Глава 13

Бегу в подвал. Здесь густо пахнет сыростью и каким-то старым железом, но я сейчас не обращаю внимания ни на что, кроме собственной цели. Я только что целовалась с Артёмом Викторовичем, и это, конечно, потрясающе нелепо. Но вертолёт! Вертолёт, Люба! Это сейчас важнее всего! Коробку с фейерверками я нахожу практически сразу, её ни с чем не спутаешь. Большая, с цветными изображениями взрывов в ночном небе. Наверное, этим фейерверкам сто лет в обед, но выбора у нас всё равно нет. Остаётся лишь надеяться, что они не отсырели здесь и всё ещё функционируют. Хватаю коробку и тащу её наверх. Тороплюсь. На лестнице спотыкаюсь. Давай, Люба, быстрее, пока ваш шанс выбраться отсюда не улетел! Коленкой подталкиваю коробку на последнюю ступеньку, вцепляюсь в неё покрепче и толкаю дверь. Закрыта… Налегаю на неё плечом, но ничего не происходит. Пинаю ногой, луплю кулаками. Дёргаю истошно ручку, но всё бестолку. Заперто. – Артём Викторович! – Воплю. – Артём Викторович! Спасите! Откройте! С той стороны доносится звук быстрых шагов и раздражённый голос. – Мышкина! Ты там застряла, что ли? – Застряла! Открывайте дверь! – Так она не заперта. Я снова дёргаю ручку. – Заперта! Это вы её закрыли? – Заняться мне нечем больше! Проверь, может, там задвижка какая-нибудь упала. Задвижка! Отличная мысль. Кладу коробку на ступеньку и ощупываю дверь, но нет, ничего. Ни задвижки, ни шпингалета, вообще никаких намёков на препятствия. – Артём Викторови-и-ич! – Жалобно скулю. – Да что ты там делаешь? У нас вертолёт улетает, а ты заперлась! – Я не запиралась! – Паникую. Вертолёт, конечно, скоро исчезнет. И наше спасение вместе с ним. Черт, Мышкина! Как же так?! Ещё несколько минут мы с Артёмом Викторовичем пытаемся скоординировать наши усилия. Наконец, с громким треском дверь открывается. – Видимо, язычок заклинило, – ворчит Львов недовольно, – Зачем ты вообще её закрыла? – Не закрывала! Более того, я уверена, что оставила дверь распахнутой… Хватаю коробку с фейерверками и прямо в пижаме, босиком, выбегаю на крыльцо. Воздух обжигающе холодный, звёзды кажутся совсем близко, но звука вертолетных лопастей я больше не слышу. – Они улетели. Всё, Мышкина, поздно. – Неправда! – Выхватываю зажигалку из его руки и чиркаю колёсиком, поджигая фитиль. – Они нас увидят! Они вернутся! Втыкаю фейерверк в снег на перилах. Артём Викторович лишь молча качает головой. Первый снаряд взмывает в небо и взрывается разноцветными шарами: красный, зелёный, золотой… Стою, задрав голову, и смотрю туда, в холодную пустоту. Сердце бешено колотится. Потом взрывается ещё один. Ещё. Всё выше и ярче. Но кроме оглушающих звуков взрывающегося в ночном небе фейерверка не слышно больше ничего. Артём Викторович стоит рядом, скрестив руки на груди и просто выжидает, когда истлеет мой энтузиазм. – Мышкина, они не вернутся. Мы опоздали. Идём в дом, – говорит он тоном, который подразумевает, что возражения не принимаются. Но я не двигаюсь. Стою на месте, обнимая себя за плечи, и смотрю в тёмное небо, будто силой мысли могу притянуть обратно этот вертолёт. Где-то внутри всё сжимается – нет, не от холода. От осознания, что мы вот так глупо и нелепо упустили свой шанс вернуться домой. Новый год, вся моя идеальная скучная схема жизни, где всё по порядку: Андрей, предложение, предсказуемое счастье… Всё это улетело вместе с железной птицей. – Вернись в дом, – повторяет Артём Викторович с нажимом. Не отвечаю. Поднимаю одну ногу, грея замёрзшие пальцы о собственную щиколотку. – Ну почему ты такая упрямая, Мышкина?! – Ворча, Артём Викторович подхватывает меня поперёк талии и закидывает на своё плечо. Заносит в дом. – Отпустите! – Всё, хватит с тебя героизма. Нагулялась. Его шаги глухо отдаются в моих ушах, как какой-то убаюкивающий метроном. Половицы скрипят под весом наших тел, а тепло дома обволакивает меня, вытесняя ледяной холод улицы. – Могла бы хотя бы раз послушаться, – бормочет Львов, опуская меня на диван и бережно закутывая в плед. – Я просто… – Начинаю, но замолкаю. Что сказать? Что я не хотела упускать шанс? Что этот чёртов вертолёт для меня был больше, чем просто транспорт? – Мне нужно вернуться, чтобы… – Чтобы принять предложение скучного Андрея под бой курантов. Помню. Резко поворачиваюсь к Львову. Тот смотрит на меня спокойно, почти мягко, но его глаза сверлят насквозь, будто он читает мои мысли. – Всё будет хорошо, Мышкина, – тёплая ладонь торопливо пробегается по моим растрепанным волосам. – Смотри, небо уже гораздо чище, чем вчера. А это значит, что утро начнётся с новых возможностей.