ГЛАВА 7

Через несколько минут мы уже подъезжали к большим, просто огромным резным воротам. Двоих мужчин, вышедших нам навстречу, я заметила еще издалека, но подъехав к ним поближе, все же не сдержала нервную дрожь и завозилась в седле. – У них рога… – тихо прошептала я. Лоренс усмехнулся: – Уверен, они об этом знают. Я шумно выдохнула, пытаясь разглядеть стражников получше. Двое коренастых, облаченных в блестящие доспехи мужчин, выжидающе наблюдали, когда мы к ним приблизимся, сжимая в руках рукояти острых мечей. У каждого из головы, начиная с середины лба, торчали рога. Длинные такие, закругленные назад и тоже острые. – Черти… – еще тише прошептала я, растирая глаза, не в силах в это поверить. – Только им об этом не говори, – так же тихо, передразнивая меня, шепнул на ухо проводник. – Они-то считают себя бесами, а у чертей рога поменьше. Вблизи эти бесы выглядели еще более жутко. Издалека я как-то не заметила, что обуви на них нет… вместо нее – копыта. Настоящее копыта. Как у лошадей. Один из стражников вышел вперед, перекрывая нам дорогу к воротам. Я вжалась в Лоренса, когда этот тип выставил перед собой меч, тыча им в нашу сторону. – Марих – закрытое поселение, голубки. Через северные ворота пропускаем только магов, гоблинов, потрошителей и все расы с демонической кровью, – хриплым басом сообщил стражник, предостерегающе рассекая лезвием воздух прямо перед мордой лошади, которая испуганно затопталась на месте. – По виду до гоблинов вы не дотягиваете, так что давайте проваливайте отсюдова, пока я вам рожи не раскроил! Лоренс недовольно натянул поводья, отступая назад: – Во-первых, не крути своей игрушкой перед моей лошадью, иначе я ее сожгу, – предупредил Лоренс. – А во-вторых, я могу пройти в это поселение и без вашего разрешения, но все же решил быть вежливым. – И кто ты? Вампир? Что-то подозрительно бледная у вас кожа, господа приезжие. Мы вампиров не пускаем. Вы постоянно всех сожрать хотите. Надоели уже!– тут же пробубнил бес, не внимая на предупреждение и продолжая направлять на нас острый клинок. – Либо доказывайте, что вы не вампиры, либо убирайтесь отсюдова! Лоренс без колебаний спрыгнул на землю и первое, что сделал, выхватил у беса меч. Стражник не успел даже опомниться, как его орудие упало к ногам проводника бесполезным серым пеплом. – Ты чего удумал, старик? – зарычал на Лоренса второй бес, настороженно доставая из ножен свой меч. Эспен сзади меня истерично хохотнул: – Ой, мужик, не зли его лучше! Поверь мне на слово, себе же дороже выйдет. Стражник меч все-таки вытащил, но на Лоренса направлять не рискнул, только подошел к нему поближе, в любой момент готовясь к нападению. Хотя я уверена – он прекрасно понимал, что для проводника смерти его орудие казалось смехотворным, особенно если учитывать, что секунду назад он испепелил в точности такой же меч. Лоренс молча прошел к массивным воротам и, закатав рукава рубахи, приложил левую ладонь к железным засовам. Три секунды ничего не происходило, только стражники нервно переглядывались, явно уже не радуясь незваным гостям, а потом по воротам побежали ярко-голубые всполохи энергии. Они зарождались на руке Лоренса, пульсировали, светились и расползались по воротам в разные стороны. – Проводник смерти? – недоверчиво протянул один из стражников, шарахаясь от него в сторону. – Да нет, что ты. Я все еще вампир, – зловеще усмехнулся Лоренс, внезапно зашипев на стражника и показав ему свои клыки… настоящие клыки… острые, которые я и раньше замечала. – Просто решил вот переодеться в проводника смерти. Смотри, я даже маску прихватил. Стражник неосознанно отступил еще на шаг назад. – А я тебе говорил, что это не вампиры! – прошептал второй бес, пряча меч обратно в ножны. – Ну раз такое дело, проводников смерти мы, конечно же, пропустим. Проезжайте, господа, проезжайте! Лоренс запрыгнул на лошадь, притянув меня обратно к себе. – Вы мне разрешаете? Спасибо, это так мило и я настолько рад, что, пожалуй, сделаю вам подарок, – главный проводник странно улыбнулся, проезжая мимо нахмурившегося стражника, что вначале усиленно тыкал мечом в морду лошади. – Чего? Какой подарок? – Держи, это тебе на память, – засмеялся Лоренс, проводя рукой над головой мужчины. – Не сочти мой подарок за нарушение правил Мариха, он от чистого сердца. И мы уже въехали в