Глава 17

Спускаюсь вниз, твёрдо припечатывая ступни на каждый шаг. Мои пальцы сжимаются до боли вокруг рации. Артём Викторович стоит у ёлки и поправляет завиток ленточки, который никак не желает ложиться ровно. – Ну что, нашла? – Бросает через плечо. – Что это такое? – Зло выпаливаю, сжимая до скрипа зубы. Он медленно поворачивается. Его взгляд падает на рацию в моей руке. Тень напряжения набегает на его лицо, заставляя густые брови хмуро сдвинуться над переносицей. – Отдай её сюда. – Нет! Я хочу знать, что это! – Разве не понятно? Это рация, – мрачно и прохладно. – И она работает. – Работает. Мир вокруг меня покачивается. – Откуда она у вас? Зарываясь пальцами в волосы, Львов отворачивается к окну. – Нашёл в подвале. – И решили не делиться находкой? Почему? Молчит. Вижу только, как плечи его, обтянутые белоснежным джемпером, напрягаются сильней прежнего. – Значит… – мой голос звучит как чужой, – мы всё это время сидели здесь просто так. Мы торчали здесь, имея в руках работающую рацию, через которую можно было вызвать помощь, но вы разыгрывали комедию! Зачем?! Снова молчит. – Мне нужен ответ! Что… Почему, Артём Викторович?! Львов поворачивается. Набирает в лёгкие воздух. – Мышкина, я… – Вы решили разрушить мою жизнь?! – С раздражением перебиваю. – Зачем? Вы же знали, как важно для меня вернуться домой! Он делает шаг ко мне, но я отступаю. – Ты сама не знаешь, чего хочешь от жизни, – резко, хлёстко. И глаза его высверливают дыру мне между глаз. – Я просто пытался помочь. Хотел уберечь тебя от этой ошибки. – От какой ошибки? – Кричу. – От какой ошибки, Артём Викторович?! – Ты не должна выходить замуж за этого мужчину. Ты не любишь его! Слова бьют пощёчиной. Замираю. Чувствую, как свербит от обиды в носу. – Не вам решать, за кого я могу выходить замуж, а за кого нет! Не вам решать, что я чувствую, и насколько эти чувства правильны! Вы… Вы просто невыносимый! Вы ужасный! Вы… Дыхание сбивается. От отчаяния всплескиваю руками в воздухе. – Дверь в подвале тоже ваших рук дело?! Кивает после секундного замешательства. – Моих. Задираю лицо к потолку, чтобы не дать застилающим глаза слезам пролиться. – А волк? Это был не волк вовсе? – Шепчу. – Собака, – нехотя признаётся Львов, и я чувствую, как что-то внутри меня ломается окончательно. Бегу наверх, быстро одеваюсь. Забираю телефон. Снова спускаюсь, торопливо натягиваю куртку и ботинки. Чешу ничего не понимающего Бурана между ушами. – Прости, пушистик. Я должна идти. – Мышкина, успокойся. – Преграждает дорогу Артём Викторович. – Давай сядем и поговорим. – Нет! – Кричу, вырываясь из его тени. – Всё! Спасибо! Хватит с меня ваших вмешательств! Я возвращаюсь в Москву прямо сейчас. – Не будь идиоткой! Новый год через несколько часов. На улице темно, ты… – Плевать! – Отрезаю, открывая дверь с таким усилием, что она громко хлопает о стену. – Я не останусь здесь с вами. Я вернусь в Москву и выйду замуж за своего скучного… А-р-р-р!! За своего Андрея! Выбегаю в холодную ночь и наконец позволяю слезам пролиться.