Глава 14

Настя сама не могла поверить, что этот день наступил — они летят в Таиланд! Таиланд — страна тысячи улыбок! Море, солнце, пальмы, сочные сладкие фрукты, пряный аромат орхидей и релакс. Разве может быть что–то лучше после месяца напряжённой подготовки к диплому?

Чтобы сэкономить, на такси ехали вчетвером: Настя с Борисом, Дима и Наталья, которая жила как раз на выезде из города. К зданию аэропорта одногруппники прибыли почти в одно время и дружной компанией направились внутрь.

Настя немного переживала, как пройдёт полёт, но друзья вовсю веселились, и она расслабилась, хотя и знала — в самолёте ей будет страшно. Ужасно, нестерпимо, очень–очень сильно страшно! По крайней мере, пока они не взлетят.

Ей нравилось путешествовать, но самолёты… она им совершенно не доверяла. Когда несколько лет назад они с друзьями летали во Вьетнам, её спасло только присутствие Маришки, которая авиатранспорт обожала и с детской непосредственностью — иначе Настя это не называла — рассказывала, как здорово, что они летят на большом и красивом воздушном судне, и как это великолепно — быть на высоте. Болтовня подруги и её искренняя любовь к перелётам немного сглаживали страхи взлёта–посадки, а уже во время полёта Настя чувствовала себя поспокойнее.

Но Маришки сейчас с ней не было, и Настя боялась заранее.

— Чего ты такая странная сегодня? — Дима взял ее прохладную руку в свою, горячую и немного шершавую, привыкшую таскать железо в фитнес–клубе.

— Я не очень люблю летать, — тихо ответила Настя, стараясь, чтобы никто, кроме него, не услышал.

Регистрация проходила довольно быстро, и молодые люди всей честной компанией продвигались к стойкам, ногами пиная чемоданы и сумки в нужную сторону. Гвалт стоял приличный, и шанс, что кто–то посторонний услышит Настины тайны, был практически нулевой, но Дима так же тихо ответил на признание:

— Не бойся, я ведь с тобой. Полетим рядышком, буду тебя отвлекать и веселить. Со мной ведь тебе не страшно?

— Ну, наверное, нет. Но допинг я себе куплю. — Настя поиграла бровями, намекая на алкоголь, и тут же обвинила друга: — Ты меня подсадил на винишко! Мне реально теперь постоянно хочется за ужином выпить полбокала вина. Это алкоголизм!

— Балда. Я ж тебя приучаю к хорошему вину, а его бутылками не пьют. Полбокала вина к вкусному ужину — это ж сам Бог велел. Мама моя знаешь, как говорит? Лучше купить одну бутылку хорошего вина в месяц и смаковать её по особым случаям, или по настроению, чем пить часто, но говно.

— Дима, блин! Такое пафосное начало фразы и такой, — Настя рассмеялась, — конец неожиданный и забавный. Не очень маме твоей подходит, она у тебя такая дама, производит впечатление человека утончённого и интеллигентного.

— Мама любит хорошие вина, и у нас дома, можно сказать, культ своеобразный. Я не особо разбираюсь, если честно. Но, видимо, когда привыкаешь пить по–настоящему хорошее вино, остальное действительно превращается в говно. Извини, но это цитата. — Димка улыбнулся.

Настя в очередной раз подумала, как ей повезло с другом. С ним она чувствовала себя беззаботно и легко, не стеснялась рассказать многое. В чём–то он даже заменил ей Маришку, которая в последнее время больше была занята своей семьёй и не могла уделять ей столько времени, сколько обычно, даже на сообщения отвечала с сильным опозданием. В моменты, когда срочно нужен совет близкого человека, это особенно расстраивало.

— Меня от вина почему–то в последнее время сильно развозит, я прямо вся такая сразу добрая и податливая, — призналась Анастасия.

— Да? — мурлыкнул Дима. — Так и запишем в блокнотик: «Соблазнять после пары бокалов вина».

— Ага, допиши там ещё: «Купить троксерутин или бадягу, чтобы залечивать свои синяки и ушибы». — Настя выделила тоном слово «свои» и посмотрела многозначительно.

