ГЛАВА 5

Никогда не думала, что буду так радоваться широкой бадье с горячей водой, какими-то травами, и щетке для волос. Обычной человеческой щетке, которой так не хватало! Если подумать… немного мне нужно для счастья. Комнаты в трактире нам все-таки выделили. Лоренс притащил из кухни двух подавальщиц, причем необразно, а на самом деле… притащил за шкирку. Потому как те двое наотрез отказывались вылезать из-за печки и, вообще, то и дело норовили упасть ничком под ноги проводнику. Но поняв, что никто из приезжих не собирается причинять им вред, они согласились разместить нас в комнатах и даже бадью наполнили. Лоренс ушел сразу же, как только проводил меня до комнаты, пообещав переломать ноги, если я решу бежать. Но даже если бы я и решила… у меня просто чисто физически не хватило бы на это сил. Ни физически, ни эмоционально. Вылезать из воды тоже не хотелось, тем более не хотелось лезть в грязную мокрую одежду. Поэтому немного подумав, решила все выстирать и просушить до утра, а пока просто закутаться в одеяло. Как решила, так и сделала, а когда пришел Лоренс, я уже сидела на кровати, довольная и самое главное – чистая! – О, – улыбнулся проводник, снимая с себя маску и не слишком прилично разглядывая мои голые ноги, которые я тут же засунула под одеяло. – Ждешь меня, любимая? Меня передернуло от его обращения. Любимая. А сказано-то так, словно это, вообще, обзывательство или издевательство в чистом виде. – Мы будем спать вместе? – нерадостно догадалась я, наблюдая, как Лоренс освобождает ноги от высоких сапог. – А ты думала, я оставлю свою жену одну? – с присущей ему иронией поинтересовался проводник. Я неуверенно кивнула. Не думала, но надеялась… – Ну что ты, – вешая плащ на спинку стула, притворно возмутился он. – Как я могу оставить тебя одну, здесь же крысы, тараканы и люди. Причем последние меня раздражают больше всего. Я поежилась. Нет, не от его слов, а от внезапной догадки. –Тут же нет второй кровати, – тихо уточнила я, понимая, что на одной кушетке вместе с ним я точно не засну. Лоренс усмехнулся, от чего его глаза загорелись весельем. – Меня в принципе устраивает и та, что есть, – с поддельным равнодушием ответил он, а потом неожиданно прищурился и заговорческим тоном предложил: – Но если не хочешь со мной спать, я могу постелить тебе на полу. Только учти, я сейчас в холле видел вот такую здоровенную крысу. Если она приползет к нам в комнату, я тебя обратно на кровать не пущу. От удивления я даже рот открыла. Так он еще и издевается надо мной! Кто говорил, что у проводников никаких чувств нет? Покажите мне этого человека, я его побью! – Подожди, – спохватилась я, когда Лоренс, стянув с себя ремень из кожи какого-то животного, прошел в другую комнату. – У меня нет никакой одежды, она вся мокрая. В чем… в чем я буду спать? – В чем хочешь, – бросил он через плечо, не собираясь вникать в мою проблему. Я еще сильнее сжалась, закутываясь чуть ли не с головой в пушистое одеяло и прижимаясь к стене. Но как бы я не жалась… места на двоих здесь просто-напросто не хватало. Слишком узко. Лоренс вернулся через пару минут. Судя по мокрым волосам он сполоснулся в уже остывшей воде и… переоделся. Переоделся! В чистую рубаху! И штаны… и… – Да не смотри ты так на меня, – заметив мой вопросительный взгляд, отмахнулся он. – Сейчас найду что-нибудь тебе… А завтра проедем через рынок. Я уже представляю, как нам будут рады на рынке… Но новость о том, что голой меня не оставят, согревала душу. – Есть хочешь? – поинтересовался Лоренс, снова надевая на лицо маску. Я тут же кивнула. – Хочу. Очень хочу. – Я скоро вернусь, – схватив мантию, произнес проводник и вышел из комнаты, снова оставив меня одну. Я вздрогнула, как только за ним захлопнулась дверь. Хорошо, что она еще с петель не слетела… Осторожно поднявшись с кровати и придерживая одеяло, я привстала на цыпочках и оглядела покои. Две комнаты