Глава 16

Ёлка стоит в центре гостиной. Кривовато стоит, но это неважно. Мы с Артёмом Викторовичем наряжаем её подручными средствами: моими лентами для волос, сушёными дольками апельсина и даже прищепками. Артём Викторович прикрепил несколько крупных пуговиц, которые оторвал со своего пиджака, заявив, что они всё равно не держались как надо. Буран ходит вокруг, изредка прихватывая лапой пушистые ветки, от чего ёлка слегка покачивается. – Он её сейчас уронит, – ворчит Артём Викторович. – Не уронит, он у нас аккуратный! – Хлопая кота по пушистой попе. Убегаю на кухню, чтобы проверить наш Новогодний ужин. Сковородка издаёт подозрительное шипение, но я успеваю спасти её содержимое. Наливаю в два стакана вишнёвый компот и несу в гостиную. – Вот, держите. – Протягиваю стакан Артёму Викторовичу. Он принимает его, садится на диван и смотрит придирчиво на ёлку. – Знаешь, – задумчиво вертит стакан в руке. – А недурно. – Что именно? – Присаживаюсь рядом. – Всё это. Ёлка. Мы с тобой тут. Даже Буран. Как-то… Уютно. – Мажет по мне странным взглядом. – Да, уютно. Молчим. Мне хочется как-то поддержать общение, потому что я боюсь, что мы сейчас снова уйдём каждый в свои мысли. – Как вам удалось починить генератор? – А, это… У моего отца сеть автомастерских. Всё детство я провёл среди машин. Отец всегда говорил: «Тёма, мужик без инструментов – не мужик». Смеюсь, представляя пятилетнего Артёма Викторовича с серьёзным выражением лица и отвёрткой в руках. – А твой отец? – Львов устраивается на диване так, чтобы видеть меня. Подкладывает кулак под голову. – Чем он занимается? – Папа у меня инженер. Он всё время что-то чертил, писал формулы. Я, если честно, мало что в этом понимала, но он всегда говорил, что я его главное изобретение. Улыбаюсь. От воспоминаний становится тепло. Артём Викторович слушает внимательно, даже отставляет стакан в сторону. – А кем ты хотела стать в детстве? – Журналистом, – признаюсь я. – Хотела писать о людях, рассказывать их истории. – Почему не стала? – Потому что… Жизнь как-то повернула иначе. – Плохо повернула? – Уточняет, глядя на меня пристально. – Не знаю. Иногда кажется, что я не на своём месте. Мне будто вечно чего-то не хватает для счастья. Артём Викторович молчит, потом вдруг выпрямляется. – Сейчас. Подожди минуту, – он убегает, но уже через пару минут возвращается с запутанной гирляндой в руках. – Вот. Нашёл на дне коробки с фейерверками. Думаю, это как раз то, чего нам сейчас не хватает для счастья. Мы с энтузиазмом обматываем ёлку гирляндой, Артём Викторович втыкает вилку в розетку, и свет на ёлке вспыхивает мягкими, разноцветными огоньками. – Ну, разве не красота? – Выключаю основной свет в комнате. – Красота. – Соглашается. Наконец-то хоть в чём-то мы сходимся во мнениях. – Может, потанцуем? – Потанцуем? Без музыки? Но Артём Викторович уже включает что-то медленное и тихое на телефоне. Он протягивает мне руку. Осторожно вкладываю в неё свою ладонь, и мы медленно двигаемся вокруг ёлки. Свет гирлянды отражается в его глазах, музыка заполняет комнату. В какой-то момент мне становится так спокойно, что хочется остаться в этом моменте навсегда. Кладу голову на его грудь. Твёрдая сильная рука сжимает мою талию, притягивая к себе ближе. Боже… Как же приятно! Просто быть женщиной в объятиях любимого мужчины. – Настоящий Новый год, – вздыхаю. – Жаль, у меня нет подарка для вас. – А у меня для тебя есть, – Львов останавливается, прерывая наш танец. – Правда? – Правда. В моей сумке, в боковом кармане. – Хочу увидеть! – Так иди и посмотри, – разрешает он со снисходительной улыбкой. Вприпрыжку несусь наверх, в его спальню. Нахожу сумку и, порывшись в кармане, выуживаю маленькую прямоугольную коробочку, перевязанную бантиком. Пальцы мои вдруг натыкаются на что-то твёрдое, и я не успеваю одёрнуть себя. Достаю и отупело смотрю на предмет в своих руках. Рация… Тыкаю наугад кнопки, и она оживает, ловя какой-то канал связи. Слышу голоса людей, передающих сообщения. Судя по всему, какая-то служебная или спасательная частота. Так у нас всё это время был билет на свободу, а Львов молчал?! Что за хрень?.. Зло сжимая рацию в руке, спускаюсь вниз…