Глава 17

Утро началось с безумства. Мой лукмобильник обрывался от входящих вызовов, пока я чистила зубы. Мне казалось, что я заново переживаю тот день, когда съемочную команду «Реверс против аверса» пригласили на отборочный тур «Двенадцати претенденток на счастье».

Что же сегодня? Какой стороной выпала монета и кому уготовано счастье?

На звонки отвечать я не спешила. Подсознательно понимала, что ничего хорошего мне собеседники не сообщат. Приняв душ, я высушила волосы. Они все еще были прямые после магической процедуры в косметическом салоне. Скоро действие магии сойдет на нет, и здравствуй вьющиеся локоны.

Но для начала здравствуй новый день и неустанные собеседники. Из всех пропущенных вызовов я логично первой перезвонила матери. Но наткнулась на глухую стену. У неё было занято. Набирала номер её лукмобильника несколько раз с перерывами, но все равно результат был тот же.

Тем, кто принял вызов, был Лик.

— Йолина, ты где? — обеспокоенно спросил оператор, и я огляделась по сторонам.

— В Дикоморье. А что? — спросила я и увидела через витражное окно бунгало, как на парковку опускаются несколько дорогих летмобилей. — Лик, а что происходит?

Теперь я была не просто удивлена, а испугана. Что все это значит? Почему какие-то незнакомцы в черных костюмах выходят из дорогущих джипов-«ретроник» и оцепляют мой дом? Закралось смутное подозрение, в которое не хотелось верить.

— Ты еще не видела статьи в интросети? Йолина, как ты можешь проходить мимо всех сенсационных новостей, особенно когда они касаются тебя?! Ты же журналист, в конце концов!

— Не кричи на меня! — откликнулась я, закусив от волнения губу. В дверь постучались, но я не спешила открывать, застыв испуганным ширшунчиком. — Ты мне можешь объяснить нормально?!

Друг выругался, и я отключилась, решив все узнать самой. Тут же позвонил Вальд, но я сбросила его вызов, пройдя по новостным каналам. Прочитав только заголовки, я уже поняла, что все очень плохо.

Нет-нет-нет… этого просто не может быть!

Кто слил информацию в интросеть?!

Я бы хотела, чтобы эта тайна навсегда осталась в прошлом, похоронена под слоем пыли и времени, чтобы никто не узнал факты моего рождения. Но моим мечтам не суждено было сбыться. Неизвестный журналист опубликовал неопровержимые доказательства — заключение некромантского теста, который выявил мою родственную связь с конфьером Баровски-старшим, глубоко женатым и готовящимся отойти на покой. Тот, с чьим сыном я последние дни проводила все свободное время, с единокровным братом.

Новости были оглушающими. Журналист, будто насмехаясь, сравнивал мои фотографии с детьми конфьера — Хевальдом и Хельгой. Общими у нас были только голубые глаза и светлые волосы, которые с таким же успехом могли достаться мне и от матери. Но разве жителей Хоэра угомонишь, когда скандал затрагивает бывшую фаворитку конкурса невест Демио Диксандри?

Цена на акции компании «Баровски-При» сильно упала из-за подорванного авторитета главы. Снизилась надежность. Сами журналисты уже обсуждали скандал в семье миллиардера, и что скажет его жена на новость о внезапно найденной внебрачной дочери. И тут всем на глаза попадались наши с Хевальдом снимки, и начинался новый поток обсуждений.

Может, они знали заранее и прятали внебрачную дочь? Или для них тоже правда раскрылась совсем недавно и теперь они рады прибавлению в семействе? На этой почве Баровски выглядели добрыми самаритянами, приютившими сиротку. Пока последняя версия не набрала популярность, и цены катились вниз.

Дверь выломали. Несколько охранников обступили бунгало по периметру, а один из них, загорелый и широкоплечий конфьер с коротким ежиком волос, подошел ко мне. Я невольно сделала шаг назад.

— Йолина Баровски? — обратился он ко мне. Его глаза были колючими. Такой не раз и не два всаживал кинжал в чужое сердце. Возможно, защищая кого-то, а возможно и нападая.

