Глава 36

Толпа пациентов у палаты Ляли только подтверждает мои опасения. – Отойдите! Врываюсь в палату и застываю. Ляля лежит на полу и задыхается. Рядом Климнюк и еще две медсестры. – Кирилл, что застыл? Давай помоги ее переложить. Быстро подхожу и поднимаю девушку с пола. Она вся бледная, дыхание сдавленное, свистящее. Все тело подкидывает от судорог, пальцы дрожат. Блядь, Ляля! Шарю по карманам. Почему-то руки начинают дрожать. Нащупываю дежурный фонарик. Достаю и подхожу к ромашке. Проверяю зрачки. Застывшие, расширенные. Не реагирует на свет вообще. За руку ее хватаю, до боли сжимая холодные пальцы. У самого рука тоже немеет почему-то. Нет. Только не так, девочка. Только не сейчас. – Ляля, ты меня слышишь? Обхватываю ее ладонь сильнее. Пальцы тонкие, нежные. Ну же, малышка. Давай. – Сожми мою руку, если слышишь меня. Она не реагирует. Совсем. И я понимаю, что это шок. Реакция какая-то. Охуеть, какая сильная. – Что ей кололи, что давали? – Ничего нового, все что было. Медсестра Нина подходит и всовывает мне какой-то пузырек от таблеток. – Это нашла. Было под кроватью. Может, снова таблеток наелась? Читаю название. Если этого нажралась, то пиздец просто. – Снова? – Климнюк удивленно вскидывает бровь, но сейчас не до этого. У Ляли анафилактический шок. Счет идет на секунды. – Ниночка, готовь реанимацию. Смотрю на бледную Лялю и понимаю, что нет. Времени нет. Ляля не дождется, пока приедет каталка. Я знаю эту реакцию. Она умирает. Прямо сейчас у нее уже почти нет дыхания, и скоро остановится сердце. Блядь. Твою ж! Наклоняюсь и подхватываю девушку на руки. К себе прижимаю. – Нет, мы не успеем. Я сам ее отнесу. Мне все равно, как это выглядит. Я не хочу, чтобы девочка умерла, и даже думать не могу, на кой черт она это сделала снова. Прижимая Лялю к себе, я бегу с ней в операционную. В палате ничем не помочь. Она задохнется. Здесь нет препаратов, мониторов, нет ни хрена. Забегаю с ней в операционную на первом этаже. В ту самую, где увидел ее сразу. На каталке рядом со столом уже пациент лежит. Скоро должны начать. Рядом Семеров, уже наряженный, готовится, но времени ждать просто нет. – Артем, отменяй! – Ты что творишь, какого черта?! – У нее анафилактический шок, помоги. Благо Семеров реагирует быстро и помогает мне переложить Лялю на стол. Пациента вывозит, несмотря на его протесты и обещание нас всех тут засудить. В этот момент у меня нет права на ошибку. Промедление будет стоить ей жизни, которую, как я вижу, эта дурочка совсем не ценит. Хватаю противошоковые, противосудорожные, глюкокортикоиды. Ввожу быстро ей прямо в вену на руке, но шок очень сильный. Девушку аж подкидывает всю на столе, и мне впервые становится страшно. В какой-то момент Ляля перестает вздрагивать. Успокаивается будто, а я смотрю на нее. Красивая такая, точно как куколка. Русые волосы разметались по столу. Губы пухлые приоткрыты, бледная вся, тихая. Как замираю весь. Она умрет. Прямо у меня на столе умрет сейчас. – Кирилл, очнись! У нее сердце встало! Чувствую сильный удар в плечо, который хорошо работает. Семеров уже натянул перчатки и разрезал на Ляле майку. Прихожу в себя. Черт, меня просто отключило на миг, но этот миг ей жизни может стоить. Подключаю девочку к аппарату. Не бьется. Не бьется, блядь! Ритма нет. Остановка сердца. Она сейчас в кому упадет. Нет. Нет-нет! Ляля, нельзя! Нельзя тебе, слышишь? Ты слишком упертая, чтобы так поступить. – Артем, дефибриллятор. Как только получаю аппарат, сильнее сжимаю его и смотрю на монитор. Чистая горизонтальная полоса. Нет ритма. Совсем нет. – Отошел от стола, быстро! Раз. Два. Три. Разряд! Завожу ее сердце. Давай же, давай! Лялю подкидывает от удара на столе, но больно мне. Не знаю почему. Ощущение такое, словно я себя сейчас откачиваю, а не ее. Зачем я наговорил ей эту ересь утром? Думал, так ей лучше будет. Так правильно. Ее отпустит, и меня тоже. Она плакала и просила не бросать ее, а я что… Назвал ее ошибкой, лишь бы Ляля пришла в себя. Я не подхожу ей. Она не понимает еще. Я же не идеал. Наивная глупая девочка. Хочет видеть только то, что придумала себе сама. Поднимаю взгляд на монитор. Не бьется. Совсем ни хрена. Сука! Артем мельтешит где-то рядом, а я сильнее сжимаю аппарат в руке. Раз. Два. Три. Разряд! Ничего. Пульса нет. Вообще нет. Ее сердце остановилось, и у меня, кажется, тоже. – Кирилл, все. Хватит! Отойди. Умерла она. Перестань дурить! – Ни хуя, блядь! Не лезь! Раз. Два. Три. Разряд! Ляля! Ничего. Она не дышит. Нет реакции. Ее просто нет. Откладываю дефибриллятор. Складываю руки в замок и делаю Ляле массаж сердца. – Ну, давай же, давай! Смотрю на часы. У меня минута, не больше, учитывая то, что с начала шока прошло десять минут. Дальше кома и смерть. Сука! – Кирилл, ты меня пугаешь. Остановись. Пациентка умерла. Я фиксирую время смерти. – Нет! Не умерла! Я не позволяю! Руки немеют, но я не останавливаюсь. – Давай! Живи. Живи, мать твою! Секундная стрелка добегает конца, и я никак не могу ее остановить. Когда она переваливает за пятьдесят секунд, я не выдерживаю и сильно ударяю кулаком прямо ей в солнечное сплетение. Или поломаю грудную клетку сейчас, или запущу ее сердце. У меня нет выбора. Его просто нет. Смотрю на монитор, задыхаясь. Я тебя не отпускаю! Раз. Два. Три… Нет. Не умирай. Не смей! Ты не жила даже еще, девочка. Зачем ты хотела снова умереть, глупая? Тебе жить надо, жить! Раз. Два. Три. Замираю. Дышу через раз. Сглатываю, смотря на монитор. Секунды тянутся долго, и у меня сердце бьет по груди. Горизонтальная полоса на экране резко сменяется и начинает ходить слабыми ритмами. Пошло. Очень слабый пульс, но есть. Ляля приоткрывает губы и делает слабый вдох. Дышит. Дышит сама. Выдыхаю, чувствуя, что сам только что чуть удар не получил. Запустил. Смог. Ее сердце начало работать.