город, как за нашими спинами раздался душераздирающий вопль: – Колиб, вытащи его! Вытащи! Чего смешного?! У меня лошадиный хвост из задницы торчит! Пресвятой бес! Он еще и шевелится! Эй! Да не дергай так сильно! – Будет теперь от мух отмахиваться, – развеселился Райф, подъезжая к нам. – Ну а мы что, едем на постоялый двор? – Да, – кивнул Лоренс, рассматривая поселение. – Нужно поесть и переодеться. Особенно переодеться, пока нам не начали задавать излишние вопросы. – Поспать бы нам тоже не помешало, – вмешался Эспен, – на нормальной койке, а не в лесу с бешеными бергестами. – Проводник нахмурился и оглянулся назад. – А Марих сильно изменился за последние два года, да? Я удивленно открыла рот, как только мы въехали в поселение и, похоже, никак не могла его снова закрыть. В глазах рябило от изобилия красок. По обе стороны от нас тянулись длинные вереницы пестрых домов разных форм и размеров. Иногда встречались маленькие одноэтажные постройки, а иногда трехэтажные особняки с резными плитами, вместо камня. В большинстве домов уже были зажжены свечи… только я не уверена, что это именно свечи давали такой яркий свет… По ощущениям так это явно что-то другое, что-то неестественное и скорее всего магическое. По той улице, через которую пролегал наш путь, сновали люди. Совершенно разные. Дети, взрослые, мужчины и женщины. Кто-то походил на обычных селян, что жили в каждом поселении, а кто-то больше походил на демонов или бесов. У некоторых так и вовсе лицо было больше похоже на звериное, нежели на человеческое. Но самое удивительное было даже не это, а кое-что другое. Никто, совсем никто не реагировал на нас. Некоторые только бросали недовольные взгляды на Лоренса, когда тот чуть ли не давил их лошадью, чтобы они разошлись в стороны и дали нам спокойно проехать. Но на этом все. Ни у кого из жителей и в мыслях не было упасть на колени или отдать дань уважения проводникам смерти. Всем было плевать на странных всадников в окровавленных изодранных одеяниях. – Ты специально не надеваешь маску? – попыталась догадаться я. – Чтобы никого не пугать? – В этом нет нужды, – пояснил Лоренс. – В Марихе не нужно скрывать свое лицо. Такая мелочь, как шрамы, есть у большинства жителей. – Значит, вы здесь частые гости? – тихо спросила я, наблюдая за беготней людей. – Именно мы – нет, – ответил Лоренс, сворачивая на другую улицу, более узкую, но такую же, пестрящую разными красками. – Но, насколько я знаю, многие проводники любят проводить здесь свободное время. – Тогда понятно, почему никто не пытается упасть под копыта лошади, умоляя о пощаде. – Все проще, – не согласился Лоренс. – Здесь нет людей, а всем остальным незачем бояться проводников смерти, каждый сам имеет магический дар и при возможности сможет дать отпор. Один мужчина, проходящий мимо, услышав наш разговор, поднял голову вверх и приветливо улыбнулся, от чего его губы растянулись по лицу до самых ушей, а за ними показались внушительных размеров здоровенные клыки. – То есть, – ужаснулась я, прижимаясь поближе к Лоренсу, – здесь совсем-совсем нет простых людей? – Ага, ни одного, за исключением невольников. Как ты уже успела заметить, это закрытое поселение. Я нервно завозилась в седле, но паниковать раньше времени не собиралась, тем более что окружающие вроде бы дружелюбно к нам относились. По крайней мере, сейчас. Лоренс снова свернул с улицы, въезжая на центральную площадь. Я с любопытством рассматривала город. А это был именно город, но никак не поселение – слишком большой и слишком развитый для обычной сельской жизни в лесу или на берегу какой-нибудь малоизвестной реки. Одни только таверны и мастерские лавки на каждом углу чего стояли. – Приехали, – оповестил Лоренс, останавливаясь около ярко-желтого трехэтажного домика, из которого доносились пьяные голоса. – Переночуем здесь. – Это что – трактир? – не поняла я, наблюдая как из дверей вышел… точнее выполз коренастый мужик с маленькими козьими рожками, бубня и напевая себе под нос что-то нечленораздельное. – Постоялый двор, – Лоренс спрыгнул на землю, подводя лошадь к широкой коновязи. – Ну наконец-то, – застонал Эспен, следуя его примеру. – Надеюсь хоть здесь никто не издохнет до того, как я напьюсь. А я напьюсь! Точно вам говорю. ***Внутри постоялый двор отличался изобилием красок и настенных картин. Обычно