— А с чего ты взяла, что у тебя останутся на это силы, котёнок? Когда я дорвусь до твоего сладкого и очень, очень аппетитного тела, — Дима не отводил взгляда от замершей с приоткрытым ртом девушки и тихо, но внятно, обещал луну с неба и звёзды в придачу: — ты не сможешь даже элементарно дойти до душа. Я сам тебя туда отнесу, намылю голыми руками, без мочалок и прочей ерунды, наглажу и возьму ещё и там.

Настя пошатнулась. Ноги просто отказывались держать её, колени подкашиваясь с каждым словом всё сильнее. Ей казалось, Дима загипнотизировал и подчинил и волю, и разум, и тело. Как наяву ей чудились ароматы миндаля и корицы в геле для душа. Как наяву она чувствовала скользящие, приятные, не больно–то нежные прикосновения, сводящие с ума окончательно.

— О, — тихонько застонала Настя, не понимая этого. Она всё ещё была в душе. С ним. К огромному сожалению, только мысленно.

Дима прижал сомлевшую девушку к себе покрепче, так, чтобы её покрасневшее, пока только от возбуждения, лицо спряталось в складках его одежды. Он не ожидал столь бурной реакции, но не порадоваться ей не мог.

— Вот видишь, а ты говорила, что летать боишься. Главное — правильно тебя отвлечь! И у меня это отлично получается! — заявил он самодовольно. Настя замерла на мгновение, напряглась, вздохнула немного испуганно. И тут же расслабилась в его объятиях.

— Н-да, Дима. Будешь меня так отвлекать, изнасилую тебя в туалете прямо на борту.

— Давно мечтал, — прошептал парень на ушко смущённой Насте и тут же пощекотал под рёбрами. — Давай, топай, наша очередь.

— Так надо же по одному вроде.

— Здравствуйте, девушка. Нам, пожалуйста, места рядом и желательно подальше от вон той шумной компании. Одно — у иллюминатора. — Дима так обаятельно улыбался, что Настя ни на мгновение не усомнилась — места им достанутся самые лучшие. Умеет он расположить к себе людей с первого взгляда, вот что есть, то есть.

— Ты зачем так далеко от наших попросил места? А Севе твоему так вообще будет некомфортно лететь: он ведь никого, кроме нас, не знает. — Настя удивилась, когда увидела Димкиного друга в аэропорту, но объяснение оказалось донельзя простым — их одногруппник так и не оформил заграничный паспорт и вынужден был перепродать путёвку. Так как протянул он до последнего, надеясь на оперативность госслужащих, перепродать уже оплаченную поездку оказалось не так легко и пришлось привлекать всю их группу. Дима вспомнил о Севе, и тот с радостью присоединился к банде экономистов.

— А какая разница? Через десять минут все будут лететь, уткнувшись в гаджеты, а Сева так вообще взял, небось, пару–тройку занудных книг и будет просвещаться всю дорогу. У чартеров, насколько я знаю, телеков нет в спинках сидений, как у «Аэрофлота». Ну, и ты ведь не хотела палиться, что боишься летать. Или я что–то неправильно понял?

— Ладно, твоя взяла. Ты прав, — признала Настя. — Мне, в принципе, так даже лучше. Внаглую закину на тебя ножки и буду спать.

— Без проблем. Только ты на борту сразу, как можно будет, переоденься в летнее, чтобы не жариться в Тае.

— Ты коварен, — захихикала Настя.

— Я просто слышал, что ты наденешь сарафан зелёный. Это ведь тот, неприлично коротенький, в котором я тебя на набережной видел летом?

— Ни фига у тебя память! Да, он.

— Тогда мои колени к вашим услугам в любое время дня и ночи, мадемуазель, закидывайте на них ваши очаровательные ножки. Гарантирую самый лучший уход, заботу и внимание, — дурачился Димка.

Как Настя и предполагала, с местами им повезло. Они сидели вдвоём в самом начале салона эконом–класса, тогда как вся студенческая банда, с Борисом и Натальей, самыми главными нежелательными элементами, обосновалась в хвосте самолёта.

— Удивительно, что младенцев нет в салоне. Сейчас многие летают. — Настя огляделась по сторонам и сразу пристегнулась.

— Так в Тае сейчас жара. С мелкими, наверное, не очень комфортно. Зато не будут орать всю дорогу. Я как–то летел в Москву, чуть с ума не сошёл. Дети, конечно, цветы жизни и всё такое, но я пока не готов ими наслаждаться.