с минимальным количеством мебели. У нас в трактире номера для постояльцев были оформлены намного лучше. Здесь же была всего одна койка, потрепанный временами стул, небольшой столик с качающимися ножками, обшарпанные стены, старый замызганный жирандоль с пятнадцатью свечами и засохший цветок в вазе, вокруг которого летало что-то похожее на бабочек… только толстых и с красными крыльями. Меня передернуло от обстановки. Жуть полная. А если еще вспомнить про трактирщика… светящегося зеленым, духа… то становится совсем нехорошо. Остановившись около вазы, я нагнулась, придерживая одеяло и рассматривая цветок, с сидящими на нем бабочками. Очень странные. По пять – шесть дюймов каждая. Да еще и эти красные крылья… – Вестники, – неожиданный хриплый голос, прозвучавший за моей спиной, заставил меня взвизгнуть и чуть не выпустить из рук одеяло. Резко развернувшись, я встретилась с ярко-алым взглядом Лоренса, который стоял в двух шагах от меня. Я нервно выдохнула. Почему я его не слышала? Когда он вошел?! – Вестники всегда предшествуют смерти, – спокойно пояснил он, подходя к завядшему цветку. Одна из бабочек тут же зашевелилась и, расправив немаленькие крылья, перелетела на протянутую Лоренсом руку. – Когда кто-то должен умереть, появляются вестники. Они приходят в виде мотыльков, ящериц или даже в виде старых кошек, – задумчиво произнес проводник, рассматривая бабочку, которая тонюсенькими лапками переползала на его ладонь, цепляясь за грубую ткань перчатки. – Людей привлекает их яркая окраска, поэтому очень часто таких мотыльков специально ловят в банки. Скажи, Кира, тебе нравится этот мотылек? Он перевел взгляд на меня, ожидая ответа. По спине пробежал неприятный холодок, но я все же ответила: – Да-а, – я посмотрела на яркую бабочку, которая удобно устроилась, расправив в стороны необычные крылья. – Красиво… Проводник усмехнулся, неожиданно резко сжав ладонь и смахивая на пол уже мертвую бабочку. – Смерть всегда красива, – скользнув по мне строгим взглядом, отметил Лоренс, взмахивая рукой в небрежном жесте. Засохший цветок вспыхнул обжигающим пламенем, а вместе с ним загорелись и остальные бабочки. – Но зачем? – я удивленно на него посмотрела, все сильнее прижимая к груди одеяло. Лоренс улыбнулся и кивнул головой наверх, туда, где на балках висела обрезанная веревка. Я ее уже видела, просто не обращала внимания. – Вестники притягивают смерть, – пояснил он, проводя рукой над горящим цветком и превращая его в пепел. – Люди неосознанно совершают самоубийства, например, через повешение. Я отшатнулась от того места, где висела веревка. Он хочет сказать, что здесь… кто-то повесился? – Иди оденься, – возвращаясь в соседнюю комнату, окликнул меня Лоренс. – Одежда и еда на столе. Больше он ничего не сказал, дверь снова хлопнула, давая понять, что я опять одна. Но вот теперь что-то мне совсем не хотелось оставаться одной в комнате, где кто-то вздернулся на трактирной балке. Подхватив одеяло, я быстро выбежала из этой комнаты, закрывая за собой дверные ставни. Спокойней от этого не стало, да и вообще теперь вся атмосфера давила своим мрачным видом. Я раздраженно поджала губы, прислушиваясь, как кто-то прошел по коридору. Да что такое! Он мне специально это рассказал, чтобы я теперь дергалась от каждого шороха?! Мотнув головой, я отбросила нехорошие мысли и подошла к столу, на котором действительно лежала сложенная мужская рубаха и свободные штаны. Ну что ж, это, по крайней мере, намного лучше мокрых тряпок. Скинув с себя одеяло, я переоделась в мужские вещи. Где или у кого их забрал Лоренс, я старалась не думать, здесь и без этого жути хватало. Кроме одежды на столе стояла небольшая миска, прикрытая крышечкой, совсем небольшая миска, я бы даже сказала малюсенькая. Приоткрыв ее, я поморщилась. Опять это странное зеленое варево. Зачем они это едят? Это же так гадко, что на вкус, что на запах… Но, несмотря