Глава 19

— Йолина, — позвал меня Вальд, войдя в открытые двери, и я обернулась к нему.

Мы находились в городском доме семьи Баровски в Дель-о-Рико. Внизу суетились организаторы и прислуга, заканчивая последние приготовления к приему гостей. На дом были вызваны стилисты и модельеры, которые довели мой образ до совершенства.

Сейчас на мне было платье с открытыми плечами и жестким корсетом бледно-зеленого цвета. Пышная юбка доходила до колена, ложась мягкими складками. На ногах — белые туфли со шнуровкой на щиколотке. Волосы собрали наверх, сделав спереди гладкий начес, а сзади закрепив шпильками в «ракушку». Из украшений тонкие атласные перчатки, жемчужные серьги, браслет и колье, завершающие образ элегантной наследницы семьи Баровски.

Только вот каждая жемчужина напоминала мне о тех, которые прятались в чемодане, чей перламутр по красоте мог затмить самые сверкающие бриллианты.

— Ты что-то хотел, Вальд? — спросила я, обернувшись.

Брат прошелся взглядом по моей фигуре, одобрительно хмыкнув. Я ему ответила тем же действием. Баровски-младший выглядел великолепно в любой одежде. Он предпочитал светлые тона, вот и сейчас серебристые брюки идеально сидели на стройных длинных ногах, а белоснежную рубашку прикрывал в тон к брюкам жилет. Из маленького кармашка выглядывала шатленка, уходя застежкой за изнаночную часть.

Брат развел руки в сторону и горделиво спросил:

— Хорош?

Сапфир-артефакт, идеально подходящий к глазам, блеснул в правом ухе. Светлые волосы сегодня были уложены на бок и приглажены. Он был красив и сам об этом знал.

— Хорош, — подтвердила я. — Ты пришел, чтобы сопроводить меня на вечер?

Лицо мужчины приобрело оттенок раскаяния.

— Как раз наоборот. Собирался, но планы резко изменились. Пришел предупредить, что не смогу быть рядом в самый ответственный день, — он поморщился. — Нужно помочь одной пухыхле-глупыхле. Она опять в передрягу попала. Ты ведь не держишь на меня обиды? Мне искренне жаль, и я готов к любому наказанию!

— Над наказанием я подумаю. А кто эта птичка певчая? — с усмешкой спросила я, и Вальд отмахнулся.

— Даже не спрашивай! У меня нет терпения о ней разговаривать!

Я изумленно вскинула брови, и Баровски-младший вновь поморщился.

— Позже покаюсь в своих грехах, а теперь надо идти. Еще нужно зайти в комнату и переодеться, — сказал брат и что-то недовольно пробормотал под нос.

Хевальд ушел, забыв попрощаться. Интересно, какая птичка заманила к себе эскалана?

Чтобы скоротать время, я зашла в интросеть. Здесь обсуждались «Двенадцать претенденток на счастье», от которых осталось только пять. Фавориткой у зрителей теперь была Лика Локвуд, которой перемывали косточки с особой тщательностью и, естественно, сравнивали со мной.

Новостным конкурентом конкурса был сегодняшний благотворительный вечер, главной звездой которого должны были стать не бриллианты, а Ликреций Сандеров и Йолина Зеалейн. Свою фамилию я отказалась менять напрочь, не смотря на уговоры отца.

Люди пытались вспомнить, как выглядит Лик Сандеров, но вся информация о нем неожиданным образом пропала из интросети — впрочем, здесь не было ничего удивительного, учитывая, какой компанией владеет его семья. Их бизнес построен на информационных потоках, поэтому направить вести по нужному руслу для них проще простого.

Сейчас же я была целиком и полностью на стороне жителей Хоэра. Безумно хотелось посмотреть на своего жениха хотя бы одним глазком! Я чувствовала себя кисейной девицей времен моей прапрапрапрапрабабки, когда девушек выдавали замуж по договоренности. Жениха невеста видела только в день свадьбы. И это странным образом меня забавляло. Я готовилась к встрече с неизвестностью и уже мысленно рисовала портрет этого таинственного Сандерова. Он оказался поразительно похож на Диксандри.

