Глава 5

На втором этаже дома обнаруживается целых три спальни. Львов, естественно, занимает самую большую – с огромной кроватью, ворохом подушек и даже глубоким кожаным креслом, будто специально созданным для того, чтобы вальяжно сидеть в нём, потягивая бренди. Я же выбираю комнату поменьше, со скромной узкой кроватью и колючим одеялом. Снимаю пуховик и опускаюсь прямо в одежде на холодный матрас. Укрываюсь. Сжимаюсь в комок. Холодища. Зубы стучат, пальцы сводит, и кажется, что всё моё тело вот-вот превратится в ледышку. В ногах устраивается кот. Мурчит громко, успокаивающе. – Ну, хотя бы ты доволен, да? – Шепчу ему. Но, несмотря на его кошачью колыбельную, сон не приходит. Мысли роятся, не давая покоя. Перед глазами снова и снова всплывает то самое сообщение от Насти. Андрей собирается сделать мне предложение. Андрей… Ну, он ведь неплохой. Совсем неплохой. Даже хороший. Стабильный, надёжный, вежливый. И до ужаса скучный. вздыхаю. Конечно, замужество – это серьёзный шаг, это семья, обязательства. Скука – это нормально. Неужели я думала, что семейная жизнь должна быть похожа на романтический фильм? Но ведь так не бывает. Люди женятся не для того, чтобы разбрасываться шутками. Они женятся, чтобы легче было выжить. Чтобы было с кем разделить тяжёлые мысли и счета за коммунальные услуги. Но почему мне так тяжело принять это? Может, потому что… потому что, как мужчина Андрей мне вообще неинтересен? Потому что всё, что я чувствую рядом с ним – это тяжёлое, обременяющее обязательство? И, конечно, потому что Львов мне нравится куда больше. Но у нас с ним нет ни шанса. Я кто? Скромная, не особо приметная помощница, вяжущая свитера и запоем смотрящая «Анатомию страсти». А он? Уверенный в себе, саркастичный ловелас, которому нужны женщины другой породы. Никак не Люба Мышкина. Я сложно схожусь с мужчинами. Не умею выстраивать с ними отношения, поэтому нельзя отказываться от Андрея ради неосуществимой мечты. Стерпится – слюбится. Да, решено. Я вернусь и приму предложение Андрея. Выйду за него замуж, стану скучной женой, буду готовить скучные ужины, рожу скучных детей, и мы все вместе благополучно скучно состаримся. Переворачиваюсь на другой бок, но холодные простыни не дают расслабиться. Кот, побеспокоенный моими движениями, недовольно поддает мне по ноге лапой. – У тебя, кот, хотя бы есть шерсть, – ворчу, поднимая его и прижимая к себе. Кот снова довольно мурлычет, и мне действительно становится чуть теплее. Но только чуть. Ещё минут пятнадцать я мучаюсь, но холод пробирается через всё, даже через мои принципы. Желание выжить и звенящие в малом тазу яичники в итоге побеждают, и я решительно встаю с кровати, прихватив кота под мышку. Ступни мерзнут от холодного пола, зубы отбивают чечётку. Ну и гордость, конечно, протестует. Но она замолкает, как только я вижу Львова, который… Который, вроде бы, спит. Ему-то что? Он большой, сильный. Горячий… И даже в таких условиях он умудряется выглядеть как герой голливудского фильма. Скорее ныряю под его одеяло, притягивая кота поближе к себе. Укрываюсь до подбородка и прижимаюсь к раскалённому мужскому телу. – Боже, какой же ты горячий, – шепчу себе под нос, чувствуя, как холод постепенно отступает. – Ты тоже, Мышкина, – бурчит сонно, притягивая меня ближе, почти впечатывая в себя. Застываю, напрягаясь каждой мышцей, Но Артём Викторович тут же расслабляется, снова проваливаясь в сон. Закрываю глаза. Ну, что ж… Хоть раз и он пускай принесёт мне пользу, а не наоборот.