такие места не обставляют настолько дорого, как здесь. Любой хозяин побоялся бы повесить на стену гобелен в золотой раме или поставить в коридор дорогую вазу. Все-таки постояльцы бывают разные, и я больше чем уверена, что кто-нибудь да попытается в итоге все это стащить. По крайней мере, из нашего трактира постоянно пропадали цветы и деревянные ложки. Как только мы вошли в дом, сразу же оказались в просторном гостевом зале, где на нас не обратили никакого внимания. И это было даже немного странно, ведь за последнее время я уже начала постепенно привыкать к тому, что людей с изуродованными лицами боятся до дрожи в коленях, но здесь мы никого не интересовали. Все постояльцы были чем-то заняты. Кто-то играл в карты, кто-то выпивал, а кто-то мирно дремал в дальнем углу. – Мы хотим остановиться на ночлег, – подойдя к женщине за высокой стойкой, сообщил Лоренс. Я искоса взглянула на управляющую постоялого двора, которая неспеша обтерла сальные руки о передник и, убрав с лица выбившуюся из толстого хвоста прядь рыжих волос, внимательно на нас посмотрела. И видимо то, что она увидела, ей совсем не понравилось. – Мест нет, – быстро выдала она, недоверчиво осматривая нашу одежду. – Прямо через дорогу открылась неплохая таверна, остановитесь лучше там. – Нам бы хотелось остаться здесь, – Лоренс спокойно положил на стойку несколько золотых монет… только монеты эти были очень странные. Намного меньше обычных, с черным рисунком и зарубинами по краям. – Мест нет! – непреклонно отрезала женщина, покосившись на меня. – И мы не обслуживаем людей, читайте вывеску над дверью – никаких животных. Эспен сзади хихикнул: – А меня обслужишь, красотка? Управляющая бросила на него насмешливый взгляд, от которого внутри все заледенело. – Ты не в моем вкусе… красавчик. – Зато ты в моем, – улыбнулся ей Эспен. – Может, выпьем? – Очень в этом сомневаюсь, – презрительно фыркнула женщина, и я даже не успела моргнуть, как заметила, что у нее из шеи начала вылезать вторая голова… Сначала на коже образовался просто небольшой нарыв, который стремительно начал увеличиваться, расширяться и разрастаться в стороны, чтобы уже через секунду превратиться в подобие круглой головы с двумя глазами и вытянутыми губами синеватого оттенка. А уж когда эти глаза завращались, пытаясь на нас сфокусироваться, я не выдержала и вскрикнула, поспешно хватаясь за Лоренса. – Мама дорогая, – выдохнул Эспен, пытаясь неумело перекреститься. – Не, не! Я забираю свои слова обратно, что-то мне совсем перехотелось с тобой выпивать. – Да брось, Эспен, – рассмеялся Райф, по-хозяйски присаживаясь на ближайший стул. – Ты же так хотел познакомиться. Внешность не главное, друг. Проводник скривился: – Нет уж, спасибо. Я предпочитаю что-то более обычное… Ну знаете, без излишеств. Я поежилась. Находиться в этом трактире расхотелось еще после того, как меня сравнили с животным. – Так что там насчет свободных мест? – не слишком впечатлившись преображением управляющей, Лоренс облокотился на стойку. – Найдешь что-нибудь? – Если еще немного доплатите, можем поговорить, – продолжая ворочать своими глазищами, предложила она. – Но за своим человеком следите сами. Если ее кто-нибудь сожрет, чтоб ко мне потом никаких претензий не было. Я вас предупредила. Ну-у, началось! Простите, а кто меня должен сожрать? – Идет, – проигнорировав ее слова и мой вопросительный взгляд, улыбнулся Лоренс, выкладывая на стойку еще несколько монет. Женщина тут же потянулась к деньгам, забирая золотые монеты и воровато засовывая их к себе в карман. – Первый этаж одиннадцатая комната и второй этаж двадцать третья комната, – она достала из передника два небольших позолоченных ключа. – В чужие комнаты не ломиться, вещи из коридоров не воровать, и цветы, мне чтоб из горшков не жрали. Если хотите есть – идите в трактир! – Пф, – фыркнул Эспен и, не глядя, забрал ключи. – Какие еще будут правила в этом злачном месте? Женщина не по-доброму прищурилась. Причем прищурились сразу все четыре глаза. – Чтобы завтра с утра вас уже здесь не было, – сквозь зубы процедила она, – либо будете доплачивать за проживание в двойном размере! – Мы… мы не задержимся, – рассеяно заверил ее Лоренс, невольно оглядываясь на приглушенные шепотки, которые пробежали по залу. Я тоже обернулась… вот только десятки взглядов, прикованных