Раздался стук, и дверь открылась, впуская в комнату гостя в темно-зеленом дорогом костюме, выполненном в схожем с моим платьем стиле. Лик. Мой Лик, а не жених. Блондин расплылся в широкой улыбке и протянул ко мне руки. Я легко обняла друга и быстро отстранилась.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я. — Скажи, есть ли место, куда ты не проникнешь? Мне кажется, что даже пятигорн тебе под силу. Почему ты еще не слил великую магическую тайну, хранящуюся за его стенами?

Оператор рассмеялся, и я улыбнулась.

— В любом случае, я рада, что ты пришел.

— Я тоже рад, — тихо ответил друг.

— И где мой сюрприз? — уперев руки в бока, спросила я.

— Сюрприз? — удивленно переспросил он, а потом понятливо закивал. — А-а, вспомнил! Он будет, но позже. Скажи, а ты бы простила человека, который утаивал от тебя незначительную информацию, чтобы быть с тобой рядом?

— Если она незначительная, то однозначно, — уверенно ответила я. — А ты что-то от меня скрываешь? Есть у меня смутные подозрения, что ты тот самый Сандеров.

— С чего такое предположение? — изумленно спросил друг, и я рассмеялась, легонько стукнув оператора по плечу.

— Успокойся, я не серьезно! Если бы ты был им, Демио однозначно не допустил бы тебя к отбору. Хотя знаешь, сейчас я припоминаю кулинарный конкурс, когда ты спрятался за пределами съемочной площадки, стоило Клею Сандерову приблизиться к нам…

— Йолина, — со смехом оборвал мою речь Лик и подал мне руку. — Идем в зал. Там уже ждут.

Я посмотрела на ладонь оператора. А вдруг мои мысли вовсе не шутка? Может ли Лик быть тем самым таинственным женихом? Он ведь так и не ответил, но и я не настаивала, потому что такое предположение казалось мне за гранью разумного. Вложив свою руку в ладонь блондина, я позволила ему вывести меня в коридор, где мы спустились к центральным дверям, откуда можно было пройти на лестницу в холле и попасть под всеобщее обозрение гостей.

Друг крепко держал мою руку, а мне все равно казалось, стоит мне сделать неосторожный шаг, как я упаду. Сегодня во мне не было уверенности, точнее, желания её вызвать. Мне хотелось попасть в рыбацкую парусную лодку, где будет Хевальд, или в уютную кухню, где можно приготовить профитроли с Демио. Мне была сейчас важна теплота сердца, а не холодные подмигивания камней в магкамерах.

Уже в коридоре можно было услышать робкие аккорды классической музыки, доносящейся из холла. У входа стояла организатор, которая окинула цепким взглядом профессионала наш с Ликом внешний вид и дала отмашку лакеям. Те открыли двухстворчатые двери, пропуская нас на широкий пролет лестницы.

Гости беседовали, разбившись на небольшие группы. Отец сразу же меня заметил, отсалютовав бокалом шампанского. Музыка приглушилась, и жители Хоэра обратили любопытные взгляды на нас. Каждый из них подметил абсолютно все детали моего туалета, даже те, о которых не догадывались модельеры. Сейчас любой мой шаг мог вызвать осуждение.

— Дорогие гости, — обратился ко всем присутствующим отец, подняв бокал с шампанским и оглядев зал, — позвольте представить свою дочь, Йолину Зеалейн, третью наследницу “Баровски-При” и ее жениха, наследника “Корунских интросетей”, Ликреция Сандерова.

Гости зааплодировали, перекрывая гомоном все внешние звуки. Музыканты заиграли с прежней громкостью, создавая иллюзию празднества. Я же боялась посмотреть на друга и увидеть там чужого человека, настолько оглушающими оказались новости. Это и был тот сюрприз, о котором он говорил перед выходом? Значит, потаенные мысли оказались верны. Шестров — это Сандеров, мой жених.

Лик сжал мою руку и повел вниз по лестнице. Я даже улыбаться не могла, лишь молча спускалась под шквал перешептываний и аплодисментов. Все взгляды были направлены на нас, и я подозревала, какую красивую и гармоничную пару они видели.

