Глава 17
Грузовик мчался за город. Не к горам, как я подумал сначала, а на запад, умело объезжая посты и загруженные трассы пустырями, закоулками, промзонами и сомнительными намёками на дорогу. Я впивался пальцами в поручень, соскальзывал, хватался снова и балансировал, словно циркач на трапеции, когда фургон подскакивал на кочках. Люба притихла за дверью, но мне казалось, я чем-то неосязаемым чувствую, что она там, за металлической дверью с облупленной краской. Я просто не имел права упасть.
Хоть бы в порядке была, Кнопка моя…
Чёрт, но куда они собрались? При простой передислокации давно бы пора остановиться!
Но остановок в планах уродов не было. От дневных плюс пятнадцати не осталось и следа, холодный ветер пробирался под куртку. Темнота сгустилась. Из освещения – луна над головой и отсвет фар. Въехав в лесной массив, похитители немного снизили скорость, и я позволил себе обернуться. Бинго! Белый лицензионный Рено ехал за нами. Не упустил, Ваня, молодец! На душе полегчало, правда, ненадолго – следующим кадром мелькнул перед глазами указатель: «Озеро Урмия» – 80 км. Постойте-ка, а это не в сторону Иракской границы? Во рту пересохло, компьютер в голове принялся судорожно вытаскивать из глубинных архивов расстояние от Тебриза до Ирака. Навскидку прикинул, что до Турции по пересечённой местности – два часа, до Ирака чуть больше трёх через горы и по бездорожью. Э-э… Только этого нам не хватало! Да нет, не может быть!
Маленькое селенье встретило огоньками и собачьим лаем. Ветер донёс гортанный голос из кабины, и мы снова свернули. Я обернулся. Ваня неотступно следовал за нами. Надеюсь, он вызвал подкрепление. Не понимаю, почему нет связи? Никто не обращается, словно включили режим тишины.
Грузовик попетлял между каменными хижинами, заборами, въехал в сады, вывернул на абсолютно безлюдную трассу и припустил мимо деревьев и вновь вырисовавшихся за ними грузных сине-зелёных гор. Когда же остановимся? Я не Бэтмен, чтобы на ходу раскидать уродов и девушку спасти. Руки начали уставать. И какого чёрта, правда, я не Бэтмен?
Снова тряхнуло. Кто так дороги делает?! И вдруг, не успел я перехватиться поудобнее, раздался хлопок, второй, третий. Позади взвизгнули шины. Я глянул через плечо и похолодел: Ванина машина неслась в кювет. Миг, столкновение, и сигнал разрезал упругую тишину.
Иван! Жив?!
Сволочи, они поняли, что за ними хвост и устранили!
Меня чуть не разорвало: спрыгнуть и броситься к Ване или остаться. Со сдавленным вдохом в грудь вернулась холодная рассудочность. Если Ивану можно помочь, наши его найдут. Они уже наверняка следуют за нами. В машине установлен датчик слежения. Сёмин предупреждал. А вот Любе тогда уже никто не поможет… Без шансов.
Прости, Ваня! Я стиснул зубы и вцепился ещё крепче в лестницу. В висках стучало.
Несколько минут спустя изнутри кузова раздался требовательный стук. Грузовик подъехал к обочине, притормаживая.
Внимание! Я сконцентрировался по максимуму. Собрал эмоции и мысли в одну точку, как расползшихся крабов. Тут они не в помощь. Дыхание и полный фокус в теле. В кончиках пальцев стало горячо. В голове холодно.
Лязгнул замок. Двери изнутри распахнулись. И я, как на качели, отъехал вправо на одной из них. В просвет показалась стриженная по-военному голова. Ничего не подозревая, крепкий мужик в светлом подался вперёд. Я спрыгнул на асфальт. Мужик подхватился – увы, неслышно у меня не получилось. В одно движение я с размаху заехал ему дверью в лоб. В другое – выскочил из-за неё и ударил ребром ладони по шее. В третье – на автомате сорвал ключи с пояса обмякшего урода. Нырнул в нутро фургона.
Фигурка в углу с мешком на голове инстинктивно отпрянула. Кнопка! Окрик снаружи не позволил мне освободить её сразу. Я скользнул обратно в тень. Нанёс удар пяткой с концентрированной силой по голове склонившегося над подельником второго урода. Хруст позвонков. Ещё один ненужный мешок с костями рухнул поверх другого.
