Глава 33

Настя никогда не переезжала, но помогала подругам и знала не понаслышке — это кошмар! Коробки–коробочки, пакеты–пакетики, боксы пластиковые, сумки, чемоданы и просто кое–как упакованное барахло, количество которому биллион.

Она заранее ужасалась, представляя эту картину.

Но нет.

Переезд из отчего дома оказался до недоумения простым и бескровным. Они просто упаковали вещи вечером, а утром Борис с Димой спокойно и без суеты перенесли всё в её новые хоромы. Настя разложила и расставила всё по полочкам за какие–то пару–тройку часов и теперь оглядывалась, пытаясь смириться с мыслью: всё, дело сделано, она уже живёт с Димкой.

Ещё несколько дней назад, возвращаясь в поезде из Амурской области, она думала, что каникулы закончились, начинается новая жизнь и новые проблемы. В довесок к старым. И снова не угадала.

Мама подала на развод и радовалась открывающимся перспективам как ребёнок. Насте даже почудилось, что здесь замешан мужчина, уж больно счастливой и влюблённой выглядела Лариса Ивановна, но тут же отогнала эту мысль — слишком нереальная, слишком кинематографичная. Ведь так не бывает в реальной жизни! Женщина в возрасте, да ещё с четырьмя детьми. Ну ладно двое, думала Настя, но четыре — нет, решительно невозможно!

Тем не менее мама вся светилась и во всём шла на уступки. С одной стороны, это было Насте на руку, но с другой… Она так мечтала сбежать из дому, когда там было плохо, что теперь, когда стало безумно хорошо, приятно и душевно, оказалась в растерянности. Она страстно желала переехать к Димке, но уже не отчаянно сбежать, а именно переехать. И при этом ей хотелось побольше проводить времени с мамой, такой родной, до слёз, до боли, и бесконечно доброй, такой, какой она была раньше.

Димка, который обладал воистину отвратительным, но полезным качеством — оказываться там, где его меньше всего желают видеть, — загадочно ухмылялся и всячески намекал, что у мамы всё теперь будет хорошо, а это значит, не вернётся она к прежней манере поведения. Но Настя боялась. Слишком свежи были раны, лишь едва–едва затянулись, и пока доставляли неудобства.

Она тихонько вздохнула и ещё раз огляделась. Нужно было приготовить обед, но странное настроение и заторможенное состояние прямо–таки намекали — суп она пожарит, кофе убежит; хорошо, если саму кухню ещё не спалит. В общем, лучше не рисковать.

Входная дверь хлопнула, и на пороге появился Димка. В простой серой футболке и чёрных спортивных штанах, растрёпанный и раскрасневшийся. Родной. Любимый.

— Ну, вроде всё. Давно мебель не двигал, если честно, — тот ещё фитнес. Пойдёшь со мной в душ? — Он кивнул в сторону ванной комнаты.

— Надо обед готовить. — Настя хотела сказать это обыденно, но не удержалась и скривилась.

— Не хочешь? Давай закажем еду домой или сгоняем куда–нибудь, — отмахнулся от проблемы Дима и потянул любимую за руку.

— Да нет, мне не сложно, — начала Настя, но её бессовестно перебили.

— Сложно, сложно. Не парься. Идём в душик, тебе надо немного расслабиться, а потом поедем гулять и кушать. Всё, женщина, ты оказалась в полной моей власти! Я запрещаю тебе сегодня заниматься хозяйством, будем развлекаться и балдеть. И даже не думай отпираться Йо–хо–хо! — курьёзно и в то же время серьёзно сымитировал сурового пирата Димка.

— И бутылка рома, — добавила Настя весело.

— Всё, женщина, мне надоела твоя болтовня! — грозно воскликнул «пират» и, подхватив свою главную драгоценность, утащил в ванную.

— Ох, боюсь, боюсь, — подыграла девушка ненатурально.

