Глава 18

Йолина Зеалейн

Меня проводили в гостевую комнату, интерьер которой был выполнен в белых, кремовых или молочно-розовых тонах. Мягкая софа с жаккардовой обивкой и затейливым рисунком птиц стояла у камина, в комплект к ней прилагались такие же кресла. Над камином висела картина морского заката. С противоположной стороны помещались комод с огромным зеркалом, кровать с балдахином и ширма, рисунок на которой совпадал с обивкой мебели.

— Подождите здесь. Ваши вещи уже доставлены, — бросил Роваль перед уходом.

Дверь за ним закрылась. Я упала на софу и вытянула ноги, перевесив голову через узкий подлокотник. Чего мне ожидать от дальнейшей жизни? Демио так и не пришел, хотя уже наверняка знал, где именно я нахожусь. Значит ли это, что он специально слил информацию, решив таким образом защитить меня?

Если честно, это звучало очень логично. Чтобы не заморачиваться по поводу моей защиты, он просто решил поручить это моему новоиспеченному отцу. Судя по реакции брата, становится ясно, что не он выложил в сеть информацию. Ему было бы проще все рассказать отцу, избежав падения цен на акции. Мотива у него не было, а вот у Демио — да, был.

Со стуком двери в комнату вошла горничная, вкатив металлическую тележку с различными яствами. Выставив блюда с выпечкой и фруктами на невысокий журнальный столик передо мной, она налила в чашку чай и поставила её вместе с чайником на подставку на столе.

— Помочь ли вам разобрать ваши вещи, конфьери? — осведомилась она, и я отрицательно покачала головой, бросив мимолетный взгляд на свой чемодан у шкафа.

— Благодарю, я справлюсь, — ответила я, и девушка с поклоном удалилась, оставив меня в одиночестве наслаждаться предложенным завтраком.

Вздохнув, я скрестила ноги и, взяв в одну руку дольку фрукта, в другую — лукмобильник, вошла в интросеть. Не только в моих мыслях, но и на просторах Хоэра велось обсуждение наших с Демио отношений, которых, как таковых, и не было.

Некоторые утверждали, что все так и задумано и, когда новость о моем происхождении обнародовалась, возлюбленные воссоединяться. А другие говорили, что конкурс невест Демио Диксандри — трамплин для того, чтобы заявить о себе как можно громче. Мол, пиар-ход со стороны семьи Баровски. Третьи же соединили две теории: да, пиар имел место быть, но в итоге мы с Демио полюбили друг друга и теперь сами же страдали от меркантильных планов друг друга.

И, конечно, была теория о том, что я давно была в их семье, просто меня тщательно скрывали, хотели, чтобы я жила свободной жизнью. Снимки с Вальдом тому подтверждение. Да и первый конкурс купальников я выиграла, когда конфьер Баровски был в судьях, это ли тому не подтверждение? Почему я раньше не встречалась с братом? Вполне вероятно, мы виделись, только я не была настолько известной личностью, чтобы мои встречи кого-то волновали. В интросеть так же постоянно выкладывали наши с Вальдом снимки. Подписи были примерно одинаковые, в духе: «Семья воссоединилась» и «Брат с сестрой скрывались».

Я посмеялась над всеми теориями и закрыла лукмобильник. Пока я читала новости, успела расправиться с половиной запасов на обеих тарелках. Запив все теплым чаем, я поднялась и отдернула полупрозрачные занавески, позволяя лучам жаркого солнца пробраться в комнату и поиграть в светлых волосах.

Открыв створку, я вдохнула чистый горный воздух. Где-то там за горизонтом плескалось море, желая вырваться из берегов. Оно буйствовало, но природный котлован держал его прочно. Нас всегда не отпускают обстоятельства, и мы их заложниками движемся по течению.

Взяв лукмобильник, я села у камина и позвонила родительнице.

— Мам?