к нашей компании, мне что-то совсем не понравились. А ведь как только мы сюда вошли, на нас даже внимания никто не обратил. Так в чем теперь дело? – Про человека я уже предупредила, – напомнила управляющая. А мне настолько стало не по себе, что по телу пробежали мурашки. – Мне здесь не нравится, – почти не шевеля губами, застонала я. – Совсем не нравится… При свете дня Марих казался красочным, особенно разноцветные крыши домов и заросшая люцерной часовня. Но сейчас это был просто странный ночной город с потусторонними существами, которые, оказывается, совсем не против отведать человеченки в моем лице. Я нервно хихикнула, отступая назад и прижимаясь спиной к стойке управляющей. Все, совершенно все, кто находился в гостевом зале, с интересом посмотрели в мою сторону. Наверное, услышали наш разговор о том, что я человек… Даже старик, до этого пьяно похрапывающий в углу, проснулся, принюхался и с нездоровым интересом уставился на меня. На секунду вокруг воцарилась гробовая тишина, а потом зал как будто взорвался приглушенными перешептываниями: – Кто такие? – Они притащили сюда человека, – ответила молодая лысая девушка с татуировкой на лице. – Смертная девчонка? – Человек? В Марихе? Трое мужчин, сидящих около самого выхода, заинтересованно рассматривали мою окровавленную рубаху своими впалыми глубоко-глубоко в череп глазами. Хотя нет, подождите… я ошиблась. У них, похоже, вообще глазниц нет… одни впадины. – Ее привезли на невольничий рынок. Там втридорога можно продать людей, – заявила седая старуха, вклиниваясь во всеобщий разговор. – Я почему-то не слышу ее сердца… Может, это не человек? – Зато я чувствую ее запах, – сидящий совсем рядом бес зловеще прищурился. – Сладкий запах. Человеческий. – Слишком бледная… тощая, невкусная. – Я уже видел людей в Марихе, их просто так сюда не привозят… у всех своя цель. – Я бы прожарил ее ножки на костре. Люблю ножки, особенно человеческие. – Что рядом с ней за мужик? Вампир? – Ножки… – Пожалуйста, давайте не будем устраивать разборки, они же черные маги… – Интересно, какая она на вкус? Я пробовал только старое человеческое мясо, а девчонка еще молода. Должно быть, и вкус у нее другой. – А кто-нибудь видит на ней метку? Лично я – нет. – Давно не развлекалась с людьми, они так забавно пищат, если им отрезать язык, вот бы… Я нервно отшатнулась, когда на мое плечо опустилась мужская ладонь. – Идем, – приказал Лоренс, вырывая меня из оцепенения и беря за руку. – Поужинаем где-нибудь в другом месте. Эспен уселся рядом с Райфом, бросив вдогонку: – Мы останемся здесь. А мне вот оставаться здесь совсем не хотелось, поэтому поежившись от непрекращающихся шепотков, я уверенно двинулась за Лоренсом, стараясь не смотреть по сторонам и вообще делать вид, что никого не замечаю, и эти перешептывания меня тоже никак не касаются. Благо в родном трактире я научилась не обращать внимание на едкие высказывания, угрозы и беспочвенные обвинения. Но раньше меня дразнили всего лишь обычные люди, а не монстры, восставшие из страшных детских сказок. Осторожно проходя мимо заинтересованных постояльцев, я не заметила, как один из них схватил меня за рубаху и резко притянул к себе, заставляя разжать руку и отпустить Лоренса. – Эй, прелесть, – мужчина с длинными загнутыми назад рогами и огромными золотистыми глазами поднялся на ноги и перегородил мне путь. Только не это! Пожалуйста! Лоренс тут же остановился, устало вздохнул и медленно развернулся назад, проследив, как рогатый пытается отстранить меня от него. В зале все притихли, возбужденно наблюдая за нами. – Пропустите меня, пожалуйста, – вежливо попросила я, пытаясь обойти рогатого стороной. Но обойти мне не дали, мужчина снова перегородил путь. – На тебе нет метки, – внимательно оглядывая мою шею, констатировал он. – Ты ничейная. Что значит «ничейная»? Растерявшись от его слов, я дернулась назад, пытаясь вырвать из цепких пальцев свою рубаху. – Знаешь, ты, наверное, такая вкусная, – с наслаждением протянул рогатый, нагибаясь ко мне и втягивая широкими ноздрями воздух около моего лица. – Сочная… Меня передернуло от отвращения. – Лоренс! – испуганно крикнула я, когда очередная попытка вырваться ни к чему не привела, мужчина крепко вцепился в меня, не давая отойти. Сердце забилось в груди сильнее, но когда я перевела взгляд на