Глава 18

Ночной лес не имел ничего общего с картинками в интернете. И, кажется, я просчитался с маршрутом. Слишком долго мы шли, а дороги всё не было. Холод просачивался под рубашку, я спотыкался то и дело, взрывая хрустом веток мрачную тишину. И ведь не разглядеть, что под ногами. Снова взвыл кто-то неподалёку так, что мороз по коже, потому что с людьми-то я справлюсь, а с волками и медведями – не уверен. Каким же надо было быть идиотом, чтобы не забрать оружие у тех уродов! Оставалось полагаться на милость Вселенной, при этом делать невозмутимый вид и улыбаться испуганно встрепенувшейся Кнопке, изображая из себя Бэтмена. С неё хватит стрессов, и так сама на себя не похожа: то вздыхает судорожно, почти со всхлипом, то вздрагивает. А прижимается так, словно доверяет мне всё на свете. Обошлось бы хоть без посттравматических синдромов! Нести её на руках было приятно, если бы не так долго. Не знал, что маленькие бывают такими увесистыми: на вид – воробушек воробушком, а на вес – мешок с песком. Причём шевелится то так, то эдак, заставляя думать не о том. Вообще-то с песочными мешками гораздо легче, они заставляют концентрироваться, когда используешь их вместо гантелей и штанги, а тут – какая уж концентрация! Один запах с ума сводит… От того, что возникало в голове, невольно чувствовал себя дикарём. Когда, втайне кривясь от боли в мышцах, я уже решил устроить привал, меж веток показался свет.

– Любаш, – не особо уже помня о рангах и должностях, пробормотал я, взмыленный и уставший. – Я должен посмотреть, кто там. Люди – это хорошо и плохо одновременно.

– Думаешь, это они? – устало шепнула Кнопка.

В задний след я отметил, что мы перешли на «ты», впрочем, полтора часа на руках можно приравнять к брудершафту…

– Не исключаю, – признался я. – Но если нет, то можно считать нас счастливчиками.

Я чуть не навернулся о высокий пень, остановился и усадил Кнопку сверху.

– Побудь тут, я проверю.

Она протянула ко мне руку.

– Раф, я боюсь оставаться одна!

– Я на минутку, честно.

* * *

Осторожно, как вор, я приблизился к каменной лачуге, светящейся белыми стенами в сизой тьме. В окошке мерцал жёлтый огонёк. Из пристройки послышалось лёгкое фырканье, и я понял: кони. Залаяла собака. Чёрт! Не успел я решить, что предпринять, как дверь открылась, и на пороге показался седой иранский дедушка в тёмном свитере.

– Кто здесь? – на фарси, конечно.

Я увидел ружьё в его руках. За фигурой высокого старца показалась голова мальчонки. Беспородный низколапый пёс бросился ко мне, заливаясь лаем, но не кусая. Интуиция молчала. Поэтому я просто выступил из темноты и приложил правую руку к сердцу, игнорируя любопытного пса.

– Мне нужна помощь, почтенный, – ответил я.

– Что случилось? – спросил старик.

– Я – иностранец, русский, на нас с женой напали по дороге из Тебриза. Машину угнали, а мы, пытаясь срезать путь, заблудились в лесу.

– Беда какая, о, Аллах! – покачал головой старик и, опустив ружьё, подозвал собаку. – А жена ваша где?

Я махнул рукой в сторону деревьев.

– Там. Нам бы добраться до города или хотя бы дозвониться до знакомых. Буду вам очень благодарен.

Старик цокнул языком:

– Эх, любезный, дозвониться не получится – оползень сошёл, вышку снесло, сами без связи сидим уже сутки. Проходите, у меня место найдётся, а утром сын приедет, довезёт вас до Мераге.

– Мераге? – ошеломлённо спросил я, ведь этот город находился совсем в другой стороне от того места, где я предполагал оказаться. Кажется, я гео-лох, меня можно поздравить!

– Да, любезный. Проходите, добро пожаловать, не вечно же вам с женой по лесу плутать. А я лесник.

– Спасибо! – Я приложил руку к сердцу и склонил голову, думая о короткой юбке Кнопки. – Прошу вас, не гневаться по поводу несколько неподобающего вида моей жены, это всё последствия несчастья, что с нами приключилось.

– Кто осудит пострадавшего? – воздел старик руку к небу и приглашающе распахнул дверь.

Я рассыпался в благодарностях и бросился за Кнопкой.

Шепнул, подхватывая вновь на руки:

– Нам придётся тут переночевать. Для них мы муж и жена.

– Хорошо, – кивнула она, и её шелковистая прядь коснулась моей щеки, а нежная ладонь – шеи. И внутри меня вдруг вновь разлилась горячая волна.