на отвратный запах, голод все же взял верх, поэтому притянув к себе миску, я одним махом съела все, что там плавало, включая черные засохшие хрустящие листья. На этот раз Лоренс вернулся не скоро, а уже ближе к ночи, когда я сидела на кровати, обнимаясь с одеялом и прислушиваясь к любым шагам за дверью. И самое удивительное было в том, что сколько бы я не прислушивалась, проводника не услышала… – Не спишь? – спросил он, сняв маску и поставив передо мной тарелку с какими-то незрелыми ягодами. Или зрелыми? Не знаю, но я видела их впервые. Большая гроздь зеленых и овальных ягод. – Что это? – замялась я, не рискуя притрагиваться к непонятным ягодам. Проводник озадаченно на меня посмотрел. – Ты не знаешь? Я нахмурилась. – Это виноград, – подсказал Лоренс, сбрасывая с себя мантию и подхватывая со стола две принесенные им стекленные бутылки. – Он съедобен, не переживай, – заверил проводник, усаживаясь на кровать и протягивая мне одну из бутылок. На мой вопросительный взгляд он с улыбкой пояснил: – Ты боишься, что я тебя отравлю? Чего ты так смотришь, это просто обычный сок. Пей. С этими словами он всунул мне в руки бутылку, а сам, оторвав зеленую ягоду, отправил ее себе в рот. Немного подумав, я тоже последовала его примеру. А ягоды действительно оказались съедобными… и вкусными. Но у нас в поселении никогда такие не выращивали. – Когда мы были здесь в последней раз, обстановка была получше, – прислонившись спиной к стене, словно размышляя вслух, произнес Лоренс. Я поколебалась, решая, ответить ему или нет. – Думаю, что после вашего ухода трактир и перестал работать, – все же сказала я, чем заслужила скептический взгляд. – Насколько я помню, когда вы были последний раз в нашем поселении – путники не заезжали в деревню несколько лет. Здесь, наверное, так же. Лоренс усмехнулся, делая глоток и довольно щурясь, на самом деле, как большая кошка. – Ты помнишь, что было пятнадцать лет назад? – поинтересовался он, поворачиваясь ко мне. – Помню, – коротко ответила я, покрутив в руках бутылку безо всяких маркировок. А что это, вообще, за сок такой? В стеклянной бутылке? – Это забавно. Меня тоже помнишь? – следующий вопрос, который прозвучал еще более вкрадчиво. Отвечать не хотелось… вот совсем. Потому что я все помнила. И его, и пожар, и родителей. Все. Открутив у бутылки крышечку, я осторожно сделала первый глоток. Вкусно и сладко. Лоренс с интересом за мной наблюдал. В полумраке свечей его глаза горели еще ярче, чем обычно. – Помню, – наконец прокашлявшись, я потянулась еще за одной ягодой. – Тебя помню, и как ты надевал на меня браслет, тоже помню. – Я скривилась, заметив, как он довольно кивнул. – Спасибо, кстати, твой браслет испортил мне всю жизнь. – Это обручальный браслет, – поправил проводник, все так же испепеляя меня взглядом, от которого становилось не по себе. Обручальный браслет… Отличный подарок для трехлетней девочки. Просто превосходный! Отпив из бутылки, я пересела на самый краешек кровати, покосившись на мужчину. – Что это за сок? – спросила я, стараясь заполнить пугающую тишину, повисшую в комнате. На вкус был очень сладким, как будто чай с настойкой из дукая и добротной горкой сахара. Странный сок. – Не знаю, – пожал плечами проводник. – Эспен где-то нашел. Он там детально пересматривает все припасы на кухне. При упоминании об Эспене я невольно поежилась. А по спине снова пробежал уже знакомый и такой неприятный холодок. – Тот старик должен был умереть, – заметив это, спокойно произнес Лоренс. – Не сегодня, так завтра. Это неизбежное течение жизни. – А тот дух… – помялась я. – Дух – это уже не человек, а просто сущность, которая должна пройти сквозь миры, – отрезал он, не давая мне договорить. – Мы помогаем душам уйти, но не все готовы это сделать… Я представила Эспена, который гоняется за зеленым светящимся мужиком по всему трактиру с недовольными воплями на всю округу. – И