— Зеалейн, — пересохшими губами поправила я, и конфьер безразлично кивнул.

— Меня зовут Роваль. Мне приказано проводить вас в особняк Баровски. Прошу следовать за мной и не оказывать сопротивления.

— Вы конвоир, а я преступница? — удивленно спросила я, приподняв брови.

— Разумеется, это не так, — с неудовольствием сказал мужчина. — Просто мне хочется выполнить свою работу без лишних душещипательных сцен с вашей стороны.

— Вещи собрать позволите? — насмешливо осведомилась я, разворачиваясь в сторону ванной.

— Только быстро, и прошу вас, отдайте лукмобильник. Лишние разговоры вам сейчас ни к чему.

Приплыли, называется.

Я оторопела и посмотрела на Роваля. От такого не убежишь. А хотелось бы. Но разве можно скрыться от моего отца, в чьих руках деньги, влияние и власть? Он не только может разыскать меня в любой точке Хоэра, но и сделать так, чтобы я больше никуда не устроилась. Тех денег, который мне дал Диксадри, хватит на безбедную жизнь, но разве это будет жизнь?

Закрыв глаза, я крепче сжала в руке лукмобильник. Кто слил информацию в интросеть? Об этом знали только два человека: Вальд и Демио. Сначала нужно убедиться, что это был не брат, а уже потом строить предположения относительно водного мага. В конце концов, если это не он слил информацию, то прилетит защитить меня. Так ведь? Вчера же он пришел, когда мне грозила опасность.

— Без глупостей, — вновь предостерег меня Роваль.

— Позвольте оставить мне лукмобильник, с ним я чувствую себя уверенней. Мне звонила мама. Она будет больше беспокоиться, если я даже не смогу ответить. Вы знаете, что такое беспокоящаяся мать? Нет? Это будет похуже грызлоуха, у которого украли все сокровища из пещеры. Я серьезно. Так что давайте средство связи останется при мне?

Мужчины переглянулись. Роваль медленно кивнул, и я отправилась собирать свои вещи, которых у меня с собой было немного — небольшой чемодан и рюкзак. Один из охранников стоял надо мной и наблюдал за моими сборами. Браслет, найденный в пещере Нюквы, я нацепила на запястье. Снимала я его только на ночь. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что ничего не забыла, я последовать в сопровождении охраны к одной из «ретроник».

Лукмобильник затрезвонил. Мама. Под строгим взглядом конфьера-в-черном-костюме я приняла вызов.

— Мам, привет! У меня немного времени, — тут же затараторила я. — Я еду на знакомство с отцом. Стражей я уже впечатлилась, осталось оценить тюрьму.

Роваль наградил меня строгим взглядом, и я сбросила вызов, садясь на заднее сиденье между охранниками. Летмобили поднялись в небо. Мы направились к горам, значит, везут меня в загородный летний особняк. Дикоморье — такой прекрасный край! Почему же он такой невезучий? Именно здесь моя жизнь совершает неожиданные повороты.

«Если он будет на чем-то настаивать, не соглашайся! Ты моя дочь, а он лишь человек, который по случайности стал отцом самой лучшей девушки на свете», — ответила мама сообщением, вызвав у меня улыбку.

Летмобили опустились на парковку через десять минут полета. Мы вышли во двор и ступили на гравиевую дорожку, ведущую к белокаменному полукруглому крыльцу. Особняк был трехэтажным, наполовину уходящим в скалу, и напоминал своим дизайном горный дом Демио. Вполне возможно, у этих строений был один дизайнер.

— Прошу следовать за мной, конфьери, — безэмоционально отозвался Роваль и прошел вперед.

Так мы и вошли в богато обставленный особняк. Холл был просторный. Четверо мужчин в черных костюмах были рассредоточены у стен. Роваль и его напарник остановились у дверей, позволяя мне пройти дальше к одной из двух лестниц, ведущих на второй этаж в жилую часть особняка.

