Глава 11

Меня переклинило.

— Что этот развратник себе позволяет? — подумала я, засовывая наручники обратно в коробку. —Посмеяться надо мной захотел, да? Отомстить за моё ехидство?

Сначала он выводил меня на эмоции тем, что специально создавал дома беспорядок, теперь взялся за это. Просчитал, чем может меня задеть — и не ошибся.

Врёшь — не возьмёшь.

Честно признаюсь, в любое другое время я постеснялась бы вести себя столь вызывающе, но тогда…

…всё решили взвинченные нервы.

Брезгливо прикрыв коробку сверху, я подхватила посылку и понесла её в дом, надеясь обнаружить Великого и Ужасного в гостиной.

К моему глубочайшему сожалению, прелюбодей и повеса уже поднялся наверх, в свою временную спальню. Но это мне я не остановило. Более того, я едва сдержалась, чтобы не ворваться к нему в комнату без стука — лишь остатки родительского воспитания заставили меня остаться в коридоре и подождать приглашения.

— Да? — услышала я расслабленный, даже вальяжный голос Курьянова из спальни. Почему- то именно в этот момент моя злость поднялась до каких- то невероятных высот.

Пусть всего лишь одно досадное недоразумение заставило Андрея предложить своему боссу дом наших родителей; пусть я ошиблась с датой вылета — и спутала своим приездом брату все его планы — но, так или иначе, наше вынужденное соседство с Великим и Ужасным не позволяло ему издеваться надо мной.

Мне, конечно, тоже надо было придержать свой язык и не дразнить его «профессиональной подмогой», но он сам виноват — не все темы можно обсуждать с едва знакомыми людьми.

Пусть даже они и родственники твоих сотрудников.

Да и вообще, он просто не имел никакого права присылать мне товары из магазина для взрослых.

— Войдите! — крикнул Курьянов, приглашая к себе в спальню.

И я это сделала — но вместо того, чтобы сразу же злобной фурией набрасываться на мужчину, я нацепила сладкую улыбочку и медленно вплыла внутрь.

То, с каким удовольствием он смотрел на меня в тот момент, полностью подтверждало его вину. Я точно задела его самолюбие той фразой про платных дамочек — и он решил мне отомстить. Сейчас, наверное, ждёт, что я взорвусь как последняя истеричка.

Не дождётся. Не я первая начала эту битву — но я её закончу!

Расслабленно лежащий на кровати в черных шортах и такой же черной футболке, Курьянов при моём появлении отложил ноутбук в сторону и, потерев шею, вежливо спросил:

— Даша, что — то случилось?

— Да вот, — улыбнулась я акульей улыбкой. — Принесла вам подарки. Только что доставили.

— Подарки? — Зевнув, Михаил нахмурился. — Какие ещё подарки?

Не ожидал что так быстро доставят? Хм… странно.

— Вам точно понравится, — хмыкнула я… ну, он ведь сам эту гадость выбрал — значит, всё соответствовало его вкусу.

Да, да, да, я знала, что поступала в этот момент неправильно — в конце — концов, Курьянов числился прямым начальником брата, но… за эти восемь дней близкого соседства, границы между нами успели размыться, и я, признаюсь, не отдавала себе полный отчёт в том, что творю.

Мне просто было невероятно дико обидно — даже больно — что человек, с которым я пережила самый лучший поцелуй в моей жизни, решил всё перевести в «эту» плоскость.

Пусть шуточно— но всё же…

Я так стремилась продемонстрировать ему своё равнодушие, что решила не просто подойти ближе к Великому и Ужасному, но и присесть на его кровать, поставив коробку у своих ног.

— Уверена, — повторила я с широкой улыбкой на лице, — подарки вам понравятся.

А сама затаила дыхание, ожидая, какое разочарование сейчас хватит Курьянова от моей выдержки.

А что вы хотели — учительская хватка!

А затем очень медленно и осторожно вытащила из коробки сначала пошлые наручники, затем черную, пахнущую кожей, плётку.

— Что за… — усталый взгляд Курьянова мгновенно изменился. Куда — то мгновенно исчезла вся расслабленность и даже теплота. Я не успела и моргнуть, а на кровати уже сидел не привычный мне Великий и Ужасный, а похотливый ухмыляющийся хищник с ледяным, презрительным взглядом.

— Даже так? — высокомерно протянул он, подобрав наручники, которые я ему кинула. Мгновение — и моё запястье оказалось сковано одним из наручников.

