатила глаза и, отвернувшись, процедура сквозь зубы:

— Катись к чертям собачьим.

Это была первая наша "взрослая" ссора.