— Нет, ну ты посмотри на неё. — Дима поставил ношу на пол и демонстративно покрутил, параллельно стягивая футболку и юбку. — Никакого актёрского таланта, одни внешние данные. Ох, намучаюсь я с тобой.

Последнюю фразу он прокряхтел занудным старческим голосом, и Настя снова расхохоталась, только вот Димке уже было не до смеха. «Внешние данные» в кружевном чёрном белье представляли для него повышенный интерес, и хохмочки отошли на второй план и там затерялись. Грудь, едва прикрытая прозрачной тканью, подпрыгивала и откровенно соблазняла, манила.

— Нет, сперва мне нужно помыться, — убеждал себя Дима, не отрывая взгляда от волнительных прелестей.

— Любишь ты меня в душе соблазнять, — заметила Настя, раздеваясь под внимательным взглядом.

— Везде люблю, и соблазнять тоже люблю тебя, да. — Димка сглотнул набежавшую слюну и осторожно переместил обнажённую красавицу в ванну, шагнул следом. — Я недавно читал, что если хочешь сына, надо заниматься любовью в воде или у водоёмов, — невпопад вспомнил он.

— А на земляничных полянках кого делают, мальчиков или девочек? — полюбопытствовала Настя и спокойно нагнулась за мочалкой и гелем для душа, снова отвлекая любимого от разговора.

— А? Э, не знаю. Там вроде река рядом; может, считается. А что, думаешь, уже? — Дима пальцем провёл по животику любимой.

— Не знаю, но мне кажется, что да. Надумываю, наверное. Нельзя же так быстро почувствовать, да? — Настя посмотрела на Диму немного неуверенно, и тот поспешил поддержать.

— Думаю, у всех по–разному. Очень даже может быть, что и не надумываешь. Вообще, — он отобрал мочалку и стал намыливать спину своей драгоценности, осторожно её придерживая другой рукой за бок, — думаю, все шансы забеременеть были именно в тот момент. Ты тогда решила, что не хочешь детей, это раз. Я пообещал тебе предохраняться, это два. — Рука плавно скользнула на живот и там и осталась. — Всё произошло в безумно волшебном месте и было настолько ошеломляюще прекрасным, что просто грех не забеременеть, это три.

— Первого пункта вполне достаточно, даже тест можно не покупать, — хмыкнула Настя. — Просто… — Она немного помедлила, посмотрела прямо в серые, тёмные сейчас от возбуждения, глаза, и призналась: — просто я его хочу. Я понимаю, что сейчас слишком рано, мне надо поработать и хочется пожить вдвоём, покайфовать и всё такое, но в глубине души, и даже не очень в глубине, я хочу малыша. Даже как–то уже привыкла к мысли о нём. Я балда, да? То одно тебе говорю, через день — другое.

У Димы даже дыхание перехватило. Она буквально озвучивала его мысли. Он знал, что ничего толком не знает о детях, знал, что она хочет отдохнуть от близнецов, от жизни с родителями, с Борькой. Знал, что она права, тысячу раз права: им надо поработать, повзрослеть, пожить для себя. Но хотел. И пусть это не совсем рационально, ему было начхать. Ведь это не шахматы. Это жизнь. Его, её и их малыша. Возможно, уже реально существующего.

— Нет, не балда, — не согласился он. — Ты моя, лапочка. Моя любовь. Моя жизнь.

Настя посмотрела подозрительно, непрозрачно намекая, что разговор пошёл по стандартному сценарию из любовного романа, но Димка возмутился:

— Да я реально так думаю! Вот ты балда!

Она не успела даже рассмеяться. Он поцеловал. Бешено. Страстно. Одуряюще сладко. И было не до разговоров. Он хотел её болезненно сильно. Так, словно всё случилось впервые.

Никто из них и не думал, что мысль о ребёнке может оказаться столь возбуждающей. Каждый испытывал ни с чем не сравнимый трепет от осознания, что это может случиться прямо сейчас. Если не случилось там, в лесу. Или в поезде. Или в летнем душе.