— Предохраняйся. Блин, начинается.

— Пора отвлекать?

Дима повернулся к подруге и склонился к ушку. Настя собрала волосы в высокий хвост, и он на долю секунды прижался губами к открытой шейке, вдохнул приятный, сладковатый яблочный аромат.

Проходящая мимо стюардесса улыбнулась красивой паре, не заметившей её внимания, и прошла дальше по салону, проверяя, все ли пристёгнуты и убрали ли ручную кладь.

Дима стащил фиолетовую резинку с хвоста тёмных блестящих волос и помассировал затылочную часть, спустился к шее и снова вернулся наверх.

Настя млела. Сильные, нежные мужские пальцы творили волшебство. Глаза закрылись сами собой, и она льнула к его руке, следовала за ней.

— Я сейчас усну, — слабым–слабым голосом пробормотала она.

— Спи, — шепнул он и стал поглаживать с меньшей силой, больше лаская и успокаивая, чем делая массаж. Не прошло и минуты, как девушка послушалась и отключилась.

— Не могу поверить, что я проспала взлёт! Да это нереально просто! — Настя заглядывала в лицо такому же сонному, как и она, другу. — Я думала, ты реально будешь приставать или что–то такое, переживала.

— Ну, мы ещё не прилетели, — «успокоил» её Димка. — Иди, кстати, переодевайся, пока снова не понесли чаи–кофеи или не скопилась очередь у туалета. Хотя, ты можешь и здесь переодеться, я прикрою тебя пледом. Ну, чего ты так смотришь? Я честно почти не буду подглядывать!

— Блин, Дима, ты неисправим. Достань мою сумку, пожалуйста.

— Слушай, а тебе там, может, что–нибудь надо застегнуть или расстегнуть сзади? Давай помогу? — убирая багаж наверх, уточнил Димка.

Настя показала другу язык и убежала в туалет. Все эти шуточки были привычными и вызывали исключительно улыбку, но в последнее время происходило что–то непонятное. Тогда, на базе отдыха, эротический сон Настя объяснила вечерними разговорчиками. Мысль о том, чем занимается Дима с двумя девчонками за закрытыми дверьми, будоражила воображение не только парней, но и девушек их компании. И Настя не осталась совсем уж равнодушной, хоть в обсуждении участия не принимала. Но думала! Отсюда и сон.

И потом, на кухне. Настя не рассказывала Маришке всех подробностей. Димка, конечно, переживал за неё, в этом Настя ни на секундочку не усомнилась. Но ведь и возбудился от мысли о сексе на пляже с ней. А возможно, и от Виткиных шалостей с её телом. Учитывая, что одет он был лишь в трусы–боксеры, скрыть реакцию организма не удалось.

А она его обнимала. Куда дольше, чем рассказывала Маришке. И даже после того, как успокоилась.

«Организм просто узнал, что такое секс, и теперь требует своего. Настоятельно требует, — оправдывала Настя реакцию тела на прикосновения и слова друга. — Мне почти двадцать один, а у меня секс два раз был. Как вообще, чёрт возьми, он одними словами это делает? Я такого с Женей во время секса не чувствовала!»

Поплескав в лицо прохладной водичкой и подправив макияж, Настя открыла дверь. Не успела она сделать и шагу, как Дима проник внутрь и щёлкнул замком.

— Э… — Настя открыла рот, чтобы спросить, какого лешего он творит, но не успела. Парень совершенно ошарашил её, одним движением содрав с себя футболку.

— Насилуй, — выдохнул он и прижался горячими твёрдыми губами к тонкой девичьей шее.

Град жадных, колючих поцелуев, укусов, полизываний, и она уже не владеет собой, лишь слабо постанывает от восхитительно–болезненных, острых ощущений. Руки сами собой гладят шелковистую тёплую кожу на его груди, животе, спине.

Он хватает её за шею, большим пальцем приподнимая подбородок. Властно, уверенно. И она покорно открывает глаза, прикусывает губу, оставляя на ней влажный след, шепчет: «Да».

И он целует её.

Впервые за пять лет. Невыносимо долгих пять лет.

Страстно, неукротимо, бесконечно сладко.

Она думала о том, как это будет. Не могла не думать. Заботливый и чуткий Димка всегда представлялся ей внимательным и нежным, очень деликатным любовником. И тем приятнее было ошибиться. Сгореть от страсти в родных объятиях. Сойти с ума.