— Почему? — едва слышно спросила я.

— Хотел сделать сюрприз, — весело ответил оператор. — Согласись, получилось эффектно!

Губы дрогнули. В этом был весь Лик! Весело ему!

Разве я могу на него обижаться? В конце концов, он не притворялся богатым щеголем или, наоборот, не прикидывался тем, кем не является. Он всегда уходил от прямых вопросов по поводу семьи, отвечая расплывчато. Стоило бы догадаться, что он не из простой семьи. Но нельзя было знать, что он настолько не из простой!

— Ты мне теперь должен, Ликреций Сандеров, — прошептала я, и оператор довольно хмыкнул.

— Верну долг в день нашей свадьбы. Как тебе идея?

Совершенно не нравится. Вся эта помолвка для меня — фарс, возможность сбежать из-под присмотра. Есть люди, которых мы гипотетически можем представить в качестве любовников. Увидев Демио, я могла бы подумать, что он способен меня привлечь. Лик же был словно брат. Даже мысль о сексуальной связи с ним была мне противна.

— Мне не нравится эта идея, — призналась я. — Лик, я не собираюсь выходить за тебя замуж, да и ты, уверена, желанием не горишь. Я согласилась на помолвку ради свободы. По мнению моего новообретенного родителя, пока у меня есть жених, он частично несет ответственность за меня. Отец успокоится и даст мне право выбора. Ты ведь позволишь мне быть твоей мнимой невестой?

— Мнимой? — переспросил Лик, нахмурившись.

Мы подошли к нашим отцам, поэтому его вопрос остался без ответа. Клей Сандеров выглядел немногим старше Шестрова, который внешне был похож на мать. Конфьера Лизьена раздавала приветливые улыбки и явно гордилась своим сыном, которым теперь можно было похвастать. Я же постепенно осознавала, кем является Лик.

Он наследник одной из крупнейших компаний Хоэра. Я всегда задавалась вопросом, почему он работает только оператором, а не ведущим? Он действительно никогда не попадался под объективы, видимо, чтобы не создавать лишних проблем отцу. Шестров перевелся к нам на последнем курсе, неизвестно из какого университета, ясно лишь, что с другой стороны Хоэра. И Лик действительно родился далеко отсюда. Мозаика понемногу складывалась, и я должна была признать, что была слепа относительно своего друга.

Родители тем временем представляли нас своим бизнес-партнерам. Лик придерживал меня за талию, зачастую отвечая от имени нас обоих. Я не возражала, к неудовольствию отца ограничиваясь лишь рублеными репликами.

— Она все еще не может поверить в свое счастье. Йолина так долго искала своего отца, что сейчас ей все кажется чудесным сном, — безбожно солгал отец, но я и это проглотила.

— Эта Йолина вовсе не та, которую мы узнали благодаря конкурсу невест Демио Диксандри, — заметил один из гостей, вызвав недовольство конфьера Баровски. — Она робка и молчалива.

— Но и эта Йолина может столько же рассказать о грызлоухах и, быть может, натравить одного из них на своих недругов, — моментально отреагировала я, и все рассмеялись не очень удачной шутке, которая изначально была угрозой.

Разговор непринужденно продолжился. Я отвернулась, восторгаясь роскошью приема, когда взгляд выхватил знакомую высокую фигуру в толпе. Карие глаза неотрывно глядели на меня, и я, пойманная их манящей силой, застыла ширшунчиком. Рука Лика на талии мгновенно показалась тяжелой.

— Забудь о нем, — шепнул друг, проследив за моим взглядом. — Он бросил тебя, когда мог сделать своей.

— Скажи, он знал, кем ты являешься? — проигнорировав предупреждение Сандерова-Шестрова, спросила я.

— Какая теперь разница? Знал и помог остаться на конкурсе. Его логику мне не понять. — Лик фыркнул и вновь обратил свое внимание на гостей.

Отец попросил пройти всех в гостиную, где сегодня был установлен подиум. Мы с Ликом так же направились туда, заняв свои места в полукруглом зрительском зале. Я все время чувствовала внимательный взгляд карих глаз. Он или не он слил информацию в интросеть?

