Глава 27

– Артем Алексеевич, можно? – Да. Входи, только быстро. У меня операция через десять минут. Захожу в кабинет и сажусь на стул у его стола. Специально покороче юбку подтягиваю, чтобы хорошо были видны ноги. Они тоже красивые у меня, между прочим, и Семеров, как я вижу, это тоже заметил, судя по взгляду. – Чего тебе? – Выписку оформить. Геннадий Петрович же еще не вернулся. Сделайте вы, пожалуйста, – говорю ему просто лилейным голосом, смотря прямо в глаза. Он тоже красивый, но все равно не такой, как мой. Ну точнее, не мой, конечно, Кирилл Александрович. Он просто другой, и про него такие слухи в отделении ходят, то порой уши вянут, но сейчас мне все равно. Я хочу, чтобы этот хирург обратил на меня внимание. Очень хочу. – Хм. Ладно. Давай. Выпишу сейчас. Артем Алексеевич достает мою карточку, берет мои снимки и начинает что-то сосредоточенно и очень быстро писать. Почерк у него как у курицы лапой, конечно, но думаю, у всех хирургов такой. Уже через несколько минут доктор передает мне карточку и выписку. – Все, свободна. Как-то быстро. Я все ожидала, что в этот момент Кирилл Александрович зайдет, а он все не заходит. Вот проклятье. Ладно, пусть не видит! Я хотя бы сама должна убедиться, что могу нравиться кому-то. Поднимаюсь и чисто не случайно роняю костыли в разные стороны. – Ой, извините, Артем Алексеевич. Вы… не поможете мне? Ловлю недовольный взгляд на себе, но после доктор все же встает с кресла. Подходит, наклоняется и поднимает костыли с пола. Как раз в этот удачный момент в ординаторскую совершенно без стука вламывается Кирилл Александрович и просто застывает на пороге. Семеров передает мне костыли и садится в кресло, а я… слышу разъяренный рык Загорского, которого не на шутку пугаюсь. Ой, мамочки, я еще ни разу не видела его ТАКИМ: – Ромашкина, вышла. *** Янина решила мне окончательно трахнуть мозг, поэтому с утра караулила у входа в клинику. Благо у меня сегодня четыре операции, поэтому она отлично поняла, что трогать меня уж точно не стоит. Заходим в отделение вместе, и я тут же вижу свою ромашку. Стоит под дверью ординаторской, а значит, выписка ее уже не за горами. Я жутко радуюсь этой новости, но одновременно с этим выть хочется. Я же ее не увижу после. Никогда, отчего сильно жжет в груди. Черт возьми. Когда уже эта балерина выветрится из моей башки? Сил уже нет никаких. Я переодеваюсь в медицинскую одежду и по привычке иду в ординаторскую, но, как только вхожу, охреневаю. Ляля стоит у стола, тогда как Семеров голодным взглядом пялится на ее, блядь, ноги. Я прекрасно вижу и знаю этот блядский взгляд. Он ее чуть ли не облизывает уже. Сука. – Ромашкина, вышла. – В смысле? Держится за костыли и еще возникать мне тут думает, заноза. – Ты не услышала? Я сказал, вышла отсюда! Ждать меня в палате! – Да вы…. вы! Хорохорится, точно воробей, но все же выходит, и только теперь я уже не сдерживаюсь. Подхожу и со всей дури вмазываю Артему в рожу кулаком. – Блядь, ты что творишь?! Семеров пошатывается, но быстро встает в позу. Он явно не ожидал, да и я тоже. – Я тебе что говорил, сука? Даже не смотреть на эту девчонку! Какого хера ты ее ноги тут лапаешь? Артем подбирается и быстро вытирает потекшую из носа кровь. – Ебать, Кир, да успокойся! Никто твою куклу не трогал. Она костыли упустила на пол. Я просто помог. – Прямо взяла и упустила. Сама?! – Да, блядь! Сама. И глазки мне свои строила, но я ее не трогал, понял? Вообще даже пальцем. И не смотрел. Пиздец просто… На хрена ты так сильно вмазал? Совсем уже крышу тебе эта малолетка сорвала. Не трогал я ее вообще. На хрен мне эта головная боль? В груди все горит. Мне убить его сейчас хочется. А потом и дуру эту придушить. – Не трогал, говорю. Это ж надо так! Тебе крышу совсем уже срывает от нее. Остынь, Отелло. Кулак горит, а внутри просто ураган эмоций. Я не думал, я просто хотел его убить только что. За нее. За соплю эту зеленую. Провожу рукой по лицу. Черт. Да что ж такое? Накрывает меня уже совсем не по-детски. – Отошел? Дышу тяжело, но уже хотя бы отпустило немного. – Да. Черт, прости, Артем. Не то подумал. – Успокоительное купи, блядь! На людей уже бросаешься за свою Ляльку. Сжимаю зубы и выхожу из ординаторской. Ляля в палате должна сидеть и ждать меня там. Пора бы нам уже поговорить нормально.