Глава 31

Думать было некогда. Я потянулась и дёрнула со всей дури плотное покрывало, свисающее сверху, и оно обрушилось на голову убийце, за ней шуршащим водопадом начали опадать другие куски тканей. От неожиданности кожаный крякнул и замахал руками, начал отбиваться от материй и воздуха, как кот, попавший в пододеяльник. На адреналине я легко схватила увесистый рулон льна, развернулась и, как тараном, заехала гаду то ли в живот, то ли в поясницу – в его беспорядочных движениях и не разобрать, куда. Гад в коконе ярких принтов с шумом повалился от угла лавки прямо на площадь. Торговцы ковров что-то гортанно закричали. Собравшиеся нападать на Рафа кожаные тоже машинально взглянули на барахтающийся кокон с ногами и пистолетом. Раф обернулся и увидел мою зверскую физиономию.

– Слева! Справа! Беги! – заорала я, и тогда кожаные тоже увидели меня.

Раф очнулся. Сунул тетрадку за пояс. Схватил стул и отоварил кожаного справа. Тот улетел к коврам вместе со стулом. Ещё один пистолет с лязгом оцарапал каменный пол. Двое других гадов подскочили к Рафу, и завязалась схватка. Тётка завизжала и метнулась подальше, к продавцам ковров. Замелькали кулаки, руки, ноги. Захваты, выпады. Дух захватило. Но я стоять не собиралась. Подналегла и обрушила на уже выбирающегося из кокона гада всю стойку с тканями. Они вновь погребли его под собой. Позади меня и сбоку раздались возмущённые голоса. Лавочники вернулись?! Блин!

Я бросилась к Рафу. Третий начал вставать. Он был ко мне спиной. Я подхватила с пола чёрный пистолет и наотмашь врезала тяжёлой железякой по затылку гада. Тупой звук. Брызнула кровь. Гад схватился за голову и упал. Что делать дальше, решать не пришлось. Раф схватил меня за руку и понёсся, как снаряд, по торговой аллее. Я лишь успела заметить, что не по той, откуда пришла. Лица, стены, товары в лавках слились в сплошное разноцветное пятно. Завернули. Пронеслись через лавку с бронзовыми кофейниками. Что-то за нами грохнулось с лязгом. В спину понеслись ругательства. Бегут за нами или нет, я не знала. Но услышала пару громких хлопков, от которых сжалось сердце. Не думать! Не думать! Я вся превратилась в ноги. Только они имели значение. Переступали, перепрыгивали. Шаг-другой с неимоверной скоростью. Словно я гусеничная многоножка. Снова свернули. Нырнули в узкий проход. Тёмный, со светом в конце. Раф не останавливался. А я уже не могла. Сейчас развалюсь. В боку кололо. Ну и пусть! Ноги ещё переступают: от бедра, колено, носок-пятка. Как автомат. Запущена программа «Бежать»! Споткнулась обо что-то. Раф обернулся.

– Не время, Люба!

Угу, не время было книжки читать, – мысленно пробурчала я.

Но бешеные шаги преследования послышались позади. Крики и возгласы. И мы снова побежали. В груди у меня уже пекло от недостатка воздуха. Опять торговая аллея. Поворот. Лавка. Чайхана. Мы промчались, перескакивая, через похожие на низкие кроватки настилы для сидения. Через почтенную пару, сбив пузатый чайник. Мимо возмущённого чайханщика в кухню с белым кафелем. Мимо столов с посудой, умывальников и здоровенной кастрюли. К стене с дырой, похожей на нору. Раф нырнул в неё и протянул мне руки:

– Давай, Люба!

Неэлегантно, как мешок с песком, я перелезла за ним. Мы оказались в полутёмном помещении. Раф снова потянул меня за руку. Мой бок уже не колол, а резал. Но «Ой, не могу» я наружу не выпустила. Заставила себя бежать. Лучше умереть, сражаясь! Потом будет не больно…

Дальше бежать не получилось. Вокруг нас сгустилась душная тьма. Мы шастали по каким-то кафельным лабиринтам почти наощупь. Но, кажется, оторвались!