Каждый раз Настя выражала своё неудовольствие Диме, и каждый раз сама же и сдавалась его настойчивым ласкам и поцелуям. И никто не жалел, не раскаивался, доверив столь важное решение судьбе.

Много позже, когда Настя удобно устроилась под боком у любимого мужчины и закрыла глаза, намереваясь поспать, Димка спросил:

— О какой свадьбе ты мечтаешь?

— Что? — Настя подскочила на кровати, сон слетел в мгновение ока.

— Ну, свадьба. Вы ведь, девушки, мечтаете вечно о том, как вам сделают предложение, присматриваете платья там всякие, украшения, думаете, кого позовёте. Вот я и спрашиваю, какую свадьбу ты хочешь. Давай, расскажи мне о своих мечтах.

— Да я как–то не думала о таком. Это Натка у нас уже всё продумала сто тысяч лет назад, а мы с Маришкой и не обсуждали. И платья не присматривали. В общем, безответственно подошли к делу.

— Ладно, я сам что–нибудь придумаю, — решил Димка и зевнул, поворочался демонстративно, закрыл глаза.

— Эй, погоди спать! — возмутилась Анастасия. — Я что–то не поняла, ты собираешься всё за меня решить?

— Да нет же, спи, — не открывая глаз, ответил парень.

— И кольцо без меня не покупай! У меня…

— Я уже купил, — сказал Димка и тут же испуганно открыл глаза, поняв, что сболтнул лишнее.

Как наяву Настя вспомнила рассыпавшиеся в аэропорту Таиланда пакеты и коробочку того самого оттенка голубого, что обзавёлся названием по марке бренда — Тиффани. Она тогда так плохо себя чувствовала, что выпустила из виду это происшествие, да и забыла в водовороте событий.

— Я хочу его увидеть! — требовательно заявила она.

— Не-а. — Дима демонстративно зевнул и сделал вид, что спит.

Не тут–то было! Настя уже загорелась желанием заполучить свою прелесть во что бы то ни стало. И так и сяк она тормошила и дёргала активно сопротивляющегося парня, пока тот не сказал жёстко:

— Я могу тебе дать кольцо, но ты же понимаешь, что останешься без романтичного предложения руки и сердца?

— А ты уже приготовил, да? — Настя состроила жалобную мордашку.

Ей безумно хотелось увидеть кольцо, остальное совершенно не имело значение. Но и расстраивать парня не хотелось, а уж тем более — срывать планы. Но…

— Приготовил. Не всё, но уже продумал в общих чертах.

— Блин, Дима, ну я ведь теперь не засну, пока его не увижу! Фиг с ним, пусть будет без предложения! — выпалила девушка и посмотрела умоляюще.

— Ты серьёзно, что ли?

Он действительно не мог поверить в то, что слышали его уши, настолько поведение Насти противоречило его представлению об отношении девушек к столь важному событию. Даже не так — Событию! Когда он говорил об этом в компании друзей, всегда произносил слово «событие» с придыханием, немного издеваясь над девчачьими сантиментами.

— Абсолютно. — Настя говорила спокойно и торжественно, всем своим видом показывая осмысленность заявления. Но руки на груди сцепила в замок, оставаясь в умоляющей позе и бровки домиком сложила, чтобы он гарантировано принял нужное ей решение.

— Я в шоке. Вот правда, в шоке. Насть, ну ты что, не можешь потерпеть немного?

— Я бы спросила, конечно: «Немного — это сколько?», но нет, не буду. Я не могу терпеть. Ну Димочка, ну пожалуйста! Можешь мне потом сделать предложение ещё раз, но кольцо сейчас покажи!