Пока не опомнился третий, я подхватил Кнопку. Она оказалась в наручниках за спиной. И без обуви. Чёрт! Я стянул мешок с её головы.
– И вы с ними… – с глухим возмущением выдавила она, расширив глазищи на поллица.
Без ответов и размышлений, я забросил её на плечо. Спрыгнул с ношей на асфальт. Кнопка издала смешной звук животом и губами, словно шарик прищемили.
А она тяжёленькая…
– В чём дело? Фархад, мистер Билл, вы чего молчите? – послышалось на ломаном английском из кабины. – Ехать же надо! Тут всего-то осталось…
Пока водитель не опомнился, тоже наверняка вооруженный, я бросился за кусты в чащу леса, густой стеной обступившую дорогу с обеих сторон. К горам. Кнопка ахала, пыхтела, ойкала, но, расположенная на моих плечах, как добыча, сползти точно не могла. Я держал крепко.
Где-то позади раздались звуки пальбы и выкрики. Я упал за кустарник на колени, опустил Кнопку прямо перед собой.
– Тшшш…
Поняла. Моргнула и уставилась в темноту. В нос пахнуло сильным запахом хвои. Здесь, наверное, где-то растут кедры. Должны, судя по климатической зоне. Но ночью не видно. И одним глазом зыркая туда, откуда мы явились, другим в звёздное небо и скользящую над кронами луну, я достал ключи от наручников.
Нащупав пальцем выемку, с первого раза попал и открыл. Повезло! Наручники щёлкнули. Я снял браслеты с кистей Любы. Она тихонько застонала то ли от боли, то ли от неверия в освобождение. Где-то затрещали ветки.
– Тшшш… – шепнул я и наклонился к ней, инстиктивно пытаясь прикрыть собой.
Глаза чёрные испуганно заблестели на бледном лице. И она сдержалась. Умница моя!
Мы притаились – она где-то подо мной, укрытая моей тенью, как плащом.
Маленькая. Боже, какая же она маленькая! Дрожит…
Треск продолжился, но не в нашу сторону. Он удалялся. Ещё несколько хлопков в воздухе и гортанный крик совсем далеко. Почему я не захватил оружие? Забыл. И стреляю я всё равно хреново – по помидорам из воздушки лет пять назад в последний раз… Я напряжённо вслушивался. По звукам, словно бизон прочесывал лес. Наконец треск и шум стих. Ушёл? И нам надо уходить. В другую сторону.
С выдохом облегчения я понял, что стоя на коленях в мягком ворсе хвои, я крепко обнимаю Кнопку. Ладонью прижимая её голову, точнее щёчку к себе, второй рукой обхватил плечи. Бицепсы да и всё туловище жгло от усталости. Но её макушка со спутанными шелковистыми волосами была прямо под носом и так пахла! Вкусно, тонко, теплом… Моя Кнопка! Да, она вся трясётся, напряжена до предела…
Но ведь живая! Горячая! Я нашёл!
С мимолётной радостью в груди поднялась волна забытого тепла. Губы сами уткнулись в тёмную макушку, а в бёдрах узлом вспыхнуло возбуждение.
Она подняла на меня ничего не понимающие глаза и отпрянула. Почувствовала? Да, слишком прижал я её к себе. Прикрыл, блин… Защитник. Я нехотя выпустил её из рук, чувствуя, как горячечный жар вернулся в голову, залил щёки.
– Надо уходить, – одними губами шепнул я.
– Темно, – ответила она почти неслышно. – И холодно.
– Да…
Я встряхнул гловой и понял, что Кнопка стоит на коленях рядом в одной блузочке и юбке. А тут до нуля недалеко. Я скинул куртку и набросил ей на плечи. Из кармана достал шерстяной платок. Затем принялся шарить в карманах, не понимая, из чего придумать ей обувь.
Могучий лес шумел кронами, потрескивал, ухал ночной птицей в чернильной дали.
Вокруг чужая страна, опасность и всё ещё не закончилось. Кто знает, не вернётся ли урод с подмогой. Но вместе со здравыми мыслями в голове вздымалась пена непонимания: что это со мной было только что? Риск? Адреналин? Нервы? Или я с ума сошёл…
* * *
Моё сердце стучало, как бешеное. Зуб на зуб не попадал от холода с того самого момента, как главгад закинул меня в машину. Озноб проник под кожу, всосался в кровь и сковал мысли.
