Глава 35

Эта девочка с серыми глазами просто срывает с меня чеку прошлой ночью. Упрямая, но в то же время робкая, Ляля сама является в мой кабинет. Я хотел ее выгнать, правда, но только до того момента, пока девушка раздеваться не начала. Прямо при мне стягивать бретели своей майки, невинно смотря на меня, отчего у меня тут же встал на нее. Вот так просто. От одного только вида острых ключиц и нежной кожи. Я хотел ее. Грязно, жестко и в разных позах, но прекрасно понимал, что не тронут этот цветок еще никем, и не хотел травмировать девочку. В том, что Ляля девственница, я нисколько не сомневался. Она могла бледнеть и краснеть предо мной по десять раз во время разговора. Ее глаза опасно блестели каждый раз, когда она оказывалась рядом, и мне бы это нравилось, если бы я не был ее врачом, а она моей пациенткой, но в какой-то момент все просто пошло к чертям. Наверное, тогда, когда девочка рыдать начала, вырываться из моего кабинета, растеряв костыли, и как-то нервно дергать за ручку, я понял, что не отпущу ее сейчас. Она сама пришла. Сама хотела, и, кажется, уже поздно отступать. У меня были девственницы раньше, и не одна, но с Лялей все было словно иначе. Впервые я боялся сделать больно, и впервые мне было не плевать, что почувствует партнерша. Словно ощущая ответственность, я сдерживал себя просто на десять из десяти, стараясь действовать осторожно, но ей все равно было больно. Видел это, хоть ромашка и терпела, намертво вцепившись в мои плечи. Я вошел в нее плавно, ощущая, что она очень узкая, и точно уперся членом в преграду. Малышка застонала, заерзала, но я не останавливался. Не хотел продлять пытку для нее. Вошел до упора и порвал ее плеву. Ляля застонала, сильнее сжала мои плечи, а я поцеловал ее, понимая, что ей больно. Она была очень нежной, точно цветок, и очень податливой. Легкой, плавной и такой сладкой, что мне чуть башку не отключило напрочь. У Ляли небольшая упругая грудь, плоский подтянутый живот и точеные худенькие ножки. Кожа нежная и пахла какими-то цветами, как и волосы. Ее губы очень быстро краснели от моих поцелуев, становясь более припухлыми и манящими. Такими, что крышу просто рвало. Не знаю даже, как удержался, чтобы не наброситься на нее, как зверь. Наверное, ее перепуганные глаза только сдержали, и я сделал все аккуратно, если первый секс у девушки вообще можно так назвать. Я кончил в презерватив, получив приятный, но далеко не лучший в мире оргазм. Ляля вообще оргазма не ощутила. Я бы сразу это понял. В целом все прошло нормально, ведь это ее первый секс, и надеяться на какой-то фейерверк было бы глупо. Девчонка под конец нежно стонала подо мной, и мне было чертовски приятно быть в ней, но я понимал, что мне этого недостаточно, а ей в первый раз больно. Я не стал ее мучить. Ляля и так вся тряслась, как заяц, подо мной. Жутко просто стеснялась, хоть я и старался ее подготовить, расслабить хоть немного. Еще после нескольких фрикций вытащил член из нее. Конечно, весь в крови, как и ее бедра. Сразу же после этого девушка почему-то резко вскочила. Встрепенулась вся, подобралась. Я едва успел схватить ее и к себе прижать, чувствуя, что сердце у Ляли в тот момент колотилось просто как у мышки. Она стеснялась или что? Хрен разберешь, но сразу после секса девчонка очень быстро засобиралась из моего кабинета, а я не стал удерживать. Видел, что смущается, не хотел ее мучить еще больше. Мы явно поспешили, но назад пути не было. Я не сдержался, а она позволила. Это было как наваждение, которое сегодня настигло нас обоих, вот только из нас двоих я должен был думать, прежде чем трахать ее. На мне полная ответственность, а она… просто восемнадцатилетняя девочка. Наивная и такая зеленая еще, что трогать даже страшно. Налив немного коньяка, сделал пару глотков, но не отпустило. Перед глазами Ляля. Опьянила меня и никак не хотела выветриваться из головы. Я срываюсь домой среди ночи. Не хочу оставаться в кабинете до утра. По правде сказать, боюсь сорваться и пойти в палату. К ней. Следующим днем приезжаю в клинику рано. У меня трудная плановая операция, и нужно быть собранным. Две чашки кофе натощак работают как часы, вот только операция все равно сложная, и под ее конец чувствую, что вся моя спина уже мокрая, а по вискам стекают капли пота. Оперирует Янина. В плане работы она профессионал, поэтому проблем с ней не возникает, кроме того, конечно, что она все время смотрит на меня. Обиженно. Просто мегаобиженно. Меня это напрягает, но я уже принял решение и менять его не собираюсь. С ней покончено. Я ее не хочу и не захочу уже. Только коллеги. Все. Я уже адаптировался. Она тоже привыкнет. Как только выхожу из операционной, мне кажется, что привиделось, но нет. Ляля. Стоит прямо под дверью. Всполошенная, глаза почему-то по пять копеек. Я вижу, что она плакала, и кажется, уже знаю причину. Жалеет, что отдалась мне ночью. Вот и результат. Девчонка дерганая вся, и мне это не нравится. В этот момент понимаю, что все. Пока прекращать это, иначе все это плохо закончится. Для нее в первую очередь. Не надо ей это все. Рано. Видно же, не готова. И не была готова, а я просто гребаный урод, что воспользовался этим. Сорвался, не удержался перед ней. Ляля уходит, а точнее, убегает, если можно бежать на костылях. В груди жжет, но я понимаю, что так надо. Лучше сейчас она поймет, что запуталась, чем осознает это, когда уже будет слишком поздно, хотя… после вчерашнего и так уже поздно. Следующий час я курю почти без остановки. Ее глаза не выходят из головы. Такие доверчивые, а после… потухшие. Черт. Надо было мягче с ней или что? Хрен ее поймешь. Один комок нервов же была. В таком состоянии я еще не видел ее. В кармане звонит телефон. Тушу сигарету, чувствуя горечь во рту. “Климнюк” светится на дисплее. Странно. Не помню, чтобы он хоть когда-то мне звонил лично. – Алло. – Кирилл, срочно! Приди в травму, в девятую палату. У пациентки судороги начались. Понимание приходит быстро, и дыхание спирает. Девятая. Это же Ляли палата. Точно ее, и она там одна. Быстро отключаю телефон, чувствуя, как что-то сильно сжимается в груди.