— Нет уж, никаких предложений тогда. — Дима вылез из–под одеяла и ушёл в темноту, негромко топая. Настя слышала его голос приглушённо, но разбирала каждое слово: — Я воспользуюсь твоим любопытством в личных целях. Не хочешь предложение на воздушном шаре, с шампанским и фотосессией — твоё право. Не хочешь ресторан с родителями — ладушки. Только ради тебя, — погромче выкрикнул последнюю фразу парень, — как–нибудь переживу это, так уж и быть. В конце концов, ты можешь быть уже беременная, я должен тебя беречь и во всём потакать…

Он бубнил и бубнил, нарочно затягивая, давая возможность передумать, но Настя прекрасно понимала, что при желании у неё всё будет: и ресторан, и воздушный шар. И ей бы даже этого хотелось. Но колечко… Нет, ждать не были решительно никаких сил. А главное — не было такого желания.

Она много раз слышала про обручальные и помолвочные кольца от Тиффани, но никогда не видела их вживую. Магия бренда, его история, восхитительный цвет коробочки очаровывали. Любое другое кольцо — и она бы дождалась.

«Кому я вру? Ничего бы не дождалась. Божечки, так волнительно! Ну где его носит? В сахаре, что ли, спрятал?» — волновалась Настя.

— Ты точно не передумала? — как чёрт из табакерки выскочил Дима из–за двери. На самом деле он спокойно зашёл в комнату, но девушка не сразу его заметила и немножко испугалась. Освещение было чисто символическим — с улицы доносился свет придорожного фонаря.

— Точно, — подтвердила Настя и пригладила волосы, внезапно сообразив, что сейчас ей будут делать предложение, а она не накрашена, с вороньим гнездом на голове (а Димка не дал ей возможности высушить волосы феном, утащил «любиться» в кухню и потом там же кушать), ещё и голая.

— Смотри сама. Если что, я сделал всё, что мог.

Щёлкнул выключатель и Настя проморгалась, восстанавливая зрение. Когда она в очередной раз открыла глаза, Дима уже сидел рядом. С коробочкой. Той самой коробочкой из аэропорта.

— И вот, это тоже тебе, — сказал он и протянул… малюсенький букетик фиалок. Фиалок с подоконника кухни!

— А, — Настя задохнулась от ужаса. Её драгоценные ненаглядные фиалочки! Её лапочки! Душечки! Красивулечки! Зачем, ну зачем она их перевезла сюда?! В дом, где живёт фиалковый монстр!

Дима понял, что натворил, но было поздно. Он спрятал микроскопический букет, судя по всему, стоимостью с миллиард нервных клеток, за спину и ужасно скованно произнёс:

— Но ведь надо с цветами.

Он выглядел настолько виноватым, что Насте даже показалось, будто он не просто весь скукожился, когда говорил, но даже уши прижал, как нашкодивший домашний любимец. Фиалки, её любимые фиалки, было безумно жаль, но Димку всё–таки больше.

— Давай сюда, — протянула она ладошку, и он неуверенно на неё посмотрел, затем перевёл взгляд на лицо, выгнул бровь, спрашивая, точно ли он всё понял. — Да, предложение без цветов — не предложение, тут я с тобой согласна. А фиалкам ничего не будет, ещё раз зацветут. Но больше так не делай. Никогда, Дима!

— Обещаю! — выдохнул парень. Напряжение ещё не отпустило, и он даже не моргал, боялся.

— Вот и ладушки. А теперь давай. — Настя протянула руку к своим цветочкам и тут же их получила.

— Я хотел сказать: «От сердца и почек дарю вам цветочек», как–то ничего умнее не пришло в голову, — оправдывался Димка. — Но тут такое дело… Извини, я тебе куплю сотню фиалок, я честно не подумал. Почему–то пришло в голову, что это грандиозная мысль.

— Я так и поняла.

— Надо было сбегать за нормальным букетом и…

— Дима! — Настя не выдержала, повысила голос. — Мне не нужен нормальный букет, — она обняла и прижалась к любимому, — мне нужен ты.

Трогательный момент испортил Димка:

— Ага, и колечко, которое ты пытаешься разглядеть у меня за спиной. Что, думаешь, я не догадался, куда тянется твой любопытный нос? — Он рассмеялся и, ухватив любимую за талию, усадил перед собой. — Закрой глаза.