Я посмотрела Рафа, не веря себе до конца, что вижу именно его в ледяной и непонятной темноте. Хотелось обратно, в его тепло, да в чьё угодно, на самом деле, но от ощущения, что мне пистолет в живот выставили, я отпрянула. И ошарашенно поняла, что это был не пистолет. Упс… А… как это… Я поспешно отвела глаза от его джинсов.
– Уходим, – шепнул Раф, закусив губу.
– Куда? Темно, – выдавила из себя я. – Х-холодно.
В мои колени через тонкие колготки впивалась сырая хвоя, в непроглядной темени справа громоздились похожие на пуки колючей проволоки чёрные штрихи кустов, за спиной Рафа высились грандиозные тени стволов, а сверху ветвистые монстры – деревья. Где я? Только что я была уверена, что меня везут убивать, и за эти жуткие минуты или часы – с мешком на голове, болью в вывернутых плечах и в непрекращающемся холоде я уже по нескольку раз прокрутила свою жизнь вперёд-назад, покаялась, помолилась, поругалась с Богом и опять взмолилась о том, чтобы Он позволил мне ещё пожить. Но откуда здесь взялся Раф? Он меня спасает или наоборот, хочет использовать? От ощущения, что меня, как малька бесхребетного тыкают то в банку, то в сачок, то в лужу, хотелось взвыть и покусать кого-нибудь. В голове дробными перебивками стучал страх, усталость и сомнения. Когда уже закончится этот сюрреалистичный кошмар?!
Я пробормотала, обхватывая себя руками:
– Я не пойму, Рафаэль, на чьей вы стороне.
– На вашей, – ответил он. Быстро снял куртку и набросил мне на плечи, протянул что-то шерстяное мне под ноги. – Вот, постойте пока. Я секунду.
Пощупал ухо и воротник, ругнулся в сердцах. Потом достал из кармана смартфон, чертыхнулся снова:
– Связи нет. Наверное, гора экранирует.
Выглянул в просвет веток, вытянул руку, нахмурился.
– Где мы? – подала я голос, сев на корточки и пытаясь целиком втиснуться в его куртку, так вкусно и тепло пахнущую им. Жалко, с головой не влезть. И колени высовываются… Выгляжу, наверное, как сумасшедшая, но я и правда скоро с ума сойду от окоченения.
– Пытаюсь выяснить, – ответил он. – Попробую GPS. И сравнить со скачанной картой.
Он не знает?.. Я так поразилась, что аж нос высунула из воротника.
– Вас тоже похитили?!
– Нет. – Он что-то сосредоточенно щёлкал в телефоне, не глядя на меня. – Мы с группой прилетели сегодня днём, сразу после обращения шантажистов. Мы работаем вместе с вашим отцом, подполковником Соколовым.
Нервы мои были на пределе, и потому наружу с раздражением вырвались подозрения.
– Папа ничего не говорил, что вы работаете с ним! Наоборот! – рассердилась я, и вместо шёпота получилось натуральное шипение кобры. – И с каких пор мой папа подполковник? Что за игру вы ведёте?! Почему я должна вам верить со всеми вашими тайнами, Рафаэль? В конце концов, куда именно вы прилетели? Почему вы не говорите?! Должна же я знать хоть отправную точку этого адского бедлама!
Он удивлённо взглянул на меня:
– Вы не знаете, Кно.. Люба?
– Что я должна знать?
– Э-э… Да, простите. Я думал, это не понадобится. – Он подошёл, сел напротив меня на корточки и со всей серёзностью произёс: – Баран хочет каши. Так сказал Алексей Дмитриевич. Не имею понятия, какой баран и почему каши.
Я моргнула, вспоминая наш детский пароль, и исправила:
– Барашек… – облегчение пронеслось волной по голове, по груди, унося напряжение, от которого чуть не взорвался мой мозг. Мои плечи опустились, и захотелось плакать то ли от радости, то ли от усталости: Раф правда с папой! Какое счастье!
– Точно, барашек. По мне хоть гусь, только успокойтесь. У вас стресс, Люба, – кивнул Раф. – Что неудивительно. Итак, мы в Иране. Отправная точка, откуда вас вывезли похитители – город Тебриз. Я спрыгнул с дерева и уцепился за кузов, поэтому не в курсе, где мы остановились сейчас. Хотя, судя по указателям и времени, где-то не очень далеко от границы с Ираком.