— Йолина! — моментально откликнулась она и всхлипнула. — Как я рада тебя слышать! Где ты? Я уже еду в воздушный порт, купила билеты в Дикоморье. Скажи свой адрес. Я приеду.

Представив, как мама сюда входит и сталкивается с женой конфьера Баровски, я вздрогнула. Нет, здесь ей точно не следует находиться.

— Пожалуйста, не принимай скоропалительных решений, — поспешно ответила я. — Со мной все отлично. Познакомилась с семьей. Правда, сестру еще не видела, как и племянников. Интересно, а сколько их у меня? Надо поискать информацию в интросети о семье Баровски. Но тут надо быть избирательной: есть большая вероятность, что первые статей двести будут обо мне, — я глухо рассмеялась, нервно закусив палец. Ответа на той стороне лукмобильника не было. Вздохнув, я серьезно добавила: — Мам, не прилетай. Тебе здесь не будут рады. Я справлюсь. В конце концов, они меня не выгонят, а тебя — запросто. Просто звони мне почаще, хорошо?

Родительница молчала. Я понимала, как тяжело ей дается такое решение.

— Хорошо. Но ты всегда принимай вызов, иначе я буду волноваться.

Мы замолчали. Так и сидели минут десять с лукмобильниками, смотря на изображения друг друга, но не произносили ни слова.

— Береги себя, детка, — прошептала мама и отключилась первая.

Я утомленно закрыла глаза. Часто мы идем на жертвы ради спокойствия дорогих нам людей. Неужели я когда-то могла винить маму в том, что она не говорила мне имя и координаты отца? Сейчас мне было стыдно за свое прошлое поведение. Хотелось вновь перезвонить ей, попросить прощения и сказать, какой пухыхлой я была. Но этим действием я бы разволновала её, точно заставила бы приехать сюда, к Дикоморье.

Я отложила лукмобильник на столик, положив его рядом с недопитой чашкой чая. Двери снова открылись, напоминая мне, что я в ловушке. Войти можно — выйти нет. Порог пересек конфьер Баровски в сопровождении высокого мужчины с длинными волосами, собранными в низкий хвост. Он был одет в коричневые узкие брюки и просторную черную кожаную куртку. На ногах сапоги из грубой материи, с квадратными носами. Подошва была в грязи, но видно, что оттирал он её наспех, при входе в особняк.

Где он в такую прекрасную погоду нашел грязь? В Дикоморье, где солнце так нещадно печет, что высыхает все за доли секунд.

Просто передо мной некромант. Видимо, совсем недавно вернулся с кладбища. Мужчина был молод, наверное, на пару десятков лет старше Демио. Конфьер, разгадав причину моего ступора, горько усмехнулся и прошел вперед. Отодвинув тарелки и чашку в сторону, едва не облив остатками чая мой лукмобильник, он поставил на столик саквояж.

— Йолина, познакомься, это конфьер Роальд Вандовски, — подал голос отец, представив незнакомца, шутливо склонившегося передо мной. — Он преподаватель некромантии в Северной академии магии. Один из лучших. Позволь ему взять твою кровь для анализа.

— Не доверяете случайным журналистам? — спросила я, с неудовольствием протягивая руку некроманту.

— Перестраховка еще никогда не была лишней. К тому же, уважаемый конфьер Вандовски сможет выявить отклонения по здоровью, если таковые имеются.

Преподаватель Северной академии быстро перетянул жгутом моё плечо и собрал у меня кровь. Разлив её по трем пробиркам, он повернулся к моему отцу, взяв образцы и у него. Затем он смешал их в колбе, добавив прозрачную жидкость-индикатор. Его глаза стали красными, выдавая применение магии Порке, и дальнейшие метаморфозы, происходящие с нашей кровью, были видны только некроманту.

— Йолина, не смотри на меня грызлоухом, разбуженным во время спячки, — сев рядом со мной на софу, сказал конфьер Баровски. — Ты разумная девушка и должна понимать необходимость вынужденных мер.