Раф немного замешкался. Я слышала его тяжёлое, тоже сбивчивое дыхание.

– Ты знаешь, куда идти? – не выдержала я. – Мы не в ловушке?

Он ответил так же, шёпотом. Но слишком громким в пустом колодце.

– Да. Наверное. Это старинная баня. Вход переделан в чайхану. А сами бани заложили. Сейчас они запрещены, но мало ли. Времена могут измениться, – считают практичные иранцы.

– Вах, шайтан! – буркнула я. – А выход тут есть?!

– Должен быть. В караван-сарай.

– Точно знаешь?

– Нам тут эскурсию однажды устраивали. По занятным древностям. Этой бане четыреста лет. Ещё при шахе Аббасе существовала.

– Да хоть тысячу! Нашу машину переставили. Полиция.

Раф выругался. Неожиданно грубо. Включил подсветку в мобильнике, и мы увидели узкую тёмную дверь в двух шагах от нас. Раф дёрнул, не поддалась. Он выпустил мои пальцы и с разбега саданул по полотну ногой. Доисторическая дверь, пережившая вид голого шаха, не перенесла встречи с нами. С грохотом повалилась вперёд и пошла трещинами. Ура! Выход!

– Нас могут ждать снаружи, – сказала я.

– Да. Не привлекай внимание.

Я натянула повисшую на плечах косынку на самый лоб. Перевязала, как меня мама в детстве после ванны. Только ещё и рот прикрыла.

– Тебе б тоже чадру, Раф, – проворчала я.

– Я не Керенский, – хмыкнул он.

– Есть время передумать.

– Нет времени. Надо успеть на самолёт. Паспорт у меня.

Тяжело дыша, мы пошли вперёд. Шагов через двадцать по узкому коридору, и ещё одна дверь, на этот раз пластиковая, выпустила нас в прохладу очередного дворика. По периметру колонны поддерживали длинные балконы, завешенные фиолетово-красными расписными тканями. Их чуть колышет ветер. В центре прямоугольный бассейн без воды. Вокруг ни души, спокойствие, словно за стенами не гудел старинный рынок и не носились убийцы. Мы приблизились к резным деревянным воротам с прорезанной дверцей. Как в сказках о Ходже Насреддине.

– Переводи дух, – тихо сказал Раф. – Сейчас быстро, но спокойно двигаемся к машине.

– Нас могут ждать снаружи, – повторила я.

– Да, – ответил он.

И мы вышли.

Я с ужасом поняла, что это совсем не тот вход, который был ближе всего к нашему автомобилю. Нужный был далеко, метрах в ста… или больше! Перед нами раскинулась широкая площадь. Сновали туда-сюда люди. По газону бегал ребёнок. За ним другой, постарше. На лавочках у фонтанов сидели сдержанные ханум в хиджабах. Вдалеке за чередой газонов и пирамидальных кустов мчались машины по проспекту. Зато в тридцати метрах от нас имелась приметная будка и десяток полицейских в форме. С оружием. И ни одного дерева. Мы быстро повернулись к ним спиной. С холодком по лопаткам я увидела группы спортивных мужчин у одного входа, у другого, внимательно присматривающихся к выходящим. Они что-то обсудили, трое отделились от них и направились в нашу сторону. Мы поспешно отвернулись от них, друг ко другу лицом – больше некуда было. Раф снова выругался. Чёрт! С одной стороны полиция, с другой неизвестно кто! Куда теперь?! Под землю провалиться?!

Возле нас по широкой дорожке чинно цокала копытами бело-серая лошадь, запряжённая в коляску, из которой выглядывала европейская на вид пожилая дама в голубом платке поверх спортивной куртки. Явно туристка. Я потянула Рафа, не дав ему опомниться. Красные колёса крутились лениво вслед за неспешным шагом лошади, и я запрыгнула в коляску на ходу. Раф за мной.

Белокожая дама вытаращилась на нас и ахнула. Благо, изнеженные благами цивилизации европейцы не готовы пинаться, у них нет закалки проезда в метро в час-пик. Наша соотечественница уже наверняка бы отметелила сумкой наглых нас, но эта лишь встрепенулась, как квочка.