Начался показ. Девушки в дорогих бальных платьях выходили на сцену, показывая во всем великолепии бриллиантовые украшения. Они сверкали и переливались, заставляя женщин жадно подаваться вперед и ловить взглядом каждый отблеск бриллианта. Мужчины оценивали красоту парюр и, сложив ногу на ногу, обдумывали, что можно подарить жене, что матери, а что и любовнице. Как правило, такие дорогие вещи дарят исключительно женам, чтобы деньги оставались в семье. Я же прикидывала, кто и на сколько сегодня готов раскошелиться.

А потом появилась она. Невероятной красоты голубая парюра. Колье состояло из россыпи камней, собранных вокруг трех голубых — два по бокам меньшего размера, и один в середине — крупный и пропускающий сквозь себя свет. Благодаря белому золоту, тонкому и ветвистому, красоту бриллиантов ничего не затмевало. Серьги были длинными и висящими, в форме растущего дерева, корнем которого являлся ограненный в форме куба камень. Может, создатель и не вкладывал в произведение такой глубокий смысл, но я его здесь увидела: самое чистое и сокровенное прячется глубоко внутри, в корнях. Завершающим элементом набора было простое кольцо, но вновь красота и прозрачность голубого алмаза заставляла замирать и не отводить от него взгляд.

— Тебе она нравится? — тихо спросил Лик, и я кивнула. — Начальная стоимость двадцать миллионов тирлингов. Самый дорогой экспонат на сегодня. Хочешь, я тебе его подарю?

— Я сама могу его купить, — уверенно заявила я и наклонилась ниже. — Лик, наша помолвка — фарс. Не хочу быть тебе обязанной. Свои расходы я в состоянии оплатить сама.

— Ты выиграла всего сто миллионов.

Я едва не хмыкнула. Как же меняются приоритеты! Раньше и мне, и Лику, судя по его реакциям, сто миллионов казались баснословной суммой!

— Демио заплатил в десять раз больше положенного. Так что я все же куплю парюру сама, — ответила я.

После представления всех пяти моделей начались торги. Суммы доходили до пятисот миллионов тирлингов! Я даже не представляла, сколько это будет весить в монетном эквиваленте. Должно быть, займет весь этот дом! И даже двор.

Когда в качестве лота вывесили мою парюру, я оживилась. Опыта подобных торгов у меня не было, но мне уже очень хотелось «повоевать» за свой приз. Аукционист назвал первоначальную сумму и стукнул молотком.

— Тридцать, — предложила я, и сумму быстро перебили, поэтому пришлось предлагать следующую: — Пятьдесят.

Вновь перекрыли. Так голубая парюра всего за десять минут перевалила за семьсот миллионов, и я одумалась. Зачем мне какое-то украшение, которое мне даже одеть будет некуда? В конце концов, я не готова заплатить такие деньги.

— Восемьсот, — неожиданно сказал Демио, который до этого хранил молчание.

В зале зашептались. Все взгляды скрестились на мне, ожидая от меня следующего хода. Демио встретился со мной глазами, и в них читался вызов. Мол, давай, попробуй сказать своё слово. Что-то внутри меня дернулось, и я захотела ему ответить.

— Восемьсот пятьдесят, — назвал следующую сумму я, и зал застыл в ожидании ответа.

Что будет, если я уступлю? Проиграть Демио не стыдно, но мысль о том, что эту парюру будет носить кто-то другой, убийственна. Нет, убийственна другая мысль: этим «кем-то» будет будущая жена Демио Диксандри.

— Миллиард, — объявил водный маг.

Он ждал от меня вызова. Ждал и не мог дождаться, а стуки молотка все продолжались. Наконец, с третьим ударом аукционист объявил, что последний лот уходит конфьеру Диксандри. Аукцион подошел к концу.

Всех поблагодарили за участие и попросили покупателей пройти в кабинет для контактной информации, чтобы завтра можно было обсудить сделку. Я немного расстроилась, но пирожные у банкетного стола быстро сняли напряжение. Теперь гости в зале обсуждали не нашу с Ликом помолвку, а прошедшие торги, особенно им запомнилось противостояние «бывших любовников».