— Чёрт! — Дима уткнулся лбом в её плечо и сдавленно застонал. — Беги отсюда, пока я…

«Я не хочу убегать», — хотела ответить этому чрезмерно благородному типу Настя, но не успела. Он объяснил коротко и доходчиво:

— Нет презерватива.

Дима дышал ровно, глубоко, неожиданно медленно, и Настя поняла, что так он пытается успокоиться. Несмотря на обещание отпустить, держал он её крепко, она даже отстраниться не могла, а уж тем более уйти.

— Дим, отпусти. — Настя упёрлась ладошками пониже груди и не стала противиться желанию напоследок немного погладить бархатистую кожу. Провела пальчиком вниз, к напрягшемуся прессу, обвела один кубик, другой.

— Кто–то сейчас откровенно нарывается.

Дима смотрел вопросительно, и ей безумно захотелось сказать ему: «Да! Да! Да! Делай со мной всё, что хочешь! Прямо здесь и сейчас». Но чёртово новогоднее гадание6 там, в тайге, с этим чёртовым бегемотиком с младенцем, не желало выходить у неё из головы!

Как по заказу вспомнилась его сегодняшняя фраза: «Дети, конечно, цветы жизни и всё такое, но я пока не готов ими наслаждаться», и Настя твёрдо сказала:

— Отпускай, я сбегаю.

Он так резко разжал руки, что она едва не упала. Покачнулась, схватилась за Диму, посмотрела испуганно, зная, сделай он хоть движение в её сторону, и никакие силы не оторвут её от него. Выскочила за дверь.

В полном раздрае чувств и эмоций Настя прошла к своему креслу и буквально рухнула в него. Тело болело от неутолённой страсти, настоятельно требуя продолжения банкета, и ушло немало времени, чтобы успокоиться хотя бы внешне.

Диме, судя по всему, самообладание далось на порядок легче. Он вернулся бодрым и свежим, как майская роза, улыбнулся, подмигнул, чмокнул Настю в оголённое плечико.

— Не начинай, — сквозь зубы предупредила Настя.

— О'кей, — не стал спорить Дима, зато начал жаловаться, до чего же он не любит чартерные рейсы из–за скудного питания, мол, его молодому и здоровому организму требуется много белков, жиров и углеводов, особенно после сильного стресса.

Объявили посадку, и Настя вцепилась в ручки кресла, с ужасом глядя в иллюминатор.

— Насть, — позвал Дима, и она обернулась, глянула испуганно. От волнения горло пересохло и она даже не смогла задать элементарный вопрос: «Что?» — А как на тебя смотрели пассажиры, когда ты вышла вся такая растрёпанная, возбуждённая из туалета?

Рот тут же наполнился слюной, и Настя сглотнула, представив явление себя народу.

— Думаю, все прекрасно поняли, чем мы там с тобой занимались, — шептал Дима, поглаживая острое колено, не прикрытое сарафаном. — Гадали, в какой позе. Сильно ли нам неудобно. Есть ли на тебе сейчас бельишко или я его порвал в лохмотья.

Один испуг заместил другой. О посадке Настя забыла совершенно! Она всегда чувствительно относилась к тому, что подумают люди, и сейчас была в шоке. Богатая фантазия рисовала пикантные сцены в туалете одну за другой, и к досаде и смущению добавилось возбуждение.

А Дима шептал и шептал, будоража воображение. Желание нарастало стремительно. Пассажиры и их реакция на её эпатажное появление ушли на периферию и там затерялись. Настя вновь сходила с ума.

— Уважаемые пассажиры, наш самолёт успешно приземлился в аэропорт Суварнабхуми, город Бангкок. Температура за бортом плюс тридцать два…

— Всё? — очнулась Настя.

— Ага, — Димка кивнул и добавил: — Я же сказал: со мной летать безопасно и ни капли не страшно.

— Ну, насчёт безопасности я бы поспорила. Кое о чём ты ведь забыл, — не очень прозрачно намекнула девушка об отсутствующем в нужный момент презервативе.

— Но я ведь отпустил тебя.

— Я сама сбежала.

— Не сильно–то и сбегала.

— Тебе показалось. — Настя улыбнулась и встала первой. — Ну что, Таиланд, встречай нас!