что вы делаете, когда они не готовы? – пытаясь спрятать улыбку от представленной картины, спросила я. Лоренс лениво облокотился на стену. – Когда как, – задумчиво протянул он. – Кого уговариваем, кого убиваем. Все зависит от ситуации и времени. Я поморщилась и заторможенно моргнула. Перед глазами как-то подозрительно все стало расплываться. Лоренс с пристальным прищуром за мной наблюдал, охотно отвечая на любые вопросы. От этого стало еще более подозрительно. Что-то вчера он не был таким разговорчивым… – Разве духа можно убить? – поворачиваясь к проводнику, недоверчиво спросила я, решив воспользоваться его разговорчивостью. – Он же уже… ну мертвый. Лоренс медленно улыбнулся, и лицо у него такое живое стало, такое настоящее, что у меня невольно появилось желание его потрогать. Вот только эти шрамы… – Откуда у тебя столько шрамов? – решив, что это меня интересует больше духов, поинтересовалась я. В голове все путалось, а приятное тепло растекалось в груди. Я сделала еще глоток, слишком откровенно таращась на Лоренса и совершенно этого не понимая. Раньше мне как-то не представлялся случай вот так вот внимательно его рассмотреть. А делать это на коне, сидя к нему спиной, согласитесь, не совсем удобно. – Они тебя смущают? – вздернув одну бровь, уточнил проводник. Не то чтобы они меня смущали…хотя да – все-таки смущали. – Ну-у… немного, – честно ответила я, неосознанно пододвигаясь к нему поближе. Незамеченным это не осталось. – У меня много шрамов, золотце, – подмигнул мне Лоренс, отрывая зеленую ягоду. – У любого проводника их много. – У Эспена мало, – делая глоток уже из довольно опустевшей бутылки, вспомнила я. – У него практически вообще их нет… а вот у те…у ти… у тебя, – я деловито ткнула пальцем ему в лицо, пытаясь выговорить фразу до конца. – У тебя их слишком много… – Да-а? Ну, тебе виднее, – проводник согласно кивнул головой, сдерживая смех. – Эспен очень молод, пройдет несколько десятков лет, прежде чем он хоть чему-нибудь научится, соответственно и шрамы придут с годами. Чем больше душ через себя пропускаешь, тем сильнее они повреждают твое тело. Я тяжело вздохнула. Стало как-то жарко. – А твоя татуировка? – я зацепилась взглядом за черный крест на мужской груди. – Что она означает? – Это не татуировка, – покачав головой, отрезал мои догадки проводник. Я нахмурилась, пытаясь сфокусироваться на Лоренсе… но Лоренсов почему-то стало два… два с половиной. – Как не татуировка? Я же вижу! – возмутилась я и, забравшись на кровать, поползла к проводнику на четвереньках. – А дай посмотреть? Лоренс от моих рук увернулся сразу же и, рассмеявшись, хищно прищурился: – Любовь моя, скажи мне, ты же работала в трактире, так? Я заторможенно кивнула. Комната кивнула вместе со мной. – И что, разве у вас не было подвыпивших путников? – Были… конечно, – запинаясь выговорила я, не совсем понимая к чему он клонит. – А что? – Да так, – хмыкнул он, присаживаясь рядом со мной на край кровати. В его глазах вспыхнуло неподдельное веселье. – Просто для подавальщицы ты хреново разбираешься в напитках. С этими словами Лоренс поставил пустую бутылку с… соком на стол. С соком? Я перевела взгляд на стеклянную бутылку. Я, конечно, никогда не пила алкоголь и, если честно, даже понятия не имею, какой он на вкус, цвет и запах. Мне никто этого не объяснял, а сама я и не спрашивала. У нас в трактире ничего крепче пива не было, и то… вместо пива подавали забродившую выдержку из дукая. – Что ты мне дал? – начиная осознавать, что меня нагло обманули, разозлилась я. – Что было в бутылке? Я бросила злобный взгляд на мужчину, который с самым непричастным видом забавлялся ситуацией. – Настойка, разумеется, – Лоренс развел руки в стороны, как бы намекая на то, что это и дураку понятно. – Достаточно сильная настойка и, в принципе, не такая уж и плохая, как мне показалось изначально. Я моргнула, решая, то ли мне разреветься