Глава 28

– Так ты, оказывается, хомяка завёл? – гоготнул Андрей Сёмен, заходя в кабинет.

Алексей Дмитрич угрюмо посмотрел на сейф, в котором томился мобильный телефон в мини-клетке Фарадея, и буркнул:

– Крысу. Все операции пришлось свернуть. Всех ребят менять буду.

– И меня?

– Тебя тоже. Мы не знаем, с кем работает этот гад, – Соколов мотнул головой на телефон, – и на кого. Раскрытые агенты – не лучший вариант для спецопераций.

– Засада.

– Да. Клонировали не только сим-карту, – рассказал Соколов, – но и запустили вирус, получилась виртуальная копия телефона со всеми контактами, звонками, смс. И те, что продолжают поступать, копируются в клон. Одно ясно: крыса где-то рядом. Мобильный оператор не видит передачу сигналов на подозрительное расстояние, все уходят на одну вышку. Значит, из своих, работает в посольстве. Ребята из московского техотдела делают всё что могут, но с расстояния возможно не многое. Уже вылетели сюда. Местным, как ты понял, я довериться не могу. Тем более, что очевидно, крыса – кто-то шарящий в деле или натасканный правильно, потому что обошёл спецзащиту. Ещё неделю назад, когда я был в Москве, телефон был чист. В общем, тут у нас свежачок.

– Мда, косолапо вышло. Получается, ты сам похитителей навёл на Любу. Когда ей позвонил после моего сообщения про Гарсия-Гомеса, что они вместе тусят. И она сама себя раскрыла, когда позвонила из Биджара.

– Да, – хмурился Алексей Дмитрич. – Знал бы, куда повёз её Гарсия-Гомес, направил бы уродов по ложному следу, но этот как сквозь землю провалился. Проверяю, куда он мог деться, по старым иранским контактам. А Гарсия-Гомес, скажу я тебе, был общительный кадр. Несмотря на условности и запреты, обходил правила, и везде, где побывал, посещал соревнования и тренировки по местным боевым искусствам или каратэ, если оно было. Даже тут на местную борьбу – Зурхане ходил. А ведь не рекомедовалось сотрудникам. Но этому с рук сходило. Хитрец.

– А он поход к начальству находил, недаром же до достаточно высокого ранга так быстро дослужился. Обаятельный чувак, – кивнул Сёмин, – и фанат этого дела. Я про каратэ. Причём крутого уровня, не просто ножками-ручками помахать. Наша служба хотела его переманить, отказался. В послы метил, пока крышу не снесло.

– Да уж, и снесло как-то с перебором. Неужели любовь такая? Что известно про его жену?

Сёмин положил папку на стол, раскрыл и показал фотографию утончённой блондинки модельного типа.

– Красивая. На актрису американскую чем-то похожа, – пощёлкал пальцами, вспоминая имя, Соколов, – на Робин Райт.

– Да. Породистая. В общем, выкладываю всё, что известно. Встречались со школы. Расставались на год, когда он поступил в МГИМО, потом поженились, на втором курсе. У неё состоятельные родители. И с его, и с её стороны очень ратовали за их свадьбу. Наталия Николаевна пыталась учиться петь, но, видимо, неудачно. Не смогла поступить и во ВГИК, пошла на журналистику, закончила середнячком. Не работала никогда. Рафа стали сразу после поступления отправлять по загранточкам, и она ездила с ним.

– Дети?

– Не было. В одну из его командировок Наталия Николаевна осталась в Москве и проходила обследование, подтвердившее диагноз: бесплодие. Лечилась. Не очень хорошо ладила с другими женами дипломатов по загранточкам. Её называли высокомерной, надменной, выскочкой. Везде выбирала пару подруг или одну, от других держалась особняком. Но с точки зрения «жены дипломата» была всегда на уровне – на приёмах держалась, как светская дама, кому нужно улыбалась и с кем нужно контакт находила. Судя по заказанным книгам, предпочитала интеллектуальное чтение, психологию, философов, поэзию. Знала два языка. В общем, неглупая была женщина.

– Измены?

– Она замечена не была. Они вообще со стороны всем казались идеальной парой, но вот Рафаэль ей изменил. Дважды. Один раз по молодости и по пьянке, в Москве. Девица на него имела виды, но отшил, откупился. Второй – за полтора года до смерти жены, здесь, в Тегеране, с некой дамочкой из техперсонала. Связь была краткой, но бурной, судя по записям камер наблюдения. Очень горячие пару раз. Потом он перевёлся в Эмираты.

– Не особый ходок, – заметил Соколов, а глаза его загорелись: – А вот дамочку надо пробить. Кто она?! Сейчас работает?

– Виктория Маслова. Из Ирана уехала через полгода после Гарсия-Гомеса. Сейчас замужем, живёт в Питере, двое детей.

– Жаль… В смысле, не зацепиться.

– Да, не зацепиться. Как удалось выяснить, когда ребята после смерти Наталью Николаевну пробивали, отношения у Гарсия-Гомесов всё-таки испортились, но потом наоборот, расцвели в Дубае с новой силой. Там снова они прослыли идеальной парой.

– А почему только полгода проработали? – поинтересовался Соколов. – Вроде бы мало для загранкомандировки.

– Гарсия-Гомеса вызвали в Москву. Ну, на самом деле, его наши прорабатывали. В Иране была утечка информации на довольно высоком уровне, и всех, кто работал там, высшего ранга, проверяли вдоль и поперёк.