Интересно, когда это я из потенциальной невесты успела переквалифицироваться в «бывшую любовницу»? Но толпе рот не заткнешь, можно лишь умело увести их разумы с верного пути, поэтому я решилась на вызов.

Попросив оркестр сменить сонату на выбранную мной мелодию, я повела Лика в центр зала. Тот был удивлен, но в глубине его глаз притаились смешинки. Он бы не был моим лучшим другом, если бы не просчитывал все мои причуды наперед. Мы начали танцевать под удивленными взглядами общественности, которая должна была забыть наше с Демио противостояние. Пусть с этого вечера они унесут именно эту информацию, а не предыдущую.

Интересно, кто же все-таки слил в сеть информацию о моей связи с семьей Баровски? Неужели никто не может вычислить того журналиста, кто все так красиво обставил? Есть ли смысл просить Лика помочь в поисках? В конце концов, он не последний человек в интросети.

— О чем задумалась? — спросил друг, и я пожала плечами.

— Ты сможешь выяснить, кто слили информацию в сеть?

Сандеров-Шестров напрягся, и я приподняла одну бровь. Неужели оператор что-то скрывает? Впрочем, я уже ничему не удивлюсь после того, как Лик оказался моим названным женихом. Может быть, он прикрывает Демио, оказывая ему ответную услугу? Ведь в прошлый раз Диксандри пошел ему навстречу и допустил к участию в конкурсе в качестве оператора.

— Нет, — ответил друг, расслабившись. — Демио не смог выявить его, и я не смогу. Ты не злишься на меня за мой обман? Помнишь, я тебе говорил по лукмобильнику, что мы скоро встретимся? Я уже тогда продумывал ходы, как бы лучше нам с тобой пересечься. Но отсюда до моего дома далеко, а в это время я как раз был там. Поэтому и не смог прилететь сразу.

— Понятно, — отозвалась я, посмотрев поверх его плеча на Демио, неотрывно смотрящего на меня. Догадавшись, что могу быть поймана за подглядыванием, я поспешила отвести взгляд.

— Но это еще не все, Йолина. Я приготовил для тебя еще один сюрприз, о котором говорил в последнюю неделю твоего участия в конкурсе.

— Так сегодня был не тот сюрприз, о котором ты говорил? Неожиданно. Что же ты еще приготовил мне, Лик? Если это будет еще один обман, то я не уверена, что так легко смогу простить тебя.

— Нет, это связано не с обманом, — смущенно пробормотал оператор и постарался улыбнуться. — Просто доверься мне. Завтра или послезавтра я зайду за тобой, и мы прогуляемся кое-куда.

— Хорошо, — легко согласилась я, и вновь наткнулась взглядом на Диксандри, но на этот раз он не смотрел на меня, поэтому я легко перевела взор на других гостей сегодняшнего вечера.

А если бы обманул меня он, представившись обычным парнем, а оказавшись миллиардером, смогла бы я так же легко простить его? Не уверена. Перед этим бы закатила истерику, спросила бы у него за все, а потом бы неделю обижалась, заставляя исполнять каждую мою прихоть. Почему? Потому что это был любимый мужчина. Самым дорогим всегда приходится выслушивать наши истерики, потому что раны, нанесенные их словами, заживают дольше всех.

Лик был другом, я бы даже назвала «подружкой», но никак не любимым мужчиной, которому я могла закатывать истерики. Демио — другое дело. Рядом с ним я запросто выхожу из себя, поэтому почла бы за радость потрепать ему нервы. Переходя во взрослый возраст я все больше понимала необходимость в муже, а не в лучшем друге.

— Почему мне кажется, что мыслями ты далеко отсюда? — с обидой в голосе спросил Лик, сжимая крепче мою ладонь в своей руке. — Йолина, нам о многом предстоит поговорить, но пока рано. Я умею ждать.

Я же ждать совсем не умела, поэтому, как только мелодия отыграла свои последние аккорды, я поспешила извиниться и покинуть прием. Лик проводил меня до моей комнаты, а потом ушел. Я стояла в коридоре и смотрела ему вслед, не в силах признаться себе, что хотела бы сейчас видеть другого мужчину.