– Hello! We need your urgent help1! – заявила я.

Мы плюхнулись на сиденье с двух сторон от неё, потеснив к центру. Дама крякнула и потеснилась. Извозчик в шапке оглянулся недоумённо, а Раф сунул ему в карман зелёную купюру и уважительно сказал что-то на фарси. Извозчику было достаточно. Он отвернулся, и повозка потащилась быстрее, издавая рессорами дружный скрип. Мы с Рафом, не сговариваясь, подняли откидывающийся верх с двух сторон. Затем Раф обольстительно улыбнулся ошеломлённой даме:

– Если вы будете кричать, шахиды убьют и вас, и нас. Во-он те…

Дама открыла рот и закрыла, чудесная европейская рыба! Лёгкая прогулочная карета катилась в сторону автомобиля. Одна из десятков. А нас ловят в базаре… Ничего себе мы! Эмоции во мне зашкаливали, но к страху примешался азарт: едрить, вот вам, гады! Выкусите!

Дама сидела на краешке мягкого бархатного сиденья с прямой спиной и, кажется, боялась дышать. А мы с Рафом откинулись на спинку и почти полулёжа посмотрели друг на друга. И вдруг он подмигнул мне. А я ему. Несмотря на покалывающееся волнами волнение и сжавшиеся от страха бёдра, будто перед прыжком, несмотря на готовность ко всему, я расплылась в улыбке: им не поймать нас! Потому что мы банда!

* * *

Повозка, трясясь и поскрипывая, совершила полукруг почёта вдоль бесконечных галерей Гранд Базара. Удивляюсь, как нашим адреналином лошади под хвост не зарядило! Нечувствительные в Иране кобылки… Мы остановились прямо перед проспектом. Извозчик обернулся и развёл руками: мол, не может дальше нас везти. Сказал что-то вежливо и цветисто. Раф кивнул, спрыгнул на брусчатку. Я за ним. Он поймал меня, бережно опустил на землю. Европейская дама что-то крякнула вслед или её просто накрыл приступ кашля.

Я осмотрелась бегло и сообразила, где должна быть стоянка.

– Туда! – указала я Рафу.

И мы побежали по кромке проезжей части, придерживаясь обочины, где можно было хоть условно укрыться за автомобилями, кустами и редкими деревьями. Молодец возница, почти довёз!

– Скорее! – крикнул Раф и мотнул головой вправо: – Там…

Я тоже заметила краем глаза нездоровое шевеление у входов в галерею. Чёрт! И почему я не спринтер?! Но бегу, бегу, мы должны успеть! Раф тащил меня за собой, как прицеп. И захочешь притормозить, не выйдет! Взгляд выловил среди других машин золочёный бампер нашего авто, и тут за нашими спинами раздался грохот. Невольно обернувшись, я раскрыла рот. На центральный газон площади влетел перевернувшийся на бок белый фургон с весёленькой раскраской. Он ещё скользил по зелёной траве с беспомощно крутящимися колёсами. Весь в дыму, а из открывшихся задних дверей взлетали в воздух с хлопками и визгом фейерверки. Закричали люди. Заметались по сторонам. Загудели полицейские сирены. Ничего себе – нам сопровождение! Бонду и не снилось!

Все, кто был на площади, в том числе подозрительно шатающиеся, уставились на светопреставление. Не позволяя увести внимание на что-то ещё, дико и громко, словно в рупор, закричала какая-то женщина. Неужто попала под салют-обстрел?! Боже… Но Раф не позволял мне глазеть, он тянул меня дальше. Мы оказались на опасной близости к группе кожаных, караулящих у крайнего выхода. Мой мозг судорожно искал варианты, как миновать их незамеченными, и тут раздался мощный взрыв. Завизжала истошно канонада огненных забав на это раз никому не в радость. В соглядатаев врезалась паникующая толпа. Людским потоком кожаных смело в ворота базара.

– Скорее!!! – гаркнул Раф.