Мы поднялись наверх, остановившись возле темной дубовой двери, за которой велся разговор на повышенных тонах. Я навострила уши, вскоре пожалев, что являюсь свидетельницей этого диалога.

— Что ты намерен делать, Хеджеф? Я не желаю, чтобы она оставалась здесь или где-нибудь еще у всех на виду. Она — прямое доказательство твоей измены, плевок мне в лицо! — возмущалась конфьера Баровски, жена моего отца.

— Я тебе сотый раз говорю, что для компании будет невыгоден такой ход! Я не подозревал о её существовании до сегодняшнего утра, ты можешь это понять, наконец?! — в тон ей отвечал супруг.

— Хеджеф, что ты намерен делать? — вновь повторила свой вопрос конфьера. — Прошу, скажи, что мы выплатим отступного и навсегда избавимся от этой девчонки! Хоть на другой конец Хоэра, в глухую деревню…

— Милдена, прекрати! — прикрикнул мужчина. — Никакие деньги сейчас не заткнут рты журналистам. Цены на акции падают. Нам придется признать девочку и ввести её в высший свет.

— Я не собираюсь в этом участвовать, — выдавила она. — Делай, что считает нужным.

Всё, что их заботит — деньги. Дверь неожиданно открылась, и я в последний миг успела отскочить. Из кабинета вышла конфьера Баровски. Она удивленно моргнула. В её взгляде изумление сменялось пониманием, а потом и неприязнью, злостью и презрением. Винить её я не могла. Какая бы женщина согласилась признать измену своего мужа, выставив её на публичное обозрение, да к тому же разделить наследство своих детей с незнакомкой?

Отвернувшись от меня, словно я могла заразить её смертельной болезнью, конфьера спустилась по лестнице и удалилась. Охрана по-прежнему была рассредоточена по просторному холлу, а мои конвоиры стояли за моей спиной. Роваль подтолкнул меня вперед, и я вошла в кабинет. Интерьер больше подходил бы для женщины, чем для мужчины. Я всегда считала стиль барокко слишком изящным для представителей сильного пола.

Темно-бордовые шторы были открыты, и сейчас мягкий солнечный свет падал на спину отца, делая его силуэт практически ужасающим. Он сидел за темным столом на тонких фигурных ножках и, взявшись за голову пальцами правой руки, склонил голову на бок и рассматривал меня. Он успел шапочно познакомиться с моим характером еще на конкурсе, но сейчас у него был другой взгляд. Взгляд человека, решавшего, что можно сделать с навалившими проблемами и как обратить недостатки в достоинства.

Я отчаянно пыталась найти сходство с Хеджефом и хоть какую-то нежность в нем. Нет, все напрасно. Мы совершенно чужие друг другу люди, а наивному сердцу, сохранившему детские обиды и мечты, придется разочароваться.

С последней нашей встречи прошло много времени. Месяц, даже больше. Длинные седые волосы отца как и в последний раз были элегантно уложены, а голубые глаза с поволокой всё так же цепко оценивали обстановку. Должно быть, он состарился только за последние десять лет. Маги, как и неодаренные люди, живут свою жизнь, практически не меняясь внешне, но зато потом быстро угасают. И это мне всегда казалось благом. Все женщины боятся не смерти, а старости.

Кто бы знал, чем закончился сегодняшний разговор, если бы не брат.

— У нас такие гости, а я все проспал! — воскликнул Хевальд за нашими спинами, и мы одновременно обернулись к нему.

Блондин был одет в серые спортивные брюки и белую рубашку. Его голубые глаза сегодня практически светились, и предвкушающая улыбка гуляла по полным губам. Брат зацепился взглядом за меня и вопросительно приподнял бровь. Видимо, он еще не в курсе, что наша тайна раскрыта. Счастливчик!

— Отец, почему ты мне не сказал, что мы ожидаем к завтраку потенциальную невесту Демио Диксандри? Только не говори мне, что ты укрываешь фаворитку конкурса! Иначе я постараюсь убраться отсюда до того, как этот водный маг примчится сюда и выпустит свою силу, — насмешливо протянул Хевальд, старательно делая вид, что ни о чем не догадывается.

