Глава 46

Ляля смущается. Практически всего, и особенно меня, поэтому даже после душа я натягиваю домашнюю одежду, а не выхожу в одних боксерах, как это делаю обычно. Я привык жить один, и мне это нравиться, но сегодня я хочу, чтобы девушка переночевала у меня. Мне импонирует ее присутствие, и главное, мне спокойнее, когда Ляля рядом. Тогда моя голова на месте и я не думаю о ней каждую минуту. Ляля выглядит очень уставшей и буквально засыпает за барной стойкой, поэтому я отправляю ее спать. Отдельно. В свою спальню. В том, что сейчас она не настроена ни на какую близость, даже не сомневаюсь, так как девочка выглядит точно выжатый лимон. Я же, когда вижу ее в своей футболке, завожусь. В штанах заметно тяжелеет от вида ее хрупкого полуголого тела. Эта футболка очень большая на Лялю, но так даже лучше. Хоть немного ноги ее прикрывает, однако этого все равно мало. Ее фигуру отлично видно, а то, чего не видно, я могу дофантазировать, прекрасно помня ее тело. Мягкое, хрупкое, податливое. После душа у нее встают соски и отчетливо выпирают из футболки, поэтому мне приходится приложить немало усилий, чтобы не пялиться на ее грудь, ноги. Черт, да вообще просто не пялиться на нее. Ляля ложится спать молча. В этот вечер она вообще не так многословна, как обычно, и я понимаю, что у нее горе. Она все еще переживает за бабушку, поэтому я не трогаю ее. Я уже заснуть успеваю, когда ночью слышу какое-то шуршание, а после диван рядом со мной прогибается. Ляля пришла. Она сама прилезла ко мне и сейчас прижимается к плечу, скрутившись в комок, точно котенок. – Ты кровать не перепутала? – Нет. Можно к вам? Не могу одна заснуть. – Ладно, иди сюда. Член реагирует мгновенно от этой близости, и я уже серьезно не рад, что девочка ночует у меня. Сам себе пытку устроил. Прекрасно. Сам виноват. Я прижимаю Лялю к себе и глажу ее по волосам, вдыхая приятный запах. Нежная, легкая, манящая и сейчас очень расстроенная. Ляля засыпает быстро. Буквально через пару минут я слышу, как ее дыхание становится более тихим и спокойным, в отличие от моего. Я хочу ее, и мне уже вовсе не до шуток, однако буду последним козлом, если трону ее сейчас. Нельзя. Она расстроена, вымотанная и уставшая. Все, что могу в этот момент, – осторожно перехватить ее и уложить себе на плечо. Я засыпаю прямо так, с малышкой рядом, перебирая пальцами ее мягкие волосы. *** Открываю глаза в шесть утра. Ляля еще сопит на моем плече, и я невольно улыбаюсь. Спать с ней было чертовски приятно, однако реально больно. Внизу горело все. Член вставал как минимум раз восемь, но я лишь стискиваю зубы. Поднимаюсь осторожно, слыша недовольное мурчание девочки, и иду варить кофе. Я рано встаю, я так привык, и у меня сегодня две операции. Я стараюсь не греметь на кухне, однако, наверное, все же не получается, так как уже через десять минут вижу девчонку в проеме двери. Сонная, взъерошенная, с копной спутанных волос, но очень привлекательная даже сейчас. – Разбудил? Извини. Не привык, что еще кто-то есть дома. – Да нет. Я бы и так встала. – Садись. Завтрак готов. Ставлю две тарелки с овсянкой и кофе. Мой дежурный завтрак. – Овсянку ешь? – Да. Спасибо. Я наливаю кофе, когда чувствую, как Ляля подходит сзади и нежно обнимает меня за торс. Едва прикасается, но мне и этого хватает. Член тут же реагирует и становится просто каменным. – Осторожно, обожгу тебя еще. Быстро наливаю кофе, стараясь не сдохнуть от возбуждения. Она действует на меня как трудновыводимый наркотик, только хуже. Намного хуже. Ставлю турку на плиту и оборачиваюсь к Ляле. Еще сонная, в одной только футболке, но такая манящая… Черт. – Тебе было неудобно на кровати, поэтому ко мне пришла? – С вами рядом просто хотела быть. Ничего? – говорит прямо, хлопая своими длиннющими кукольными ресницами. – Ничего. Плюю на правила, наклоняюсь и целую ее в губы. Осторожно и нежно, но и от этого Ляля прикрывает глаза. Ей нравится, и у меня просто срывает стоп-кран. Не могу терпеть больше. Просто не могу. Быстро подхватываю ее и усаживаю прямо на столешницу. Провожу руками по голым ножкам. Нежные, худенькие, длинные. Балерина моя. Развожу их шире и вклиниваюсь между ними, чувствуя, что не могу уже просто. Хочу ее, и сдерживаться больше нет никаких сил. – Ляль, останови меня. – Нет. Ни за что. Делайте со мной то, что хотите. Замечаю, как малышка дрожит. В ее глазах появляется опасный блеск, а соски еще больше начинают выпирать из футболки. Чертовка. Это ее “делайте со мной то, что хотите” просто сносит мне тормоза. Я хочу ее. Так сильно, что уже не до правил мне и этики. Я хочу эту девушку так, что кровь кипит в жилах, а