Того, который предал мои чувства. Того, который посчитал меня неподходящей парой. Того, по кому сердце обливается кровью. И того, кто возможно разрушил мою жизнь вмешательством в неё.

Я не могла разгадать причины поступка Демио и его хлестких слов, сказанных в тот вечер. Они отзывались набатом в голове. Он заставил меня влюбиться, а потом отобрал у меня мечту. Потаенную мечту, что он когда-нибудь назовет меня своей женой.

Намного легче думать, что он вовсе никогда не любил меня, возвести его в ранг злодея, чем признать, что он никогда не будет со мной по чьей-то вине. Так тоска и боль смешаются с неоправданным ожиданием, и я перестану любить этого мужчину.

Смогу ли позже кому-нибудь подарить такие же сильные чувства? Сейчас кажется, что нет. Но время ведь быстротечно, когда-нибудь оно унесет и мою печаль.

Прямо по коридору был балкон, который подсвечивался магическими фонарями. Я прошла вперед, вцепившись пальцами в парапет и вдыхая свежий воздух. Несколько звезд уже зажглись на небосводе и теперь молчаливо ожидали своих подруг. А те, проказницы, все не спешили объявляться. Многие из них можно будет увидеть только под утро.

— Когда я был молод, мечтал достать звезду с неба, — раздался голос Демио позади меня, и я резко обернулась.

Пальцы на парапете побелели, так сильно я сжала их. Диксандри был как всегда великолепен, и я успела позабыть, какой маленькой себя чувствую рядом с ним. Когда увидела первый раз, испугалась его мощной фигуры, подумав, что такой человек может раздавить и не заметить. Сейчас же выходило так, что именно рядом с ним я не чувствую страха.

— А сейчас? — невольно спросила я, ругая своё любопытство за поспешность.

— А сейчас, — задумчиво ответил Демио, переведя взгляд с неба на меня, — сейчас я звезду желаю зажечь.

И правда. Пока мы слишком молоды, хотим объять весь мир, забрать у него частичку для себя, доказав, что мы этого достойны. Взрослея, мы понимаем, что намного важнее отдать, навсегда сохранив память о себе, даже если о нас будет помнить только один человек.

— Мне пора, — тихо сказала я и попыталась пройти мимо, но Демио взял меня за запястье, не отпуская. — Что ты делаешь?

— Не могу на тебя насмотреться.

— Если бы не мог, не отпустил бы, — резонно возразила я, с трудом сдерживая порыв расплакаться у него на груди.

— Ты не понимаешь…

— Так объясни!

— Не могу, — глухо отозвался маг воды. — Это небезопасно для тебя. Просто поверь, если бы я мог, я бы все изменил. Ты небезразлична мне, Йолина.

— Зачем ты мне это говоришь? Что пытаешься этим от меня добиться? Если ты не забыл, в зале меня ждет жених.

— Ликреций? — с усмешкой переспросил Демио. — Брось, детка, ты сама прекрасно осознаешь, что ему не стать твоим мужем.

— А кому стать? — с вызовом спросила я, приподняв выше подбородок и вырвав свою руку из хватки мужчины. — Тебе?

— И только мне, — подтвердил этот нахальный миллиардер, а я так и открыла рот, не в силах возразить. — Просто не принимай поспешных решений и дождись меня, прошу. Осталось совсем недолго.

Этот разговор заводил в тупик мои умозаключения. Я небезразлична ему? Тогда почему?.. Мне сложно понять Демио, и его слова, сказанные у ворот его дома, нельзя оправдать. Чего мне ждать? Когда на небе зажжется новая звезда? Он говорит, что будет моим мужем. Это сон или явь?

— Ты обнародовал информацию о моей связи с семьей Баровски? — упрямо спросила я.

— Если я, сможешь ли простить? — с усмешкой спросил он, плотно сжав губы.

— Тебя нет, — заявила я, полная своего гнева.

Неужели это и правда он? Я до последнего верила, что Дискандри не имеет к этому никакого отношения! Он же обещал!