— Ты и убежишь? — в тон ему отозвалась я, выпрямившись. В присутствии брата я чувствовала себя увереннее. — Скорее небеса дрогнут, чем ты уйдешь оттуда, где царит веселье.

— Ты права, — со вздохом констатировал Хевальд и прошел вперед, поравнявшись со мной. — Так вы мне объясните, почему мне скоро придется встречать конец света в своем доме?

Обстановка накалялась. Казалось, сейчас начнут плавиться тонкие ножки немногочисленной мебели: стола, широких стульев и книжного шкафа. Полная конфьера на ожившей картине, украшавшей всю правую стену, начала быстро обмахиваться веером, жадно следя за нами. Вдруг она моргнула и вновь заинтересованно приникла к действию перед ней. Память у неё была секунд пять-шесть.

— Вальд, — обратился к сыну Хеджеф, — познакомься, это Йолина.

Наступила пауза. Хевальд ожидал продолжения. Полная конфьера готова была вывалиться из картины, как и её весьма впечатляющий бюст из декольте. Мне действительно сейчас намного интереснее было наблюдать за её цикличной реакцией, чем за наигранным недоумением брата.

— Йолина твоя сестра, — на выдохе признался отец.

— Это же шутка, да? — медленно спросил наследник «Баровски-При», посмотрев сначала на меня, потом на своего отца. — Грызлоухский юмор какой-то, потому что это как минимум совершенно не смешно.

— Это не шутка, — припечатал конфьер, серьезно глядя на Вальда. Он даже не догадывался, что его сыну пора вручать премию, как лучшему актеру года. — Двадцать четыре года назад я совершил ошибку, о которой сожалею. Йолина моя внебрачная дочь. Её мать работала когда-то горничной в нашем доме.

— Предположим, твои измены никогда не были нонсенсом. Мама знает?

Я удивилась его прямолинейности. Хеджеф побагровел, но не мог сказать сыну и слова. Он уже вышел из того возраста, когда можно отвесить воспитательный подзатыльник.

— Знает, — вместо отца ответила я.

— Даже так, — задумчиво протянул он. — Я рад, что у меня такая обаятельная сестренка. Все могло быть и хуже. Пойду, утешу мать. Здесь я, однозначно, лишний.

Брат вышел, насвистывая какой-то мотив и щелкая пальцами, как он делал всегда, когда нервничал. Я взглянула на хмурого Хеджефа, который не спешил начать со мной разговор. Я не спешила облегчать ему задачу. В конце концов, это он притащил меня к себе.

Нервное напряжение, скопившееся в кабинете, снял звонок лукмобильника Баровски. Он принял только голосовой вызов от незнакомца и внимательно слушал чью-то речь. Его лицо было непроницаемо, но в глазах зажегся интерес. Когда разговор закончился, Хеджев посмотрел на Роваля и приказал:

— Проводи конфьери в выделенные ей покои. Я подойду позже.

Демио Диксандри

Ликреция хотелось придушить. Я решил закрыть глаза на его происхождение, следуя нашему негласному уговору. Но то, что он слил информацию, которой я с ним поделился для безопасности Йолины, раздражало. А ведь к этому скандалу имел косвенное отношение и я. Если бы я не проводил расследование касательно родословной Йолины и не намекнул на неё оператору, он не нанял бы некромантов для повторных тестов.

Он слишком много лжет. Он буквально погряз в собственной лжи. И что-то мне подсказывает, Йолина простит его быстрее, чем меня. На меня она обиделась крепко, а вот на своего друга немного позлиться и отпустит свою обиду. Это раздражало.

Я перешел порталом в кабинет Хеджефа, магический доступ в который он мне открыл. Личная охрана встала у дверей за моей спиной. Баровски налил нам янтарной жидкости в пузатые стаканы и передал один из них мне. Я сел на стул напротив него и не решался выпить, лишь перекатывал жидкость по краям, наслаждаясь переливом цвета. Я водный маг. Все, что связано с моей стихией, меня успокаивает.