— Только договоримся на берегу, — некрасиво ощерился Михаил, больно дернув меня к себе за наручник. — Я плачу тебе хорошие «отступные» — за это ты выполняешь любые мои прихоти. И это навсегда остается между нами. Задумаешь втянуть Андрюху в свои игры — раздавлю.

— Подождите!

— А чего нам ждать? — усмехнулся Курьянов, забирая плетку из моих ослабевших от ужаса пальцев. — Девочка, нам это не понадобится.

Он рассмеялся, медленно проведя концами плётки по моей спине, шее — и только потом отшвырнул плетку в сторону.

— Доминировать в любом случае буду только я, — хохотнул Курьянов, больно схватив меня за подбородок и резко повернув к себе, вынуждая, таким образом, насильно встретиться с ним взглядом.

— А ты молодец. Актриса. Хорошо прикидывалась — я поверил, что такие ещё существуют.

Глядя в его заиндевевшие непонятной злобой глаза, я растеряно икнула.

— Михаил…

— Ещё по отчеству меня назови, — съязвил Курьянов. — Давай, ну. И прямо сейчас поиграем в злого босса и неопытную секретаршу. Плетку, вон, ты уже принесла. Есть гаджеты поинтересней?

— Подождите, вы не поняли. Не заказывала эти вещи! — я вытянула перед собой руки, и, помотав закрепленным на правом запястье наручнике, пояснила:

— Это всё только что доставили.

— Честно говоря, фантазия у тебя так, на троечку, — пропустив мои слова мимо ушей, фыркнул Михаил. — Обычно мои девки куда изобретательней. Но я не привередлив — если окажешься не сильно потасканной, получишь как сама изобретательная с*ка.

Пока я растерянно открывала рот, пытаясь подобрать правильные слова для объяснения ситуации, Курьянов меня поцеловал.

Поцеловал иначе, чем в первый раз.

Моё тело (пусть я и без опыта, но не дурочка какая — нибудь, cosmo почитываю на досуге) — так вот пусть моё тело послушно отозвалось на действия Курьянова, но даже при своём минимальном опыте, я ощущала во всём этом… какую — то неправильность.

Не знаю… так, будто этот новый поцелуй, был вовсе не для меня.

Сложно передать словами, но …

…. если в первый раз Курьянов ждал, осторожничал, сам нежно подталкивал меня к участию в поцелуе, то сейчас я была всего лишь источником его удовольствия — не больше.

Откуда — то из глубины чувств всплыло осознание того, насколько неправильным и даже злым было происходящее сейчас между нами. Если бы я только могла закончить это насилие! Я бы прекратила это в ту же минуту. Но это Курьянов решал, когда ему закончить поцелуй…

А когда он, наконец, соизволил это сделать — и, оторвавшисьот моего рта, снизошёл до того, чтобы смерить меня презрительным взглядом — я ответила ему не менее злым взглядом в ответ.

Правда, всё портили слезы, застилавшие обзор.

— Я не знаю, что я сделала, что вы посмели себя так вести, — высокомерно произнесла я. — Наверное, я должна попросить у вас прощения за то, что потревожила вас в вашей комнате. Но вы сами разрешили мне войти.

Курьянов удивлено моргнул.

— Даша?

— Я понятия не имею, по какой причине вы решили, что эта мерзость (я кивнула в сторону плетки и наручников) принадлежит мне. К моему неимоверному счастью, у меня совершенно другие сферы интереса, а потому, моя фантазия в этом деле будет не то что на троечку — на кол с минусом. И, признаюсь вам, я этому нисколько не опечалена.

— Даш… — нахмурился Великий и Ужасный. — Ты что…

Вскинув голову, я вытерла набежавшие слезы плечом (вирус же! А я коробку руками трогала).

— Простите, если ошибочно решила, что посылка ваша. К сожалению, на ней не оказан ни отправитель, ни получатель. Согласна, я немного далеко зашла с представлением, но это было лишь невинной шуткой, которая не могла повлечь…

— Тшшш… — Курьянов не просто сграбастал меня в объятия, он каким — то образом сумел перетащить меня к себе на колени и теперь утешал как маленькую.

— Дашка, прости. Не расстраивайся из-за ерунды, ладно? Хорошо, что всё выяснили.

— Ага, — всхлипнула я. Нервы ни к чёрту. — Выяснили…

— Ты мне скажи, с чего ты это решила, что посылку прислали именно мне?

— А кому ещё?

— Хм… — взгляд Курьянова моментально сделался шальным. — Ну, если на время исключить пока ещё хорошую девочку Дашу, то в этом доме живут только…

— Нет! — возмутилась я, закрывая его рот ладошкой (закрывая, но не касаясь — вирус!) — Не смей упоминать моих родителей.