Дыханием мне снова взрезало лёгкие, но я рванула изо всех сил. Раф распахнул дверцу, толкнул меня, и я, как пуля, влетела в салон. Даже сюда пахнуло едким дымом от взбесившегося салюта. Уши закладывало от грома и ора. Раф покачнулся, а потом тяжело рухнул на сиденье рядом со мной. Споткнулся, садясь? Не мудрено. Раф закусил губу и захлопнул дверцу. От адреналина его глаза были расширены. Он тяжело дышал. Ничего, сейчас отдышимся. Я сама не знаю, как глотнуть водуха. И я рявкнула водителю:

– В аэропорт. Быстро! Мы опаздываем! Штрафы оплатим! – как будто у меня были деньги…

Водитель мгновенно тронулся с места. Я обернулась. Хаос позади набирал обороты. Моё сердце ёкнуло и заколотилось ещё сильнее: двое кожаных с пистолетами всё-таки бежали от выхода через толпу за нами. Третий был ещё ближе. Господи, они ведь наверняка на машинах! Помоги нам, Господи!!!

И вдруг огромная фура перегородила им путь и остановилась поперёк дороги. Прямо за нами. Мгновенно раздались многочисленные возмущённые сигналы других автомобилей – фура встала так, что им не проехать ни туда-ни сюда. Зато нам буквально открыли зелёный свет.

Ура тебе, Господи! Помог!

Сумасшедшая от эмоций, я послала в небо воздушный поцелуй и грозно прикрикнула на водителя:

– Быстрее!

– Еду я, еду! – огрызнулся тот.

Кажется, русских он будет клясть до конца жизни. Ну, мы вполне оправдали лихость отечественных туристов на зарубежных курортах. Пусть ещё спасибо скажет, что мы трезвые и морды бить не лезем с криками «За Родину! За Сталина!». Говорят, бывало такое в Турции. Немцы теперь только в отдельные отели ездят… Но шофёр, похоже, был не уверен в целостности собственной челюсти в случае неповиновения. И наш автомобиль протиснулся между двумя автобусами, нарушая все правила, объехал по встречке такси и погнал по проспекту, набирая скорость. Какие там шестьдесят или девяносто километров в час!

Раф всё ещё сидел, не шевелясь, приходя в себя и пытаясь отдышаться. Я накрыла его до белых костяшек сжатый кулак ладонью.

– У нас получилось, Раф! У нас получилось!

Он сглотнул и повернулся ко мне, побледневший, с прилипшими ко лбу после бега волосами. Улыбнулся криво:

– Да…

И снова отвёл глаза, впившись взглядом в дорогу. Окаменел от напряжения.

Да, он прав, рано радоваться! Будем праздновать, когда самолёт взлетит. Но как всё-таки удачно вышло с этой аварией перевозчика фейерверков и фурой!!! Сердце моё продолжало стучать, как бешеное.

Стоило отдать должное нашему водителю, он лихо рулил по безумным дорогам Исфахана, где, как я поняла, царил один принцип: кто первый посигналил, тому и главная. Мимо проносились невысокие дома, торговые центры, повсеместно развешенные портреты двух Аятолл с белыми бородами. Раф не говорил ни слова. И не шевелился, как-то очень долго отдышиваясь.

– Ты в порядке? – спросила я.

– Да…

И всё. Снова молчок. Взгляд на дорогу, словно он им маршрут прокладывал, как Яндекс-навигатор. Что ж, я могу его понять. Это я оптимист без башни, меня уже почти отпустило. Чем больше мы удалялись от центра, тем сильнее меня заливало радостно-адреналиновой волной. У нас всё будет хорошо! Нам вон даже фуры, и те помогают! Кажется, я сейчас бы даже поверила, если б мне сказали, что я избранная, как Нео из Матрицы. Или Гарри Поттер. Мы избранные! С Рафом!

Наконец, город остался позади, Раф прикрыл глаза, а мы уже на нормальной скорости приблизились к возвышающемуся посреди жёлтой пустыни стеклянному зданию международного аэропорта. Водитель объехал его слева. Автоматические ворота медленно раскрылись. Автомобиль проехал пару метров и уткнулся в шлагбаум с красными полосками. Военный в зелёной форме попросил нас предъявить паспорта. Сердце у меня замерло, захотелось растаять и испариться с паром под пристальным взглядом охранника. Чёрт, как лучше: улыбаться или это неприлично в Иране? Аааа! Не знаю!

