Глава 11

Сбежала. Я снова от него сбежала. Просто потрясающее умение держать себя в узде, Мышкина. Поздравляю, аплодирую сама себе стоя! Нет, мне нужно держаться от Львова подальше. Ему здесь скучно, он ищет способы скрасить собственный досуг. Да, обычно люди выбирают для этого что-то вроде вышивания, уборки, занятий спортом или, на худой конец, просмотра телевизора. Но что поделать, если хобби Артёма Викторовича – это секс? И мне даже немного жаль, что я никогда не узнаю, каково это – заниматься любовью с человеком, к которому действительно лежит душа и тянется тело. Со скучным Андреем у нас скучный секс. Скучный и крайне редкий. Тогда как от близости Артёма Викторовича кружится голова и искры летят из глаз. А ведь я действительно глупая мышка, которая тычется в лапы льва, думая, что каким-то образом может контролировать ситуацию. Но правда в том, что этот лев сожрёт меня в любой момент, если захочет. Только вот он этого, почему-то, не делает. Не то чтобы я настаивала, конечно… Просто странно. Ведь я знаю Артёма Викторовича достаточно давно и успела выучить его привычки. Он не церемонится с женщинами. В его отношениях всё предельно ясно и прозрачно: «Привет, как дела? Может, займёмся сексом? Ты была великолепна, я перезвоню тебе…никогда». Для меня такой расклад вообще немыслим. Я не могу вот так – поверхностно. Прижав к себе Бурана, засыпаю с этими гнетущими мыслями… Утром следующего дня спускаюсь на кухню. Артём Викторович уже сидит за столом и ест тушёнку прямо из банки. – В общем, Мышкина, – взмахивает одухотворённо ложкой в воздухе, – я тут подумал и решил: идти до ближайшего населённого пункта не вариант. – Но мы… – Всё замело. Даже дороги не видно. Мы заблудимся, уж поверь. Я вчера едва отыскал путь домой. Ставлю чайник на плиту и бросаю через плечо, не оборачиваясь: – А что, если нас не найдут даже после того, как буран прекратится? Кто вообще будет нас здесь искать? – Ну, тебя может и не будут, а вот моё отсутствие не сможет остаться незамеченным. – О, конечно, ваши многочисленные Джульетты наверняка поднимут такой хай, что нас сюда прилетит спасать сам президент. – Вообще-то, я имел в виду родителей, но да, – подмигивает. – Джульетты тоже. – То есть мы можем застрять тут на Новый год? – Вполне вероятно. – Нет, нет, только не это… – Хватаюсь за голову. – Это катастрофа! – Мышкина, да брось! Будет круто. – Мне не нужно круто, мне нужно домой! Артём Викторович нервно дёргает щекой. – Скучный Андрей, я помню. – Новый год – семейный праздник! Я привыкла отмечать его в кругу самых близких. С ломящимся от салатов столом, пушистой нарядной ёлкой и фейерверками. Уж простите, что меня не устраивает ваш вариант. – Это решаемый вопрос. Еда – есть. Ёлок – целый лес. А в подвале лежит ящик петард и салютов. – Нет! Ну, как вы не понимаете?! – Понимаю, – мрачно. – Понимаю, что ты хочешь рискнуть жизнью, чтобы попасть домой. Но я не позволю, поняла? Я всё же надеюсь, что когда ветер утихнет, связь станет лучше. Тогда мы сможем дозвониться в спасательную службу и выберемся отсюда. – А если связи здесь вообще нет? – Не унимаюсь. – Такое, конечно, тоже возможно. Но всё же чаще её отсутствие связано с сильным ветром. Связь может быть капризной: на первом этаже её нет, а на втором – ловит. Замечала такое явление? И тут меня осеняет. Идея бьёт в голову точным хуком справа. – Артём Викторович! А что, если мы залезем на крышу? Львов отрицательно качает головой. – Исключено. – Но мы можем забраться повыше… – Там всё обледенело. – Но если нам удастся поймать связь, мы сможем позвонить спасателям прямо сейчас! – Настаиваю. Артём Викторович зло сжимает челюсти. – Нет, я сказал! – Мы обязаны попробовать! Я должна вернуться в Москву до Нового года! – Я понимаю, что ты очень торопишься к своему скучному Андрею, но давай не будем терять здравый смысл, хорошо? – А я и не теряю! Это вы ведёте себя так, будто вам нравится здесь торчать! Я пытаюсь вытащить нас из этой дыры! Артём Викторович вдруг теряет терпение. – Да иди! Иди, Мышкина, куда хочешь! – Рычит рассерженно. Да так резко, что я вздрагиваю. Внутри всё сжимается от очередного укола обиды, но я не подаю виду. Вместо этого быстро и молча одеваюсь, хватаю телефон и выхожу на улицу. Обхожу дом по кругу, надеясь найти лестницу, но ничего, конечно, не нахожу. Значит, полезу так. Начинаю карабкаться по наружным подоконникам. Ботинки соскальзывают, руки мёрзнут, но я тащусь выше. Цепляюсь за выступы досок, поставленных ребром. Бросая взгляд вниз, очень своевременно вспоминаю, что не слишком-то хорошо отношусь к высоте. Внизу пушистые сугробы, и, наверное, я не убьюсь, если рухну отсюда. Но падать всё же не хочется. Карабкаюсь выше. И ещё чуть-чуть… Вот, наконец, крыша! Распластавшись по покатой поверхности, привожу дыхание в норму. Вытягиваю телефон к небу, пытаясь поймать хоть одну полоску связи, но… Ничего. Увы… – Мышкина! – Доносится с земли. – Какая же ты дура, Мышкина! Слезай немедленно оттуда! – Нет уж! – Огрызаюсь, продолжая тыкать телефоном в небо. Выпрямляюсь в полный рост. – Если вы не хотите пошевелиться, чтобы мы выбрались отсюда, то придётся всё брать в свои руки! – Ты сейчас упадёшь, переломаешь себе всё, и не будет у тебя ни рук, ни ног! Что ты потом будешь делать?! – А вы всё переживаете, кто же вам кофе будет носить и бумажки с одного края стола на другой перекладывать, да?! – Взмахиваю раздражённо телефоном, пошатываясь на нетвёрдых ногах. Артём Викторович сдавленно ругается сквозь зубы. – Так, Мышкина, всё… Ты давай это… Не кипятись, – его голос звучит уже куда мягче, но напряжение в нём всё равно слышно. – Аккуратно. Смотри под ноги и двигайся очень осторожно. Ты меня поняла? Но я уже на взводе. – Да чтоб вы знали, Артём Викторович, я вас тоже не могу терпеть! – Кричу. – Нет, даже не так! Я вас терпеть не могу! Поняли?! – Понял я, понял… – Вы мне так надоели, Артём Викторович, что вот вернёмся в Москву – я уволюсь! Клянусь вам! Уволюсь! Вы – деспот! – Мышкина, заткнись и спускайся! – Да я вас вообще… Вообще… – Пыхчу от злости. Машу угрожающе кулаком Артёму Викторовичу вниз. Опорная нога проскальзывает. Руки рефлекторно раскрываются в воздухе для баланса, но крыша ледяная, и я всё же теряю равновесие. Ещё секунда – и меня неумолимо тащит вниз. А внизу сугробы и Артём Викторович, который замер в напряжении с лицом, обещающим прикончить меня, если выживу! В голове только одно: вот это ты попала, Мышкина…