от обиды, то ли врезать ему… тоже от обиды. Реветь не хотелось, поэтому в следующую секунду моя бутылка с "соком" полетела прямо ему в голову. Но не долетела… мужская рука перехватила ее прежде, чем она достигла изначальной цели. – Не стоит, – с сокрушительным видом покачал головой Лоренс, когда с его рук осыпался пепел. – А то еще поранишься. – Да ты… ты… ты! Я раздраженно вскочила на ноги, покачнулась, схватилась за столик, но столик тоже покачнулся на своих неустойчивых ножках, и мы вдвоем дружно начали падать влево. У меня, кстати, ножки тоже стали неустойчивыми. – Куда ты пошла? – засмеялся Лоренс, хватая меня за руку и одним рывком возвращая на кровать. – Там крысы и тараканы, помнишь? Я хотела возмутиться, хотела закричать о том, что с тараканами мне будет лучше, они хотя бы не обманывают… но потом что-то пошло не так, а мужские губы оказались слишком близко… настолько близко, что не притронуться к ним, было бы настоящим преступлением века. И я бы притронулась, честное слово, если бы следующая фраза Лоренса не была такой язвительной: – О, цветочек мой, хочешь поцеловать своего мужа спустя пятнадцать лет? Не поздно? Я вздрогнула, осознав, что все это время лежу на спине, прижатая к грубому матрасу тяжелым мужским телом, а моя рубашка нечаянно задралась до самой груди. – Пусти! – испуганно запищала я, чувствуя прикосновения его шершавой ладони к моему животу. – Пусти! Ты тяжелый! Не отпустил. Лишь больно ущипнул. – Ай! – я возмущенно уставилась на него, а этот невыносимый мужчина снова взял и ущипнул меня. – Да прекрати! – взвизгнула я, как змея выворачиваясь из-под его тела. – Хватит! Хватит меня щипать! – Хочешь тоже меня ущипнуть? О, ну пожалуйста, – щедро разрешил он, а потом немного отстранился, но совсем чуть-чуть… и то, чтобы просто взглянуть на свечи, которые тут же потухли. Комната моментально утонула в непроглядной темноте, только маленькое заляпанное грязью окошко служило ненадежным источником света. – Темно! – пискнула я, еще больше перепугавшись, когда ярко-алые глаза посмотрели на меня. – Я ничего не вижу! – В этом и есть прелесть романтики, – снова засмеялся Лоренс. – Но ты-то видишь! – возмутилась я, судорожно пытаясь одернуть рубашку. Но пальцы не слушались, поэтому я просто промахивалась. – И что? – притворно изумился он. – А еще я вижу всех неуспокоенных духов, что сейчас шастают по комнате, но почему-то тебя это не беспокоит. – Духи? – закричала я, моментально забыв про рубашку и вглядываясь в темноту. – Где? – Здесь, – хрипло ответил Лоренс, и стоило мне только снова на него посмотреть, как холодные губы накрыли мои, заставляя замереть и полностью растеряться. Сердце в груди забилось слишком сильно, особенно когда я почувствовала мужскую руку, осторожно задравшую мою рубашку до шеи. Вся кожа тут же покрылась мурашками, ожидая дальнейших прикосновений. Я никогда не думала, что так возможно… вот так вот нежно, осторожно, ласково. Все, что касается прикосновений, для меня считалось закрытой темой навсегда. И я не представляла, что это может быть так приятно, что я буду вздрагивать от удовольствия… Лоренс отстранился, привстав на локтях. – Мой браслет, – неожиданно начал он, медленно прикасаясь к моей щеке ладонью, на которой у него тоже был глубокий шрам. – Я не стал зачаровывать его, решив, что у тебя должна быть своя жизнь. Я просто посчитал, что с ним тебя и так никто не тронет. Но вот сейчас я думаю, у тебя ведь были такие длинные рукава, когда мы встретились, и ты, получается, все время его скрывала под одеждой… Зачем? Я резко выдохнула, пытаясь отвлечься от его руки, которая меня так нежно поглаживала, вызывая странные, но приятные ощущения. – Нет, я, конечно, вижу, как ты сейчас реагируешь. И мне сложно подумать, что у тебя было много мужчин, но все же… – задумчиво протянул он. – Интересно узнать, что происходило с моей женой на протяжении последних