— А чего здесь такого? — фыркнул Курьянов. — Наоборот, радовалась бы… что твои родители ещё радуют друг друга в этом плане.

— Прекрати! — фыркнула я в ответ. — Мама и папа как минимум знали, что не вернутся так скоро домой — нашли бы способ, как избежать неловкой ситуации.

Курьянов рассмеялся.

— Всё- таки радует, что ты хотя бы теоретически не откидываешь такую возможность.

— Откидываю, потому что мои родители так легко бы не спалились.

— И я про это же, — поцеловав меня в макушку Курьянов. — Значит, ты решила, что посылочку прислали мне — но открыла её сама?

Я ощущала, как краснею под его внимательным взглядом.

— На ней же нет получателя. Я подумала, что это кто — то что — то прислал нам, — махнув рукой, я пояснила.- Нам домой… Вообще — то, я сначала подумала, что это могла быть посылка от Регины.

— …а когда увидела, что там внутри, почему — то решила не закрыть коробку и целомудренно передать её мне, а устроить это шоу.

Курьянов сощурился.

— Как — то у меня это не вяжется с образом воспитанной хорошей девочки.

— Миша!

— Что Миша? — иронично протянул он. — Ты решила, что я отправитель, а ты получатель?

— А что я ещё должна была подумать, а? — взвилась я в ответ. — Согласись, ты мог прислать мне нечто подобное в ответ на мои поддразнивания.

Курьянов прищурился.

— Нет, Дашка… Не мог. Такие шутки шутить с тобой ещё рано.

— Или уже поздно, — поддавшись настроению, протянула я. — Ты меня напугал.

Михаил, заглянув мне в глаза, коротко произнес.

— Ты меня тоже. — Непонятно усмехнувшись, зачем — то пояснил: — Целых два раза.

— Целых два …? — я покосилась сначала на запястье, которое всё ещё сковывал наручник, затем взгляд отыскал отброшенную в сторону плетку. — Два… раза?

Михаил рассмеялся и наконец — то освободил мою руку.

— Не про то думаешь, — откинув наручник в сторону, покачал головой Курьянов. — Но не могу сказать, что ход твоих мыслей мне не нравится.

— Миииш…. — жалостливо протянула я, пока ещё не осознавая, насколько фамильярно стала к нему обращаться. И на ты, и этот «Миша»… Стресс и переживания — были моим единственным извинением всего происходящего. Впрочем, Курьянов, кажется, тоже не замечал этого панибратства… или просто не предавал этому такого большого значения, как я.

— Сначала ты сильно напугала меня, когда внезапно стала изображать тень отца Гамлета, — пожаловался Курьянов. — Ходила вся бледная, отказывалась есть, почти не спала. Я, конечно, понимал, откуда ветер дует — но не знал, как тебе помочь.

Надо же, оказывается, он заметил — а я думала, что веду себя вполне адекватно и даже дружелюбно.

— … а ты не находишь, что я больше походила на Офелию, чем на отца принца Датского? — озадаченно поинтересовалась я.

— Давай лучше вообще отставим сравнения из трагедий, — улыбнулся уголками губ Курьянов. — В любом случае, я рад, что ты выглянула из своей скорлупы. Человеку нельзя жить без стресса — но в стрессе жить тоже вредно.

— Как ты сказал? — мне даже хотелось заурчать от удовольствия. До того верно было сказано. — А второй раз? Когда я тебя ещё напугала? Я же вроде ничего такого не делала…

Курьянов перевел взгляд на коробку, стоявшую у кровати, и махнул рукой, будто напрочь откидывая саму мысль о том, что произошло.

— Это была ложная тревога — и незачем о ней вспоминать.

— А…

— Много будешь знать — скоро состаришься, — нажав мне на нос указательным пальцем, хмыкнул Михаил. — И вообще, раз мы так всё хорошо выяснили, не выкурить ли нам трубку мира.

Я испуганно замотала головой.

— Я не курю. Даже не пробовала.

Прикусив верхнюю губу, Курьянов осторожно погладил меня по щеке.

— Даш, я же образно…

Пока я пыталась понять, какую метафору он подразумевал под фразой «выкурить трубку мира», Курьянов как-то снова близко склонился ко мне.

Нет, ну он же не собирался опять целоваться?

На всякий случай я всё же отодвинулась.

— Ты чего, Даш? — не понял Курьянов.

— А ты чего, — ответила я, решив, что так и стану звать его на «ты». Если ему не нравится моё панибратство — пусть поправит. А так…будем считать это моральным ущербом за развратные действия.