— Я так и знал, — глухо произнес Демио и отвернулся, вцепившись пальцами в парапет. — Ты готова простить любого, но не меня. В чем же я так провинился? Не могу понять. Все время пытаюсь найти баланс между тобой и своими проблемами, но не могу. Ты сама отворачиваешься от меня.

— Хочешь обвинить во всем меня, Демио? Это я тебя совершенно не понимаю! Я устала. Хочешь ты этого или нет, но Лик мой жених. Выйду ли я за него замуж, касается только нас двоих.

— Вот как? Так легко вычеркнуть меня из своей жизни? — вновь повернувшись ко мне, со злостью спросил миллиардер.

— Легче простого! Я устала от твоих загадок! — воскликнула я, всплеснув руками и отшатнувшись. — Я больше не могу тебя слушать! Твои слова сбивают с толку, дезориентируют, и я становлюсь словно слепой. Если бы ты действительно хотел меня защитить, как утверждаешь ты, то давно женился бы на мне. Я постоянно жду и жду, а сама не понимаю, чего!

Я замолчала. На губах водного мага проступила легкая улыбка. Кажется, он был счастлив моему неожиданному признанию. Я же покраснела, отвернувшись. Неужели я сказала вслух, что хочу за него замуж? О чем я только думала в эту минуту?

— Прощай, Демио, — кинула я, но мужчина резко схватил меня за руку, притянув к себе, и накрыл мои губы своими.

Мое тело было неподвластно мне, хотя наверное, все же мне был неподвластен мой мозг, который отчаянно желал ласк этого невозможного миллиардера. Его руки блуждали по моему телу, задирая юбку и оглаживая бедра. Я поддалась настроению вечера, выплескивая свою ярость и непонимание в страстном поцелуе. Слишком мало воздуха и много мыслей. Хотелось наклонить голову на бок и вытрясти из неё все лишнее, чтобы не мешало наслаждаться чудесным упоительным моментом.

Демио прикусил нижнюю губу, дав нам время захватить еще воздуха, и вновь углубил поцелуй, лишая меня возможности одуматься и отодвинуться. Я сама положила руки ему на грудь, расстегнув пиджак и сквозь ткань рубашки оглаживая стальные мышцы. Мы вновь оторвались друг от друга и теперь встретились глазами. Его руки по-прежнему покоились на моих бедрах, пробравшись под юбку, и мне не хотелось их убирать. Понимая, что веду себя неразумно, я не могла ничего изменить в этом моменте. Мой невыносимый миллиардер захватил меня в плен своих чар.

Демио, поцеловав меня в щеку, перевел взгляд в сторону. Я проследила за ним и наткнулась на ошеломленного Шестрова-Сандерова, наблюдающего за нами. Если бы я уже не была разгорячена страстными поцелуями, то покраснела бы. Сейчас же я просто отвернулась, убрав руки Диксандри со своего тела, и сделала шаг назад.

— Тебе лучше уйти, — прошептала я, обращаясь к Демио.

Маг воды дотронулся до моей щеки, но я дернулась, не давая ему закончить мучительную ласку. Вздохнув, будто признавая своё поражение, миллиардер направился на выход, задержавшись возле Лика.

— Не строй из себя святого, Сандеров, — бросил он ему и быстрым шагом направился по коридору.

Шестров подошел ближе, постаравшись беззаботно улыбнуться.

— И за что ты его так любишь?

— Наверное за то, что любить его сложно, — задумчиво ответила я, дотронувшись ладонями до своих щек. — Теперь точно пойду спать. Спасибо тебе за сегодняшний вечер, Лик. Надеюсь, наш договор о мнимой помолвке остается в силе? Ты ведь понимаешь, что отец меня так просто не выпустит. Он найдет рычаги давления на меня.

— Не беспокойся, всё будет хорошо, — заверил меня друг.

— Спокойной ночи, Лик.

Он неопределенно кивнул, застыв. За время нашей дружбы я так и не смогла разгадать, что творится в голове этого мужчины. Развернувшись, направилась в свою комнату. И только закрыв дверь, почувствовала, как напряжение сегодняшнего вечера спадает с моих плеч.