– Ну и…

– Ничего, Гарсия-Гомес был чист, как стёклышко. Спокойно проработал в МИДе и харизмой или чем-то ещё пробил себе должность в Японии. Он о ней давно грезил. Японский подучил. У него всё очень гладко с языками выходило, натуральный полиглот. Вообще, полковник Ерохин на него глаз положил и очень сожалел, что такой кадр ценый пропадает: физическая подготовка, острый ум, языки, выносливость, просто создан для внешней разведки. Но из МИДа сверху сказали: не трогать. Пришлось отпустить. – сказал Сёмин и потёр ладони с усмешкой. – Но то-то у Ерохина зарделось, когда Гарсия-Гомес по поводу Любы сам пришёл и договор о сотрудничестве подписал. Думаю, ему теперь лопатой не отмахаться.

– Неизвестно. А жена его что полгода в Москве делала?

– По выставкам и бутикам ходила. Квартиру купили на Пречистенке, обставляла. А ещё посещала частную гинекологическую клинику, опять же по поводу бесплодия. Втайне от мужа. И вроде даже удачно, судя по результатам анализов. И психолога.

– Она была беременна, когда погибла? – прищурился Соколов.

– Нет.

Алексей Дмитрич постучал пальцами по столу.

– А откуда известно стало о том, что в Тегеране у Гарсия-Гомесов испортились отношения?

– От подруги. Она до сих пор работает в IT-отделе, Марьяна Бобрыш.

Глаза Соколова снова загорелись:

– А пробейте-ка эту мадам Бобрыш. С всех сторон будем копать, на всякий случай. Не даёт мне покоя этот Гарсия-Гомес. Теперь давай обсудим, что мы имеем по похищению?

– Похитители имели возможность ввезти Любу незаконно грузовым самолётом, значит, у них есть связи либо на высшем уровне, из тех, кому всё можно, либо в аэропорту Тебриза, – сообщил Сёмин.

– Зачем такие сложности? – потёр подбородок Соколов. – Могли так же держать её где-нибудь в Подмосковье. Но она нужна была тут, почему?

– Тебя можно хорошо подставить, ведь ты тут.

– Точно. Значит, сужаем круг и ищем, кто тут в посольстве, может иметь на меня зуб.

– Не обязательно ограничиваться.

– А так врагов у меня много. Ещё с той самой песни, когда меня закрыли во время операции по Турции семь лет назад. Меня ведь сдали. И ребят. До сих пор неизвестно кто.

– А ты копал?

– И копаю.

– Возможно, ты близок?

– Нюхом чую, близок. Горячо прямо, раз так активизировались. – сморщился Соколов. – Что в спецслужбах Ирана есть на Любу?

– По данным источника, её фото разослано по всем участкам, по всей стране. Указано, что она – особо опасная шпионка, ведущая подрывную деятельность в сотрудничестве с Моссадом. Занимается организацией антиисламских протестов по стране и подозревается в подготовке крупного террористического акта. Выдаёт себя за русскую.

Алексей Дмитрич сочно выматерился.

– Да уж, – кивнул Сёмин. – Любу отмазывать бесполезно, только вывозить. В дополнение сообщили ориентировку, что с ней передвигается по стране высокий черноволосый мужчина лет тридцати пяти, свободно говорящий на фарси. Её велено брать живой. По возможности. При попытке побега, а также его и других возможных сообщников – стрелять на поражение.

– Угу, – поджал губы Соколов. – Гарсия-Гомеса пока не просекли. Хоть это хорошо… А вот про терракт плохо, совсем плохо.

В кабинете начальника «Заслона» воцарилась гнетущая пауза.

– Ладно, не до эмоций, – буркнул Алексей Дмитрич. – Подытожим. Похитителям нужно убрать Боньяди. Сейчас не получилось, будут пытаться снова. Рассорить Иран и Россию, вскрыв «шпионскую сеть»: Люба ведь моя дочь, а я – официальный представитель в посольстве, если её возьмут спецслужбы, скандал неизбежен. Если она окажется участницей терракта, вообще всё может вырасти в международный конфликт. Уродам нужно, чтобы имя Любы и её гражданство всплыло. Конфликт выгоден кому?

– Американцам, конкурентам по Сирийской энергетике, антиправительственным силам, и вечно обиженным, что лишились Османской империи, туркам.

– Кроме того, уроды хотят подставить меня и вычеркнуть из дела насовсем. Я кому-то опасен. Но все эти вопросы второй важности. Сейчас Любу необходимо обезопасить. Лучше всего отправить незаметно через Каспий в Дагестан или страны СНГ, так бы я поступил. Гарсия-Гомес пытается вывезти Любу из страны, но сможет ли, вот в чём вопрос.

– И не стоит забывать, что в посольстве есть крыса, шарящая в IT и разбирающая твои звонки.

– Да, так что фора у нас небольшая. Имя Гарсия-Гомеса скоро всплывёт, если уже не всплыло. Он наверняка будет дёргать старые связи. Он работал в Тегеране и в Исфахане, значит, копаем оттуда. Мы обязаны найти его раньше через них, чем иранские спецслужбы или уроды. И помочь или проконтролировать. У нас каждая минута на счету. Ребятам, которые с тобой прилетели из Москвы, дай по одному заданию. Никому не высвечивать полной картины. Никто спать не должен, потом отоспится. Как только имя Рафаэля всплывёт, минут уже не будет. Одна, без него Люба не скроется, попадётся сразу. Времени уже нет! Работаем!