— Если я их понимаю, это не значит, что одобряю. Вы хоть представляете, как маме было тяжело одной, без чьей-либо помощи?

— Я не подозревал о твоем существовании, — пробормотал он, и я приподняла бровь.

— Да ну? Не подозревали или не хотели подозревать? Это разные вещи, конфьер, — чопорно ответила я и перевела взгляд на некроманта, который уже поставил колбу на стол и теперь занимался выявлением заболеваний в моей крови, просматривая пробирки и добавляя к ним различные составляющие.

— Ваша дочь полностью здорова, — наконец, изрек Роальд, ответив одним предложением на оба невысказанных вопроса, и принялся собирать свои вещи, выливая образцы в емкость.

Некромант отправился в ванную, чтобы избавиться от уже ненужной смеси. Я старательно избегала смотреть на отца. До слов преподавателя магической академии у меня была надежда на то, что все это шутка и можно еще избежать связи с семьей Баровски, но теперь надежды разбились вдребезги.

— Кажется, серьезного разговора не избежать, — со вздохом сказал Хеджеф.

Протянув руку до камина, отец вызвал элементаля и тот, спрыгнув с его ладони, помчался выполнять свою работу. Маленький оранжевый дух плясал на дровах, зажигая их крохотными искорками. Когда он вернулся в стихийный мир, оставил нам разгорающийся в камине огонь. От него не шло тепло, но он создавал уют.

— О чем? — спросила я, наблюдая за языками пламени.

— Мне нужны твои послушание и молчание. Взамен ты получишь статус наследницы, мою фамилию и все привилегии, которые она за собой несет.

— Хочу ли я этого, вы, разумеется, не спросите? — с усмешкой уточнила я, сложив руки на груди.

Странно, но этот жест напоминал движение отца. Я так же выпячивала вперед грудь и сводила максимально близко локти, оставляя ладони под предплечьями. Эти мысли посетили и конфьера, потому что он внимательно проследил за мной. Кашлянув, мужчина отвел взгляд к камину.

— Я могу быть свободен? — спросил вернувшийся некромант, сложив чистую емкость в саквояж.

— Да-да, — растерянно ответил Баровски, и Роальд, усмехнувшись, ушел. Мы с отцом проводили его задумчивым взглядом. — Что с ними там делают, что они становится такими циничными?

— Знать ответ на этот вопрос мне не хочется, — ответила я и посмотрела на отца. — Что вы намерены делать в сложившейся ситуации, конфьер?

— Раз информация всплыла, значит, ею придется оперировать. Признаться, сначала я думал на тебя, будто ты обнародовала некромантский тест, но разговор с… кое-кем лишил меня таких рассуждений, — сказал Хеджеф. — Йолина, как ты смотришь на договорную помолвку между двумя уважаемыми семьями?

Моё сердце пропустило удар. О чем он говорит?

— У меня есть давний друг, с которым мы мечтали породниться. Его внук немногим старше тебя.

— О каком вашем друге идет речь и почему я должна соглашаться на ваши условия?

— Ликреций Сандеров, — сказал мужчина, и я припомнила, что слышала эту фамилию от моего Лика. Клей Сандеров был судьей на одном из этапов отбора. Они родственники? — Он наследник «Корунских интросетей». Сейчас пост главы компании занимает его отец, Клей Сандеров, который давно желает женить своего сына. Видишь ли, он не особо любит принимать участие в экономической жизни своей семьи, поэтому те спят и видят, как бы вернуть наследника домой и вправить ему мозги.

— Думаете, женитьба что-то исправит?

— Смотря на ком жениться, — задумчиво ответил отец.

— Так в чем здесь моя выгода? — спросила я, и Баровски откинулся на спинку кресла, прищурившись.