то место, где должен был стоять Лоренс, внутри так и вовсе все оборвалось. Мне потребовалось приложить немало усилий, чтобы не начать кричать от ужаса, пробирающего до глубины души. Главный проводник оперся плечом о балку, скрестил руки на груди и с кривой усмешкой наблюдал за нами. Он не собирался вмешиваться, не собирался ничего предпринимать, он просто смотрел… Со злостью и откровенной враждебностью на лице, но смотрел. Краем глаза я заметила, как Райф нерешительно поднялся со своего стула и, нахмурившись, направился в мою сторону, но Лоренс махнул ему рукой, приказывая сейчас же остановиться. – Твои друзья не спешат тебе помогать, да? – обрадовался рогатый, оборачиваясь к проводникам. – Они вампиры? Почему они не поставили на тебе метку? По закону Мариха ты ничейная и никому из приезжих принадлежать не можешь. В ответ Лоренс лишь сдержанно улыбнулся. У меня задрожали ноги… настолько сильно, что я чуть не упала на колени, если бы рогатый вовремя не поддержал. Но лучше бы я упала, приложилась головой и потеряла сознание! – Ну что, присядешь? – вежливо полюбопытствовал он, указывая на стул. – Тебя уже ноги не держат от счастья. Рада, что мы встретились? Остальные мужчины довольно захихикали, начиная предвкушающе принюхиваться. – Вы знаете, – я в панике попробовала снова отодрать от себя его руки, – я, пожалуй, пойду. – Куда это? – развеселился рогатый. – Люди не должны находиться без присмотра в Марихе. А мы за тобой-то уж присмотрим… так присмотрим, мм. Да? Вампир? – мужчина снова обернулся к Лоренсу. – Вы же знаете, что закон Мариха запрещает драки? Вы не можете вступать в конфликты с местными, иначе вам навсегда закроют сюда доступ, ну, или оторвут головы. – Знаем, – согласно кивнул проводник, скользнув по мне сочувственным взглядом. Я задрожала, все тело задрожало. Стало настолько страшно, что даже слово вымолвить не получалось… хотя я пыталась, открывала рот и тут же закрывала, язык отказывался слушаться. – Мы забираем вашу еду, – болезненно сжимая мою руку в своей ладони, сообщил мужчина. – Нужно было ставить метку на свою собственность прежде, чем везти ее в город, не зная законов. Вы не имеете на этого человека никаких прав. – Лоренс? – голос дрогнул, когда я попыталась протянуть к нему свободную руку. Он стоял всего в метре от меня и если бы захотел, то с легкостью схватил бы и выдернул из лап этого… А кто это вообще? Бес? Черт? Кто?! Но Лоренс не сдвинулся с места. Даже когда по моему побледневшему лицу покатились слезы, он лишь до скрежета сжал зубы. Рогатый зловеще улыбнулся. – Молодое тело, – прошептал он, наклонившись к перепуганной мне. – Что может быть вкуснее этого? – Нет! Прошу вас! Я невкусная! Совсем невкусная! Отпустите меня! Рогатый не ответил, только облизнулся, а вот Лоренс дернулся к нам, стягивая со своих рук перчатки. Видимо, он действительно не мог нарушить правила, установленные в этом проклятом городе. Но на секунду его глаза вспыхнули настолько ярко, что мне показалось – он сейчас всех здесь убьет. Мужчина подтащил меня к столу и со всей силы толкнул на него, отчего я больно ударилась лопатками о жесткую деревянную столешницу. Остальные подбадривающе засвистели, захлопали, заулюлюкали, одобряя все действия рогатого, которому это, похоже, очень сильно нравилось. – Нет-нет-нет! О, святой! – закричала я, пытаясь оттолкнуть рогатого ногами, когда одежда на его теле затрещала и начала рваться, расходиться по швам, а сам он… все его тело увеличилось в размерах. Больше он не был человеком или рогатым бесом… он стал настоящим зверем Огромным зверем. С когтями и клыками и с обезумевшими глазами. – Ужин подан, господа, – хриплым басом сообщил монстр, хватая меня за щиколотку и резко подтаскивая к себе. Я взвыла, стараясь в панике закрыться руками, когда его когтистая лапа, которой он собирался попросту разорвать меня на части, застыла в нескольких сантиметрах от моего лица, стремительно покрываясь прозрачной коркой льда. Потребовалось меньше секунды, чтобы все его тело заледенело, превращая рогатого в живую замерзшую статую. Я даже не сразу поняла, что происходит, а только когда сердце стало биться чуть тише, и я осмелилась приоткрыть глаза, которые до этого судорожно жмурила в надежде не увидеть своего разорванного тела. Снова. – О-о… – все что я смогла произнести