в штанах пожар. – Ты что такая непослушная, а? – Так накажите меня, Кирилл Александрович. Ляля смотрит на меня дерзко, с вызовом, и я срываюсь. Впиваюсь в ее нежные губы поцелуем, проталкивая в рот язык. Руками обхватываю за талию, привлекая к себе еще ближе. Ее запах сводит с ума. Приятный, едва уловимый, легкий. Ляля не умеет еще целоваться, однако очень старается, и меня это умиляет. Уже через миг чувствую, как она ладонями своими прикасается к моей груди, царапая ее через майку. Кошечка. Еще очень молодая, но уже кошка. Опускаюсь с поцелуями на ее шею, замечая, как быстро сейчас пульсирует венка. Целую туда, оставляя засосы. Мне мало ее. Хочу ее всю. – Давай снимем. Сдираю с Ляли футболку, жадно смотря на грудь. Оставшись в одних только белых труселях, девочка смущается и немного приоткрывает красные губы. Припухшие от моей щетины. Черт, какая она нежная и манящая. Наклоняюсь и обхватываю ее грудь губами, терзая сосок, слыша удивленный стон. У нее очень приятная грудь, прямо мне в ладошку помещается. Мягкая, упругая, с острыми розовыми сосками. Такая сладкая и чувствительная, что я едва ли могу оторваться от нее. Когда пробираюсь под трусики Ляли, моя рука сразу же ощущает влагу. Мокрое там все. Горячее. Очень нежное, заставляющее немного сдержаться. Она неопытна, и прошлый раз особо не считается, так как ей было больно, поэтому сейчас я хочу, чтобы она расслабилась и получила удовольствие. Даже если Ляля очень зажата и жутко стесняется себя, она чертовски сексуальная. Сидит как куколка предо мной. Волосы темно-русые копной спускаются к груди, немного завиваются после ночи. Талия очень тонкая, но круто переходящая и таз и бедра. Грудь высокая, плечи хрупкие, с выпирающими ключицами. Кожа молочная, гладкая. Лицо симпатичное, кукольное. Глаза особенно. С опасной искоркой в них прямо сейчас. Огонек переливается. Черт возьми, девочка – это просто космос. Наклоняюсь. Развожу ножки шире. Сдвигаю ее трусы в сторону и провожу по промежности языком, замечая, что от этого движения Лялю как током прошибает. Очень чувствительная, запредельная просто. Член уже болит прямо, не могу терпеть. Спускаю штаны и обхватываю ствол рукой. Сжимаю до боли. Ноет уже, налитый, возбужденный до предела, хоть она его даже не касалась еще. – Я хочу тебя, девочка. Очень. Смотрю на нее внимательно. Глаза соловьиные, зрачки по пять копеек. Соски встали. Кивает мне молча, тяжело дыша. Поднимаюсь, сдираю с себя майку. Впиваюсь в ее сладкие губы поцелуем, приставляя член к промежности. Узкая, влажная, теплая. Как только проталкиваться начинаю, чуть искры из глаз не летят. Приятная, тугая, моя. Ляля впивается в мою грудь ноготками, тихонько постанывая, а я хочу ее. Больше, сильнее, быстрее. Беру девчонку медленно, сдерживаясь, но входя до упора. С каждым моим толчком малышка стонет, обхватив меня сильнее ногами за талию. В какой-то момент не выдерживаю и подхватываю ее на руки, переношу в гостиную на диван. Укладываю на спину и вхожу до упора, видя, что ей нравится. Девочка шире раскидывает ножки и приоткрывает губы. Я тараню ее членом так, что аж яйца ноют, и мне кайфово. Так приятно, что аж крышу сносит, и только в этот момент я понимаю, что, блядь, не предохраняюсь. Черт возьми. Совсем из головы вылетело, когда она тут в одной только футболке маячить передо мной стала. Делаю еще несколько толчков и кончаю Ляле на живот, видя ее вселенское смущение. Откидываюсь на подушку. Черт. Надо было мне думать об этом, а не ей. Вытираю ее живот. – Прости, что без презерватива. Не бойся, я чист. Ляля все еще тяжело дышит, но, как только слышит эти слова, резко вскакивает на кровати. – Я теперь… беременной буду? Усмехаюсь. Какая же зеленая еще. Как она вообще такой наивной сохранилась до восемнадцати? – Нет, конечно. Я дам тебе таблетку, выпьешь, да и не кончал я в тебя. Ничего не будет. – Точно? Я просто… не хочу еще детей. – Точно. Я тебя не собираюсь еще беременной делать. Наклоняюсь и целую ее в сладкие губы, понимая, что завожусь снова. Стоп. Хватит с нее сейчас. И так вон раскраснелась вся, дышит тяжело и часто. – Завтрак уже остыл. Иди ешь. – А вы? – Мне на работу пора. Ляля смущенно поднимается с кровати и натягивает свою одежду. Я быстро принимаю душ и тоже одеваюсь, но, как только выхожу в коридор, вижу, что девушка уже стоит полностью собранная у входной двери, и мне почему-то это не нравится. – Ты куда-то собралась? – Я это… пойду уже. Спасибо, что пустили переночевать, Кирилл Александрович. Говорит и не смотрит на меня, очень даже успешно сверля взглядом пол. И это ее “Кирилл Александрович” уже режет мне слух.