Я всё-таки улыбнулась. А Раф так и остался каменно-непроницаемым. Подал наши паспорта. Увидев зелёные обложки, военный сразу расслабился и глянул на фото лишь для галочки. Кивнул что-то дежурному на пропускном пункте, шлагбаум начал неторопливо подниматься. Каждую долю секунды, пока он полз вверх, в моей голове наверняка прибавлялось по пучку седых волос. Но мы всё-таки проехали, и наш чёрный автомобиль представительского класса направился не к зданию аэропорта, а прямо к лоснящейся на солнце взлётной полосе.

– И это всё? Вещи не будут проверять? – севшим голосом я спросила у Рафа.

Он мотнул головой. Ответил, словно не хотел:

– Дипломатов не проверяют.

Вау! Любимый мой, он даже это предусмотрел!

Трап ждал нас у небольшого красивого лайнера, похожего на птицу, ослепительно белую на фоне синеватых гор и рыжих холмов. Я выскочила из салона. Водитель, всё ещё ужаленный, бросился к багажнику, достал наши сумки и взбежал с ними, лишь бы скорее от нас избавиться. Раф вышел, неловко стукнув подошвами по асфальту. Поджал губы. Сам на себя не похож. Кажется, он только теперь, уже на краю наших приключений позволил себе разнервничаться. Или наоборот, находится на грани паники и сдерживает её всеми силами…

– Ты точно в порядке? – спросила я, взяв его за руку.

Он вцепился в меня, как клещами.

Ясно, не в порядке.

– Идём, Люба! – сквозь зубы сказал Раф.

Было странно так медленно подниматься по трапу. Раф вдруг стал тяжёлым, шаркал подошвами по железным ступеням. Его холодная рука так сжимала мои пальцы, что, кажется, вот-вот заморозит или раздавит, как прессом. Ничего себе его шарахнуло стрессом! Возможно, такое бывает с сильными мужчинами, которые всё держат в себе? Боже, а с сердцем у него всё в порядке? Или… Ну что же это?!

Мы вошли в салон. Красивый, комфортный – в таком хоть жить. Трап за нашими спинами сразу подняли. Раф плюхнулся в первое из четырёх комфортабельных кресел. Нахмурился. Совсем бледный какой-то… Я села рядом, заливаясь по самые уши беспокойством.

Вежливый стюарт в синей форме с красным галстуком-платком сказал, что всё готово к вылету. Раф вяло махнул рукой. Нас попросили пристегнуться.

Я пристенулась, а Раф проигнорировал. Не уверенная, лучше оставить его в покое, чтобы пришёл в себя или, наоборот, растормошить, я потянулась за его ремнями безопасности. Он сердито мотнул головой. Понятно, значит, лучше не трогать…

Двигатели загудели. Несколько минут спустя лайнер тронулся с места и начал набирать скорость. Горы замелькали в иллюминаторах, словно их проматывали на пленке в ускоренном режиме. Я не удержалась, погладила Рафа по руке.

– Раф, всё, мы взлетаем, слышишь? Можно расслабиться! Всё хорошо!

Он сглотнул и всё же посмотрел на меня. Растерянно улыбнулся:

– Я тебя спас… Кнопка…

Эмоции захлестнули меня и так достаточно безумную. Они сьрвали наружу, и я не смогла сдержаться.

– Да! – я не знала, как выразить всё, что чувствую. – Это ты! Только ты! Что бы я делала, если бы не ты! Ты лучший! Ты самый! Ты…

Раф снова сглотнул, облизнул губы.

– Только вот… – сказал он и распахнул куртку.

И я с ужасом увидела кровавое пятно, расползшееся под его правым ребром. Сбоку, чуть ли не от подмышки до середины талии.

– Нет! Только не это! Нет!!! – вскричала я.

Нас вдавило в кресла – самолёт взлетел.

1Здравствуйте! Нам нужна ваша срочная помощь!