— О чем будем разговаривать, Демио?— с усмешкой спросил Джеф, пригубив напиток и откинувшись на спинку кресла. — Ты ведь знал, кем приходится мне эта девочка?

— Я не мог допустить к конкурсу непроверенного человека, — лаконично ответил я.

— Теперь я точно убедился, что последние новости правда, а не грязные инсинуации, — со вздохом отозвался Баровски. — А я уже вызвал некроманта для освидетельствования. Впрочем, подтверждение лишним не будет. Так зачем ты пришел сюда, Демио?

Я не ответил, и моё молчание было красноречивее любых слов. Судьба этой девушки мне небезразлична. Хеджеф был умным мужчиной, поэтому без труда разгадал меня. Он еще раз усмехнулся и наклонился ближе, задумчиво предложив:

— Как насчет брачного договора между нашими семьями и соответствующего договора между компаниями? Мне еще многое в ваших отношениях непонятно, но то, что ты прибыл сюда лично, уже о многом мне говорит.

Сделать Йолину своей невестой я сейчас не мог. С одной стороны меня связывает договор конкурса, но это было меньшее из зол. На второй чаще весов была тайная организация, желающая не допустить моей женитьбы. Если, несмотря на весь скандал вокруг Йолины, я объявлю её своей невестой на весь Хоэр, они точно убьют её любыми доступными способами. Вчерашнее покушение и так доказало, что я был слишком беспечен.

Когда я первый раз услышал древнюю легенду, то не сразу поверил, что являюсь потомком человека, предавшего любовь богини. В моей семье дар Милюбы был важнейшим критерием выбора спутника жизни, так разве возможно, что кто-то его отверг? И теперь из-за древних предрассудков и веры в эти легенды одного женского культа, мне и Йолине придется поставить под угрозу наши отношения.

— Я не собираюсь жениться на Йолине, — ответил я, отставив нетронутый бокал. — Не сейчас. Если вы не забыли, у меня в самом разгаре конкурс.

— Разве нельзя просто объявить мою дочь победительницей? В конце концов, она одна из участниц, — недоуменно протянул конфьер.

— Спешу вам напомнить, что она ушла с конкурса.

— Да кто не поймет обычной ссоры влюбленных? Жители Хоэра разделят ваши чувства. Ты можешь вернуть девочку в конкурс.

— Нет, — уверенно заявил я. — И мне хотелось бы, чтобы вы не распространялись о моем сегодняшнем визите. Как вы заметили, я перешел порталами. Моё пребывание здесь должно остаться тайной.

— Вы стесняетесь своих чувств? — нахмурившись, уточнил конфьер.

Мне сложно было объяснить ему то, что я сам не совсем понимал. Просто я чувствовал, что пока нельзя объявлять Йолину своей невестой, тем самым я подставлю её под удар. Служительницы древнего культа только и ждут, как бы сокрушить меня. Только сегодня ночью я пережил еще одно покушение, и оно оказалось неудачным. Зато мне удалось тем самым вычислить сектантку в своем доме.

Это не было для меня неожиданностью. Подозрения были давно. Теперь осталось ждать и следить, чтобы она привела меня в свою обитель. Я не успокоюсь, пока не уничтожу этот культ с лица Хоэра.

— Свои мотивы озвучивать я не намерен, конфьер, — отозвался я и поднялся на ноги. — Надеюсь, Йолина будет в безопасности в вашем доме. Я оставлю её временно у вас.

— Но вы ведь понимаете, что я не буду контролировать её действия? — задумчиво спросил Баровски. — Как вы сами сказали, она уже достаточно взрослая, чтобы самостоятельно принимать решения.

— Тогда, Хеджеф, буду благодарен, если вы найдете ей временное прикрытие, скажем, вашего давнего друга, готового притвориться женихом. Только чтобы выглядело все по-настоящему. Готов все объяснить по завершению конкурса.

В глазах Баровски зажегся огонек азарта. Он был игроком, и сейчас я собственноручно раздал карты на нас троих, искренне надеясь, что козыри будут у меня.