вслух, оглядываясь по сторонам. Все люди, а точнее нелюди, находящиеся в зале – застыли, заледенели, замерли. Больше никто не двигался и не перешептывался. Постоялый двор в один миг, словно по приказу, окутала мертвая тишина. Даже окна и стены затянулись инеем. – Лоренс… – всхлипнула я, когда проводник осторожно обошел замороженные статуи и приблизился ко мне. – Подожди, золотце, – осматривая застывшего надо мной рогатого, прошептал он. – Я тебя сейчас вытащу, только подожди. – Что с ними случилось? – я закрыла глаза, чтобы больше не видеть зависшую около моего лица когтистую лапу. – Небольшое заклинание. И правда – небольшое… способное заморозить весь постоялый двор в считанные секунды… Проводник слегка наклонился, взял меня под руки и резко дернул назад, вытаскивая из-под огромной туши рогатого. Облегченный стон сам собой сорвался с моих губ, стоило только оказаться в относительной безопасности. Вот только нервная дрожь никак не хотела проходить… – Все хорошо? – ставя меня на ноги и встревоженно осматривая тело, спросил Лоренс. – Он тебя задел? Поцарапал? Что-нибудь болит? Я обняла себя за плечи, впервые увидев предводителя клана таким… злым и испуганным одновременно. Хотя нет, не впервые. Тогда с оборотнями, обнаружив мое изодранное тело, он тоже испугался, только не стал этого показывать. – Д-д-да, – заикаясь, попыталась заверить его я, когда не впечатлившись моим молчанием, Лоренс сам принялся ощупывать мое тело на предмет повреждений. – Он ничего не успел сделать. Правда. И даже страшно подумать, что было бы… если б успел. Но проводник, похоже, даже меня не слушал, решив убедиться в этом самостоятельно. – Хорошо, – пробубнил он, проводя горячими руками по моим ногам, спине, животу… – Хорошо, ничего нет. Лоренс выпрямился и с тяжелым вздохом прижал меня к себе, а я растерянно сжалась, не ожидая от него подобного. – Прости, малышка, прости меня, – прошептал он, уткнувшись лицом в мои спутавшиеся волосы. От его неожиданной близости я задрожала еще сильнее. – Мне надо было придумать что-нибудь взамен этой чертовой метки! – с раздражением выругался он. – Но я решил не уродовать твою кожу, это было бы неправильно и слишком жестоко по отношению к тебе. Метка рабыни не стирается ни одним заклинанием, она остается на всю жизнь. Меня передернуло только от одной мысли быть заклейменной, как рабыня. Хоть я и понятия не имела, что это за метка такая, но в голову все равно лезли мысли про шрамирование остро заточенным раскаленным клинком, рисующим на живой плоти определенный рисунок. Обычно в поселениях таким методом помечали тушки мертвых животных… и почему-то мне кажется, что именно так же помечают здесь рабынь. –Ты боишься? – видимо истолковав мою дрожь по-своему, удивился Лоренс. – Нет… не знаю. Наверное, не боюсь, – невпопад промямлила я, но получилось слишком неубедительно, особенно когда задрожали губы. – Просто… спасибо, что ты этого не сделал. Лоренс отстранился, разрывая объятия. – Тебе не к лицу метки рабыни, – невесело пошутил он, осторожно проводя шершавой ладонью по моему лицу. – К тому же, – проводник усмехнулся и обхватил мой подбородок своими длинными пальцами, – на тебе скоро будет другая метка. – Что? – я испуганно выдохнула. – Какая еще метка? Лоренс нагнулся ко мне чуть ближе, и его лицо исказила издевательская улыбка. – Брачная, – прошептал он на самое ухо. – Брачная метка. – Разве такие ставят? – Разумеется. Вот здесь, на шее, – Лоренс провел подушечками пальцев по моей щеке, спускаясь вниз к шее и несильно надавливая на кожу, показывая то место, где должна будет стоять метка. – Ты же позволишь поставить на тебя метку, да? – Да-а, – сипло вдохнула я, когда его губы оказались непозволительно близко. Стоит только потянуться и… – Мы завтра поженимся? Он улыбнулся. Хищно, опасно – в принципе, как всегда. – Для этого мы и здесь, – он чарующе улыбнулся, а я уже просто не выдержала. Привстала на носочки и потянулась к нему наконец распробуя вкус мягких губ. И что самое главное – таких желанных губ… давно и неосознанно желанных. Лоренс замер, но почти сразу же прижал к себе, превращая мой нерешительный поцелуй в почти болезненный, наполненный страстью и желанием. – Кхм, – прокашлялся рядом Эспен, медленно подходя к нам. – Я, конечно, очень извиняюсь. Но время тикает, а у нас есть небольшая