— Ты щелкнешь по носу Демио Диксандри. Он ведь отказался от тебя. А так ты сразу найдешь себе жениха не менее достойного, чем твой… бывший, надо полагать? — с еще одной усмешкой спросил Джеф. Для сегодняшнего дня он имел отвратительно веселое расположение духа. — Второе, ты сможешь управлять своей жизнью и избавиться от моего контроля. Да, я не исключаю, что ты можешь отказаться от наследства. В этом случае мнение обо мне в прессе будет не самое лучшее, и я передам Хевальду компанию в упадочном состоянии. Я не могу себе этого позволить. Уверяю тебя, в этом случае пострадаешь и ты. — Последнее прозвучало, как угроза, поэтому отец выдержал театральную паузу. — Прошу тебя рассмотреть мое предложение.

Логично предположить, если я буду не согласна, отец найдет способ, как воздействовать на меня более радикальными мерами. Например, шантаж. У меня есть беззащитная мама, которая легко может стать тем рычагом управления, с помощью которого легче простого влиять на мои действия. Или моя карьера, которую можно легко загубить, имея определенные связи.

— Обещаю подумать, — отозвалась я, не спеша с решением. — Он хоть симпатичный?

— Тебе он понравится, — заверил меня отец. — Через пару недель в столице будет проходить благотворительный прием с бриллиантовыми парюрами¹², выставленными на аукцион. Деньги с них пойдут детским домам. Соберётся много уважаемых людей, там же будет и Клей Сандеров со своим сыном. Он еще тоже не представлял наследника общественности. Если ты решишься, то мы объявим о вашей помолвке и введем вас в высший свет одновременно.

Я замолчала. У меня было желание щелкнуть по носу Демио, но не сделаю ли этим я хуже себе? С одной стороны, помолвку всегда можно разорвать. С другой, не хотелось бы позиционировать себя как ветреную конфьеру.

— На этом все? — спросила я, решив отложить ответ на более поздний срок.

— Да, — удовлетворенно ответил мужчина.

— Тогда моя очередь задавать вопросы. Что вы собираетесь делать со мной до приема и после него? Пока у меня в голове весь план моей дальнейшей жизни крутится вокруг него. Ваши варианты?

— До приема развлекайся и отдыхай здесь.

— А что после него?

— Подготовка к свадьбе и жизнь наследницы крупного состояния — посещение различных приемов и вечеров. В свободное время девушки твоего возраста посвящают себя развлечениям и поискам мужа. Так как в последнем не будет необходимости, останется только первый вариант.

Я понятливо кивнула. Хеджеф, окинув меня задумчивым взглядом, довольно улыбнулся, словно чешэр, объевшийся сметаны, и направился к выходу. Когда за ним закрылась дверь, я зашла в интросеть и написала от имени Пухыхлы:

«Есть ли счастье в золотой пещере голодного грызлоуха?»

Думалось мне, что нет.

Не прошло и минуты, как лукмобильник завибрировал в моей руки. Пришло сообщение от Лика:

«Йолина, я уже знаю о новостях в интросети. В ближайшие недели мы с тобой встретимся. Ничему не удивляйся. Я смогу найти оправдания своим действиям».

«Ты меня пугаешь», — написала я и закусила губу.

Друг мне так и не ответил, и я отправилась разбирать свои вещи. Обед и ужин мне принесли в комнату. Видимо, хозяйка особняка еще морально не была готова к встрече со мной. Я усмехалась над этим фактом, наслаждаясь готовкой местного шеф-повара. Стены давили все больше, особенно когда я думала, что там, за оградой, бушует бескрайнее море. Горький привкус заточения портил любой кулинарный изыск.

Перед сном, когда я уже переоделась в пижамную одежду, в комнату с предварительным стуком вошел брат. Блондин улыбнулся и прошел вперед.

— Как тебе новые апартаменты?

— Думала, в тюремных камерах меньше удобств и кормят хуже, — отозвалась я, и Вальд негромко рассмеялся.

— Я сейчас уезжаю в Дель-о-Рико. Буду только к следующим выходным. Отпуск закончился, а работа не ждет.