Видимо, Курьянов прочёл что — то такое в моём взгляде — отчего замерев, он тяжело вздохнул и с какой — то отчаянной обреченностью во взгляде протянул.

— Чувствую, веселуха мне предстоит ещё та.

Вот о чем он сейчас, а?

О том, что я нарушила субординацию с большим боссом моего брата — и тем самым испортила всю иерархию в его компании? Или о том, что мешаю ему заказать платных дам? — О чем таком он вздыхает?

Я бы ещё долго перебирала разные варианты, если бы мой взгляд (желая избежать встречи с серыми — со странным черным оттенком — глазами) не наткнулся бы на коробку, так и оставшуюся лежать на полу.

— То есть ты не знаешь, кто тебе это прислал? — спросила я, хмурясь.

— Думаешь, эту прелесть прислали всё — таки мне? — хмыкнул Курьянов.

Я пожала плечами.

— Ну а кому ещё… в самом деле, не родителям же.

Я нагнулась к коробке, чтобы ещё раз проверить все её стороны на указание отправителя… или хотя бы получателя. Но на ней даже печати никакой не было (что странно). Оставалось только проверить низ — печать или имя получателя могло оказаться там. Спустившись с кровати, я на всякий случай немного от неё отошла — чтобы избежать даже малейшей возможности попадания вируса на кровать Курьянова. Кстати, сам Курьянов остался на кровати и наблюдал сейчас за моими действиями с неподдельным интересом. Когда я уже собралась переворачивать коробку вверх — тормашками, на палас неожиданно упал конверт в плотной бумаги.

Точно, он же был здесь с самого начала! Как же я могла забыть!

Отложив на минутку коробку, я подняла конверт и протянула его Курьянову.

— Почему ты уверена, что это послание мне? — улыбаясь, покачал он головой. — А вдруг это один из твоих поклонников, прочитавший в соцсетях, что ты вернулась домой из Китая.

— Поклонник? — я с большим сомнением сначала посмотрела на Курьянова, затем на конверт. — Да нет, зачем Егору бы это делать. Он уже давно с Аллой встречается. Да к тому же, он просто не мог … прислать такого.

И ведь что обидно — я даже не смогла вспомнить никакого другого имени. Только то, которое ещё «школьная история». Тоска…

Правда, я тогда не подозревала, насколько хорошо находиться в «тоскливом» мире…

Поскольку Курьянов отказался брать конверт в свои руки, мне все же пришлось вскрыть его самой — и я даже просмотрела первые несколько фотографий, не понимая, что на них изображено. А когда поняла…

— Ой. — воскликнула я, быстро переворачивая фотографии обратной стороной вверх.

— Что там? — спросил Курьянов, протянув руку — мол, покажи.

— Нет, не надо…Там неприличное. — А потом, осознав, что и кому я только что сказала, послушно отдала фотографии Михаилу. — Хотя, гм… это, кажется, прислали всё же вам, как я и говорила.

Курьянов взял протянутые фотографии, пристально глядя на меня.

— Дашка, ты так сильно покраснела, — заметил он.

— Ага, — рассеянно кивнула я. — Я и не знала, что плетку так применяют… Не то, чтобы это было как — то эстетически красиво — но у меня тут возник чисто технический интерес. Я как — то раз лазила по интернету, и наткнулась на подборку фотографий предметов, которые люди пихали себе в задний проход: чего там только не было. А тут плетка. Правда, не совсем в задний проход, но всё же…

Курьянов рассмеялся … ему хватило всего пары секунд, чтобы «оценить» фотографии. 152e1bc

— Интересно, как это всё было дезинфицировано? — почесала я нос о плечо. — Кожа — материал капризный, а тело всё — равно надо защищать от микробов.

Курьянов как — то уж очень громко — и, пожалуй, цинично, усмехнулся — а когда я подняла на него глаза, насмешливо протянул.

— Во время секса, Дашутка, обычно думают о совсем другой защите.

Это, конечно, да — средства индивидуальной защиты, таблетки … переведя взгляд в сторону, где лежала плётка, я только тогда поняла, что совсем недавно до неё ДОТРАГИВАЛАСЬ. А Курьянов — тот вообще касался этой штукой моей шеи.

Я вздрогнула и с ужасом посмотрела на Андреева начальника.

— Ванна, — хмыкнул Курьянов, махнув рукой в сторону неприметной светлой двери — там.

И пока я бежала к ванной, мне вроде бы почудился протяжный стон Михаила:

— Ох, намучаюсь я с ней ещё, точно намучаюсь.