проблема, Лоренс. Причем сама она решаться не хочет. Я смутилась, тут же опуская голову вниз и пряча от всех пылающие щеки. – Убьем их? – неожиданно предложил Райф, снимая с дальней стены острый меч. – А потом сожжем? – Здесь нельзя убивать, – Лоренсу идея точно не понравилась. – Закон Мариха всегда будет охранять местных, а большинство из них – местные. Думаю, пропажу тридцати жителей старейшины города заметят. И в лучшем случае нам просто закроют сюда доступ, а в худшем… – Казнят! – закончил за него Эспен. – Затянут магический аркан на шее и оставят висеть столетиями на эшафоте за городом, пока мы не задохнемся или не состаримся. – Черт, – поморщился Райф, неохотно возвращая меч на стену. – А какой хороший был план! Ну и что тогда? Я помялась, но предложила: – А может просто уйдем? Никто же не знает, что это сделали именно мы. Лоренс усмехнулся, поцеловал меня в висок и отпустил. – Солнце мое, а ты не думаешь, что замерзший постоялый двор в центре Мариха вызовет некоторые подозрения? – не без издевки поинтересовался он. – Все бы ничего, но любой образованный маг, каких здесь, кстати, сотни, поймет, что такое заклинание наложили проводники смерти. И вот тогда наши небольшие проблемы перерастут в маленькую катастрофу. В Марихе есть высшая власть, и пока мы на их земле, мы обязаны подчиняться правилам. – Ага, – согласился Эспен, оглянувшись в мою сторону. – Но ты, Кира, не переживай. С тобой даже церемониться не будут, просто свернут шею и выбросят на свалку. Я мрачно покосилась на него. – Спасибо на добром слове, – буркнула я, не обрадовавшись возможной перспективе. – По мне так это лучше, чем висеть на эшафоте, – пожал плечами Эспен, строя рожи одному из закоченевших постояльцев. Я безуспешно подула на свои руки, пытаясь согреться. – И что мы тогда будем делать? – с нехорошим предчувствием уточнила я, наблюдая, как Райф закрыл дверь на тяжелый засов. Мой вопрос повис в воздухе, а потом и вовсе утонул в затянувшемся молчании. – Сотрем им память, – наконец разорвал тишину Лоренс, отстегивая от ремня серебристую маску. Эспен рассмеялся. – О, да! – хихикал он. – А тридцать жителей, которые безусловно сойдут с ума от твоего вмешательства в их разум, не вызовут подозрения в городе? – У тебя есть предложения получше? – огрызнулся на него Лоренс. – Ну-у, – Эспен задумчиво почесал подбородок. – Может, просто расскажем все старейшинам? Объясним им ситуацию, скажем, что они напали первыми и… – И попросим у них подтереть тебе слюни? – перебил его Лоренс. Райф подошел сзади и издевательски похлопал Эспена по плечу. – Отличное предложение, брат, но они вырвут у тебя язык и заставят кого-нибудь из нас сожрать его на главной площади, – с очень милой улыбкой пояснил он, отчего у младшего проводника перекосилось лицо. – Марих не жалует чужаков. Уважай законы, друг, либо будь наказан. – Да ну, тогда стирайте им память от греха подальше, – без промедлений согласился Эспен, – а то меня что-то замутило от этих ваших правил. – Я постараюсь не задеть их разум, но… я давно этого не делал, – не совсем уверенный в своих словах, Лоренс подошел к одному из рогатых, дотрагиваясь до него израненной ладонью. Лед, который до этого покрывал все тело мужчины, превращая его в живую бездыханную статую, начал стремительно таять, стекая на пол небольшой грязной лужицей. Правда, в себя рогатый прийти не успел, стоило ему только начать хоть немного шевелиться, как Лоренс схватил его за руку и притянул к себе. Ярко-алые глаза налились кровью, впиваясь взглядом в обычные серые глаза мужчины. Сложно было понять, кто смотрит на него из-под маски… человек или зверь. Не зная Лоренса, можно сойти с ума от одного лишь его вида. Рогатый задрожал, хватаясь за голову свободной рукой и начиная тихонько постанывать. Постепенно его стон перешел в нечленораздельные бормотания с периодическими подвываниями. Я сжалась, невольно отступая назад. Это было жутко и страшно. И, вообще, мне стало не по себе от всего происходящего, особенно когда вокруг разом погасли все свечи и через мгновение снова загорелись. – Ему больно? – тихо спросила я у сидящего рядом Райфа. – Нет, – опроверг мои догадки проводник. – Он ничего не понимает. Я не поверила, вздрогнув от очередного беспомощного стона. – Почему он тогда так стонет? Райф откинулся на спинку невысокого