— Не-а, — Настя покрутила головой.

Выглядела девушка ужасно очаровательно: сексапильно прикушенная губа, озорное выражение на лице, глаза с озорной безуминкой, растрёпанные волосы. И обнажённая.

Дима знал, что она представляла себе этот момент по–другому. И там фигурировала красиво наряженная, накрашенная, надушенная леди, а не лохматая разбойница, пиратка, дикарка. Но он ни на кого не променял бы её вот такую, живую, обворожительно прекрасную, немного шальную от эмоций. Его Настю.

— Ладно, вредина, дай сюда руку, буду сердце отдавать, — скомандовал парень, и она с готовностью протянула прохладную от волнения конечность, почему–то ладонью вверх. — Эй, ты чего, серьёзно думала, что я как в Индиане Джонс сердце вырву и положу? — заржал Димка. — И не мечтай!

Настя, до этого момента не отрывающая взгляда от своего безымянного пальца, посмотрела в наглые серые глазюки и тут же почувствовала, как он быстро надел кольцо на палец. Да только посмотреть на него не успела. С возгласом «Попалась!» её поцеловали.

Она честно пыталась сопротивляться и даже первые секунды помнила про кольцо. Только вот мысль «Надо разорвать поцелуй и посмотреть на него» улетела, даже до конца не оформившись.

И снова было бесконечно хорошо. Жарко. Страстно. И снова она сходила с ума от его прикосновений, властных и в то же время нежных. И снова она подчинялась и покоряла.

Ей всё больше и больше нравилась эта игра. Происшествие на земляничной полянке изменило её. Запреты, страхи, сомнения растворились в свежем лесном воздухе, оставив обновлённую Настю, открытую любви, сексу, свободе.

И она наслаждалась новой собой и той властью, что обрела над своим мужчиной. Колдовской. Ведьминской. Пусть он называет её как угодно. Только вот Насте казалось, что это лишь обычная власть мужчины и женщины друг над другом. Влюблённых мужчины и женщины. Равных и неравных одновременно.

— Я люблю тебя, — прошептал Дима в маленькое ушко, когда Настя уютно устроилась у него под боком. — И так как мы кое–что забыли, не засыпай, а скажи: «Я выйду за тебя замуж и буду самой лучшей женой на свете».

— Я выйду за тебя замуж, — с готовностью подтвердила она, глянула на блестящие в темноте глаза жениха и продолжила: — и буду самой лучшей женой на свете, если ты будешь самым лучшим мужем. Ой, колечко! Дима, ну ты вечно отвлечёшь меня!

Под ехидный, но довольный, смешок Настя выползла из–под одеяла и включила свет. Крупный красивый прозрачный камень рассыпался фейерверком искр.

— Это что, бриллиант? Такой большой? Ты с ума сошёл? — Она не скрывала своих чувств. Удивление, шок, недоверчивое принятие, восторг и в то же время неодобрение дорогой покупкой — всё смешалось в единый коктейль, очень высокоградусный, но вкусный. — Боже!

— Точно нравится? — Дима и не сомневался, что верно расшифровал гамму эмоций в её голосе, но хотелось услышать стопроцентное одобрение и похвалу.

— Боже, да! Оно обалденное! Очень красивое! Просто невероятное! Спасибо тебе!

Настя говорила искренне, но он чувствовал — сдерживается. И даже знал, что конкретно она скрывает, и был признателен. Напоминания, что он транжира, ему были не нужны. К деньгам он действительно относился по–другому, знал, что не совсем правильно, и надеялся, что они вместе научатся планировать бюджет, когда станут работать.

— Пожалуйста. Я знал, что тебе понравится.

— Откуда? — заинтересовалась Настя.

— Ну, если честно, пока ты там вялилась на лавочке в аэропорту, я пофотографировал все кольца, что мне понравились, и проконсультировался с Мариной, она твои вкусы лучше знает. Мне пришлось заплатить за это — тащил ей бутылку коньяка для Александра, — рассказывал Димка, но Настя не выдержала и перебила:

— За помощь? — недоверчиво спросила она.