Разумеется, он же предупреждал. Только теперь отпускать его не хотелось еще больше. Если бы я знала, какие мучения меня ждут впереди, то спряталась бы в его чемодан и улетела вместе с ним.

Слухи о моей личной жизни поутихли на фоне пятого эпизода «Двенадцати претенденток на счастье», из которых осталось только семь. Теперь, пересматривая выпуск, я обращала особенное внимание на Пенни и теперь осознала, что она действительно выделялась своим спокойствием. Она заранее знала, что не вылетит, если только на последнем этапе. Мне было стыдно, что я думала о ней плохо и избегала в последнее время.

Зачем же Демио устроил этот конкурс во время покушений на него? Эти мысли не давали мне покоя, но ответы были для меня закрыты. Приходилось переключаться на темы, доступные для меня. Например, на теории в блогах о моей прежней жизни. Одна писательница даже начала писать бестселлер, основанный на моей биографии. Читая начало сего произведения, я хохотала в голос над самоуверенностью и фантазией автора. Интересно, что ей двигало, когда она решила воплотить эту идею в жизнь?

Воскресенье осталось в прошлом, и начались непрерывные будни. Жена конфьера Баровски улетела вслед за сыном, предварительно поругавшись с мужем вдребезги, а сам конфьер остался в Дикоморье, чтобы лично проследить за моим воспитанием.

Меня учили этикету, который и так был мне знаком, но по мнению нанятого учителя повторение — мать учения. Я готова была сама лично заплатить ему, чтобы он уехал отсюда. Чтобы не тратить драгоценное время, он решил заняться со мной азами, которые должна знать каждая девушка: сочетания цветов в одежде, подбор стилей для разных случаев жизни и макияж. От него я очень много усвоила, поэтому к концу второй недели была благодарна. С преподавательницей танцев мне тоже повезло: она была живая и веселая женщина, бабушка троих прекрасных внуков, поэтому могла помочь не только в управлении телом, но и мозгом.

Она часто говорила, что в жизни случаются непредвиденные обстоятельства. Не всегда все идет по нашему плану, главное, не сдаваться и верить в собственные силы. Не все слова нужно воспринимать буквально. Порой, ложь даже лучше, чем недомолвки, принятые за чистую монету. А счастье — это летящий камень, который рано или поздно упадет. Его лишь нужно поднять на руки и бросить заново с максимальной силой, наблюдая за его свободным полетом.

В моем распоряжении была библиотека на третьем этаже, а так же бассейн во дворе, наполненный солоноватой водой. Вечером мне разрешали спускаться с гор к морю в сопровождении охраны, и в эти моменты особенно чувствовалось ограничение моего личного пространства. Тогда я была согласна не только на помолвку, но и на брак, если он принесет мне долгожданную и необходимую свободу.

Долгие разговоры с мамой стали обыденностью. Казалось, мы никогда не были ближе, чем сейчас. С Хевальдом мы тоже вели переписку. Я улыбалась всякий раз, когда от него приходили сообщения. Нет, семью я не нашла. Но вот брата — определенно.

Так пролетели почти две недели. Был еще один выпуск конкурса невест Демио Диксандри, в результате которого девушек осталось шесть. А скоро их число уменьшится еще на одну. Делораи и Лика Локвуд были основными претендентками на руку и сердце красавца-миллиардера, им немного уступала Валэнтелла Юдинова.

В воскресенье вечером был назначен благотворительный прием. В прессе он вызвал не меньше ажиотажа, чем предшествующей ему выпуск «Двенадцать претенденток на счастье», вследствие которого осталось четыре красавицы модельной внешности и одна Пенни Куперт.

Накануне я дала отцу согласие на помолвку. Я устала от заточения, для меня оно было подобно смерти. После новостей о романтических отношений Йолины Зеалейн, некогда участницы конкурса невест Диксандри, и таинственного наследника «Корунских интросетей» рейтинг алмазной выставки резко подскочил.

Осталось только пережить её.