стула, переводя взгляд с рогатого на меня. – Лоренс копается в его памяти, перебирая все последние воспоминания за несколько дней, – пояснил он, приглашая меня присесть с ним рядом на лавку. – Это очень много информации, совершенно разного типа и характера, которая начинает перемешиваться в голове, создавая из воспоминаний кашу. И пока Лоренс найдет нужное, он может перемешать все до такой степени, что бедняжка сойдет с ума. – И как часто такое происходит? – ужаснулась я. Райф неоднозначно повел плечом: – Почти всегда. – Но… – мне стало их жалко. Ведь большинство из присутствующих в зале ни в чем не виноваты. – Но, может, есть какой-то другой способ? Не доводить их до безумия, а? – Лоренс сделает все, чтобы этого избежать, – улыбнулся мне Райф именно в тот момент, когда рогатый затих. Я тут же перевела на него взгляд. Лоренс отпустил мужчину и, больше не обращая на него внимания, подошел к сидящей рядом девушке, присаживаясь пред ней на колени и проделывая все то же самое. Оставшись без опоры, рогатый покачнулся, схватился за стол и чуть не повалился на пол. – Выкинь его на улицу, – приказал Эспену Лоренс, не сводя с размороженной девушки глаз. – И проследи, чтобы никого не было поблизости. Эспен сдвинул засовы, выглянул на улицу и, убедившись, что никого рядом нет, схватил мужика под руки и потащил за дверь, словно тряпичную куклу. Рогатый что-то забормотал, но так и не сказал ничего внятного. – Он…? – я сглотнула вставший поперек горла комок, когда за ними захлопнулась дверь. – Жить будет, – констатировал Райф. – Через день оклемается и ничего не вспомнит. Несколько следующих часов все повторялось по кругу. Лоренс стирал память всем присутствующим одному за другим, а потом Эспен выводил их на улицу и отправлял восвояси. Последним делом разморозили двухголовую управляющую, с которой пришлось повозиться немного дольше. Но в итоге ей тоже стерли память, как и всем остальным. Когда в зале никого не осталось, Лоренс тяжело опустился на лавку, стягивая с себя маску и пристегивая ее к ремню. Несколько раз он промахнулся, не в силах сразу найти на ремне крючок. Сердце в груди сжалось, и я тут же вскочила с места, стараясь игнорировать удивленный взгляд Райфа и вопрос: – Ты куда? Не знаю, увидел ли это Райф, скорее всего, тоже увидел, просто не обратил особого внимания… но по лицу Лоренса текла кровь, черная кровь. Она сочилась и не прекращая катилась вниз, капая ему на ноги, на пол и на сапоги. Текла из носа… и даже из глаз. Эти несколько часов не прошли бесследно и, насколько я понимаю, отняли у него очень много сил. Настолько много, что Лоренс оперся спиной об стол и попытался ладонью стереть кровь, а когда этого сделать не получилось, плюнул на все, закрыл глаза и безвольно опустил руки. Я подбежала к стойке управляющей, стащила с нее полотенце и флягу с водой, а потом не сомневаясь присела на скамью перед Лоренсом. Он медленно приоткрыл глаза. – Ты что делаешь? – хрипло спросил проводник. – Не бойся, – натянуто улыбнувшись, пошутила я, внутри замирая от его вида. – Это не больно. Открутив крышку фляги, смочила полотенце и осторожно протянула руку к Лоренсу, боясь, что он попросту может ее перехватить. Но он лишь снова закрыл глаза и устало разрешил: – Делай что хочешь. Осторожно дотронувшись до его лица, исполосованного шрамами, я тщательно стерла черную кровь, которая тут же попала и на мою одежду, оставив темные следы на рубахе и штанах. – Не переживай, – почти не слышно выдавил из себя Лоренс, когда я отложила полотенце и уже просто рассматривала его пепельно-белое лицо. – Энергия восстанавливается довольно быстро, даже при сильных затратах. – Тебе что-нибудь принести? – спросила я, обеспокоенно наблюдая за ним. Он не открывал глаза и не двигался, просто сидел, тяжело дыша. – Я уставший, а не больной. Ах, ну да. Я скривилась. Кто-то не любит, когда его жалеют. – Очень не любит, – усмехнулся Лоренс, отчего у меня нервно задергалась бровь. – Хоть иногда ты можешь не лезть в мои мысли? Пожалуйста! Лоренс не ответил, он неожиданно протянул руку, привлекая меня к себе и удерживая рядом. – Посиди со мной, – все еще смертельно хриплым голосом попросил проводник. – Я никуда и не собиралась, – честно фыркнула я и медленно, стараясь его не тревожить, устроилась рядом. Ответом мне была тяжелая усмешка.