Я сглотнула: что?!
– Иран… С Ираком… – на автомате повторила я и с округлёнными глазами вытаращилась на Рафа. – Зачем я тут?!
Он придвинулся ближе, положил руки мне на предплечья и заглянул в глаза:
– Люба, вы оказались втянуты в серьёзную политическую игру. Из-за вашего отца, который является подполковником внешней разведки и в настоящее время отвечает за безопасность посольства в Тегеране. Его пытались с помощью шантажа принудить к убийству значимой персоны в сфере энергетики Ирана. К счастью, теперь это будет предотвращено.
– Офигеть… – с шумом вырвалось у меня, хорошо хоть в последний момент обсцентное слово удалось заменить слэнгом, пусть и он вопиюще не подходил для ответа на всю эту дипломатическую речь. Я отвела глаза, потому что глядя на интеллигентное лицо Рафа с такими красивыми и умными глазами даже мысленно материться казалось неприличным, но более достойных слов в голове не находилось. Кто в продажах работал за ругательством в карман не лезет. Я облизнула пересохшие губы и пробормотала: – Значимой персоне из энергетики Ирана повезло.
Раф улыбнулся:
– Верно подмечено.
– Хорошо хоть к середине жизни узнать, кем папа работает, – изрекла я и вперилась в собеседника: – А вы тоже?
– Я что?
– Внешняя разведка?
Раф улыбнулся ещё шире:
– Официально я работаю на вас, Любовь Алексеевна. Но со службой внешней разведки пришлось подписать соглашение о сотрудничестве и неразглашении для этой поездки. Так что теперь да.
Я глотнула ртом холодного воздуха, втянула голову в плечи и, как бессмысленная черепаха, повторила:
– Офигеть… Извините.
Раф кивнул, словно в посольствах все только и отвечают «офигеть» на депеши, ноты протеста и официальные заявления. А мне захотелось стать маленькой и исчезнуть где-нибудь в кармане этой большой куртки, чтобы можно было согреться, поплакать и свернувшись в калачик, ни о чём из большой политики не знать. Если меня похитили из-за неё один раз, может быть и другой… Как теперь дальше жить? Ходить с автоматом наперевес или запереться в бункер?
Раф словно почувствовал, что я не могу сейчас быть адекватной. Встал. Пощёлкал ещё телефоном и заявил, ткнув пальцем в кустарник.
– Мы пришли оттуда, там дорога и ближайший населённый пункт. До него где-то пять километров или около того. Что там, – он мотнул головой за плечо, – мы знать не можем. Оставаться здесь – не вариант: наверняка злоумышленники вернутся и возобновят поиски с рассветом или даже раньше. Думаю, водитель отправился за подмогой. Он упоминал, что пункт назначения где-то неподалёку. Поэтому мы пойдём осторожно вдоль дороги в обратном направлении. Только срежем тот угол.
Мне оставалось лишь моргать и кутаться в его куртку. Интересно, Раф всегда говорит, как по-писанному? Наверное, да. Он же дипломат… С теми выраженьицами, что витали в моей голове, я почувствовала себя крестьянкой от сохи и впала в ступор. Переступив неловко босыми ногами, я с ужасом подумала, что неизвестно, сколько получится пройти по хвое и веткам. Эх, сколько бы ни получилось! – решительно вздохнула я и… оказалась у Рафа на руках.
– О, зачем? – опешила я.
– Затем, что из нас двоих обувь есть только у меня, – безапеляционно ответил он.
– Но я же тяжёлая! – воскликнула я. – Это неловко. Вы устанете…
– Говорят, «Проси не лёгкой ноши, а крепких плеч1», – еле заметно усмехнулся Раф. – Хватайтесь за шею, так будет удобнее. Когда устану, заберётесь мне на спину.
– Как ведьма в «Вие»…? – оторопела я.
Хмыкнув, Раф кивнул и шагнул к кустам. Мне ничего не оставалось, как обвить его сильную шею руками и, будто во сне, почувствовать живое, обвалакивающее тепло и такой гипнотический запах самого красивого на свете мужчины. Только бы не забыться и не уткнуться носом в его шею! Боже, какой он приятный! Тёплый, аж горячий!
Оказывается, даже в самых отвратительных ситуациях бывает что-то хорошее…
1Августин Блаженный