— О нет! — Он расхохотался, хлопнул рукой по колену. — За то, чтобы не проболталась тебе, конечно же!

— А, — протянула Настя и тоже рассмеялась. — Блин, и ведь не проболталась!

— Молчание — золото, — наставительно поднял палец Димка.

— Ага, в нашем случае — коньяк!

— Ладно, давай попытаемся уснуть. Завтра диплом, а время уже… — Димка зевнул, да так и не договорил.

День оказался безумно богат на эмоции, и молодых людей, что называется, выключало. Наутро они еле открыли глаза. Настя хотела было посетовать любимому, что зря он настоял на её переезде до диплома, но вспомнила о колечке, бросила на него влюблённый взгляд и пошла чистить зубы.

Подумаешь, не выспалась! Зато они вместе. Совсем вместе. Вместе умылись, вместе позавтракали, оделись, собрались, поехали в университет.

Романтические мысли упорно перемешивались с учебными, но от этого было лишь светло на душе и не так страшно при мыслях о предстоящей защите диплома.

— Я не сдам! — через полчаса истерила Настя, стоя под дверью деканата.

У аудитории, где должна была состояться защита, столпилась вся их группа и судорожно мяла в руках листики–шпаргалки с презентацией, поэтому парочка отошла подальше.

— Никуда не денешься, сдашь. И вообще, Настя, тебе нельзя волноваться, ребёнок важнее диплома…

У Димы была заготовлена целая речь. Он, конечно, тоже нервничал, но сейчас состояние любимой — а он искренне верил, что она уже беременна, — волновало куда сильнее.

Настя же готовилась ответить ему резко и бескомпромиссно, хотя почему–то тоже не сомневалась, что земляничная полянка преподнесла им подарок от щедрот земли Амурской. Но не успела.

Скрипнула дверь и на пороге появилась куратор группы.

— Ребёнок? — переспросила она удивлённо. — Вот это новости! Молодцы, поздравляю.

Преподаватель давно заметила интерес ребят друг к другу и удивилась лишь из–за внезапности информации. Дима и Настя ей очень нравились — хорошие студенты, яркие, интересные личности. И она искренне за них порадовалась. Подмигнула и пошла в аудиторию, где через каких–то несколько часов состоялось важное событие — защита диплома выпускной группы экономистов.

— Я просто не могу в это поверить! — щебетала Алёнка. — Мы защитились!

— Нашла, из–за чего переживать. Сама написала — сама сдала. Специально валить студентов универу невыгодно. — Ксюша закатила глаза на в общем–то естественную реакцию Алёны.

Настя заметила, как замер Димка рядом. Всё его внимание было сосредоточено на злой и саркастичной одногруппнице, которая не радовалась совсем, даже, казалось, злилась чужому счастью.

— Ты чего? — она аккуратно коснулась руки парня, привлекая внимание.

— Похоже, Сева с Ксюшей расстались, — прошептал в ответ Дима.

— А они встречались? — Настя недоверчиво выпучила глаза.

— Нет, конечно. Ты что? — Он посмотрел на свою любопытную Варвару, будто она сморозила величайшую глупость. — Он никогда не врёт. Он честно предупреждает, что мухи отдельно, котлеты отдельно, но вы же, девушки, любите себе надумывать всякую фигню. А Ксюша же у нас о себе запредельно высокого мнения — представь, как ей тяжело сейчас. Сева–то с виду ботаник ботаником.

— Сева непростой, тем и интересен. Ещё и умный. Ну как тут устоять? — согласилась Настя.

— Э, я чего–то не понял. — Димка посмотрел на свою красавицу, выгнув бровь.

— Да я про других, про других! — открестилась девушка. — Я тебя люблю.

— Ты вообще у меня молодец. Дипломированный молодец, — подмигнул Дима.