пятнадцати лет. Отвечать, почему-то не хотелось. То ли алкоголь на меня так действовал, то ли я просто не хотела рассказывать о том, что мне пришлось пережить. Но Лоренс настойчиво ждал ответа. – Меня все боялись, – просто сказала я. – У меня была тетка, но, увидев браслет, она отреклась от меня при всей деревне. А уж если родная тетка отреклась, то все остальные и подавно. Я замолчала, не зная, что еще можно добавить. Я не увидела, а скорее почувствовала, как Лоренс напрягся, а потом отпустил меня, забирая с собой необычное чувство, которое забилось в груди, стоило ему ко мне прикоснуться. – И где ты жила? – больше не глядя на меня, спросил он, пересаживаясь на край кровати. Я поежилась. Стало холодно… и грустно. Я посмотрела на проводника. Он сидел ко мне спиной, рассматривая что-то или кого-то рядом с дверью. – В трактире, – про кладовку говорить не стала. – Ммм… – как-то совсем неоднозначно отреагировал проводник, было видно, что его почему-то очень сильно озадачил мой ответ. – Все пятнадцать лет? – Да. Лоренс наклонил голову в бок… определенно кого-то рассматривая в комнате, кого-то, кого я не видела… – Значит, у тебя нет никакого образования? – после недолгой паузы уточнил он, поднимаясь с кровати. От внезапно жесткого тона я вздрогнула. – Есть, наверное… Меня обучал Том, – растеряно прошептала я, осипшим голосом, – он постоянно приносил мне книги, которые читали его дети… – Том значит? Старый трактирщик? Забавно, – ярко-алые глаза загорелись обжигающим пламенем. – А что насчет близких людей? Друзей? А что путники? Они тоже тебя боялись? – спросил Лоренс и, дождавшись моего короткого кивка, скривился. – Получается – дешевая подавальщица на самом деле – невинный котенок? – Что? – от столь резкой перемены в его настроении я буквально замерла. – Значит, я такой подонок, да? – отрывисто прозвучал его вопрос. – Испортил котенку детство? Если честно, я никогда не задавался вопросом, как люди отреагируют на мою метку… Видимо, зря не задавался. Ярко-алые глаза скользнули по моему телу, рассматривая и изучая. – Хочешь еще что-нибудь мне рассказать? Я промолчала. Не хочу. Не хочу об этом говорить. Не с ним, не сейчас. Но, видимо, Лоренс и так правильно расценил мое молчание, потому как настаивать на ответе не стал, просто скинул с себя плащ, небрежно бросая его на пол. – Ложись спать, – сухо приказал он, со вздохом устраиваясь на расстеленной мантии. – Выезжаем на рассвете. – Ты будешь спать на полу? – я удивленно привстала на локтях, наблюдая, как Лоренс действительно лег на спину, положив руки за голову. – Ты же не хотел… Нет, не то чтобы я не была этому рада… все-таки спать с кем-то в кровати я не привыкла, но вот его резкая смена поведения, честно говоря, нервировала. Вроде он не собирался спать на полу, даже больше – он собирался спать на кровати, и совсем плевать, что она узкая. Почему тогда передумал? – Нет уж, – грубо усмехнулся он, отворачиваясь от меня на другой бок. – Мне хватило. Я лучше здесь… И сказано это было таким тоном, что у меня внутри все оборвалось. Словно меня только что унизили. Причем жестоко так, расчетливо. Я молча повернулась к стене, натягивая на себя одеяло и слушая тишину, которая стояла в комнате. Проводник не дышал, а если и дышал, то очень тихо, так что я не слышала. В какой-то момент мне ужасно захотелось повернуться к нему и скинуть сверху что-нибудь тяжелое… потому что за себя стало обидно. Как будто снова кто-то отрекся от меня, как это происходило всю жизнь. Зачем он, вообще, ко мне полез? Зачем принес этот "сок"? Чего ему от меня надо? Чего всем от меня надо?! Я шмыгнула носом, укутываясь одеялом с головой. Я все еще чувствовала прикосновения мужских рук на своей коже… очень холодных рук, ледяных. И мне хотелось чувствовать их снова, а вот ему не хотелось… Не хотелось больше меня трогать. Я закусила губу, когда по лицу медленно покатились слезы.