Глава 23

Мужчина очень сильный, а я… действительно как куколка в его руках. Завороженная, взволнованная и взбудораженная. Даже шевелиться лишний раз страшно. У него очень большие и крепкие руки. Такими можно жизни спасать, а можно… и сделать больно. Кирилл Александрович несет меня по коридору, и вскоре я слышу шелест ключей. Подняв голову, вижу, что он меня принес в свой кабинет, будто зверь притащил добычу в берлогу. Открыв двери, мужчина заносит меня внутрь кабинета и осторожно опускает на кушетку. Сжимаюсь вся, понимая, что с пьяным мужчиной, даже с таким, шутки плохи. Он ведь придавит меня один разок – и все, можно венки заказывать. Замираю, когда доктор закрывает кабинет изнутри на ключ, подходит ко мне и садится на корточки напротив, заключая меня в капкан своих рук. Он не касается меня, а просто просовывает руки за мою талию и сцепляет их в замок. Голову опускает к моим бедрам. Я слышу, как тяжело он делает выдох. – Малыш, останови меня. Дрожащими руками я прикасаюсь к его волосам, осторожно глажу по голове. Волосы жесткие, но мне нравятся. Очень сильно. – Кирилл Александрович… Вам плохо? Не понимаю, что с ним. Дышит тяжело, напрягся весь, аж костюм медицинский на нем трещит. Плечи очень широкие. Мне так хочется и к ним прикоснуться, но я не смею. Мужчина, точно дикий зверь, в ловушку меня поймал и не выпускает, но и не целует уже. Только рычит. Пальчиками осторожно его волосы перебираю, наслаждаясь этой близостью. Почему он так сильно выпил. Может, у него что-то случилось? – У вас все хорошо? – Нет. – Я… могу чем-то помочь? – Да. Говори. – Что говорить? – Что угодно. Про балет, про все. Говори, Ляля! Говори со мной. Он чеканит это хрипло и с каким-то надрывом, и я слушаюсь. Если ему это нужно сейчас, я сделаю. Я хочу ему помочь. Рассказываю мужчине про то, как долго балетом занималась, как мне это нравилось, какие спектакли у меня были. Про бабушку говорю, про учебу и свои мечты. Доктор вроде слушает, но в то же время он даже не смотрит на меня, продолжая все так же удерживать в замке свои руки за моей спиной. Кажется, я говорю больше часа, прежде чем мужчина перестает так тяжело дышать, расцепляет руки и поднимается, слегка пошатываясь. Даже не смотря на меня, он просто идет за стол, снимает с себя рубашку, бросая ее на пол, и, как только садится в кресло, тут же отключается. Я же так и остаюсь сидеть на кушетке. Сглатываю. Я еще не видела его полуголым. Он красив. Очень. Аж дух спирает, когда смотрю сейчас на его торс. Да, там есть кубики. На груди волосы темные растут, и там тоже… ниже пупка. Кожа бронзовая, загорелая. Переливается в этой полутьме. Мне очень хочется обнять его, но я не смею. Он пьян и не контролирует себя. Сегодня он так смотрел на меня… опасно. Выйти тоже не могу. Кирилл Александрович закрыл кабинет изнутри, и ключи только у него. Тревожить его сейчас в таком состоянии точно не хочу. У него явно что-то произошло, поэтому он выпил, но ничего не стал мне рассказывать. Я забираюсь с ногами на эту кушетку и, повернувшись на бок, просто засыпаю, все еще вспоминая его горячие поцелуи на моих губах и жесткую щетину.