Глава 10

Но, вообще, я поступила неправильно. Поцелуи, оказываются, бывают как хорошее шампанское — пьянят и требуют продолжения.

А продолжение-то чревато… Где Великий и Ужасный — а где я.

Я тяжело вздохнула.

Нет, не надо было и начинать. Теперь как дура мучаюсь, заснуть не могу.

В конце — концов, я поднялась, прошлась по комнате — и все же решила прошмыгнуть на кухню, чтобы сделать себе крепкого, без сахара, чаю — терпеть не могу сахар в чае.

Прежде чем выйти из своей комнаты, тщательно себя осмотрела — не видна ли пижама в разрезе халата, нормально ли убраны волосы; и только после этого осторожно спустилась вниз, надеясь никого не разбудить своими поздними чаепитиями.

Пока я кралась на кухню, пока наливала воду в чайник — вздрагивала от каждого шороха. И только потом, ожидая, пока вскипятится вода, взглянула в окно — и увидела свет во «временном спортзале». Выходит, Курьянов тоже не спал — но в отличие от меня, несчастной глупой девицы, он не изводил себя напрасными думами, а просто тренировался.

Поди, даже из графика не выбился.

Эх, обидно…

Заварив чай, я вернулась в свою комнату и принципиально открыла начало третьего тома Маркса. Вот меня тоже не волнуют чужие поцелуи — да и правда же, бред ведь это — думать о Великом и Ужасном как о…

Я с силой замотала головой, лишь чудом не расплескав чай.

А кто думает? Никто не думает! И вообще, надо быть полной идиоткой, что бы представлять себя с мужчиной, который два дня назад планировал заплатить мне за интимные отношения.

Ему просто скучно — и нечем заняться. И девушек уже не вызовешь — из — за моего присутствия.

Вот он и развлекается как может.

А мне надо развлекаться самой — вон, хоть с Марксом.

А что? Зато какое — то умственное развитие….

Сказать честно, я себя сильно переоценила.

Нет, Великого и Ужасного с трудом, но из головы всё же выкинула — слишком разным у нас был взгляд на жизнь, чтобы начинать… курс на сближение. Он, может, потом даже и женился бы — не зря ведь брат пел мне про то, что его многоуважаемый босс ищет правильную жену… Только вот муж он будет неправильный — с длительными командировками и услужливыми девушками в качестве временного сопровождения.

Не хочу так.

Да и глупо об этом было даже думать. Правда, кого в этом винить, кроме самой себя? Андрей, в конце — концов, не виноват, что я ошиблась с датой прилета. И Курьянов тоже не виноват — ну живёт человек в своё удовольствие — не убивает, не принуждает никого — и пусть себе живёт дальше как хочет.

А я буду жить так, как я хочу.

И вообще, всё этот дурацкий любовный роман, сбивший меня с панталыки (тот самый, про брата жениха и несчастную невесту) — без его тлетворного влияния вообще ничего бы не было. Автор, зараза, так любовь описал, что я только из — за этого и стала засматриваться на Андреева начальника. А так, сама бы я, ни — ни…

В общем, от вредной книжки надо было избавиться.

Что я и решила сделать, едва проснулась на следующее утро.

Как только привела себя в порядок (у нас дома не принято было целый день ходить в пижамах или халатах. Даже когда мы жили в тесной двушке, родители сами всегда одевались «нормально», и нас с братом приучали к тому же. Так что приводила я себя в порядок вовсе не из — за начальника брата, живущего по соседству, а чисто для себя); в общем, как только я оделась и причесалась, сразу помчалась вниз, прихватив зловредную книжку.

Так сказать, на розжиг.

Надо признать, что с шашлычницей отношения у меня сложились не очень, да и утро выдалось влажным (в смысле, с накрапывающим дождиком), а потому, книжка, несмотря на все мои потуги, сгорать не желала.

— Эй, — рассердилась я и снова подула на пожелтевшую обложку — это рукописи не горят. А книги — очень даже. Так чего мы ждём?

Подула ещё — кинула в открытые страницы несколько зажженных спичек — и огонь, наконец, занялся…

Но рано я радовалась.

— А что это у нас тут происходит? — раздался до одури бодрый голос Курьянова. — Дашуль, ты что, с утра пораньше решила порадовать нас шашлыком?

— Эм…

Повернувшись к мужчине, я растерянно пожала плечами — стараясь продемонстрировать хладнокровие.

— Не то, что бы… да, думала попробовать один рецепт на углях, но… в общем, плохая идея.

— Там как раз завтрак провезли, — рассмеялся Великий и Ужасный, по — хозяйски беря меня за руку и таща за собой в дом.

Он вообще в тот момент казался… каким — то излишне жизнерадостным.

Или это я себя чувствовала так отвратно?

А собственно, какая у Великого и Ужасного могла быть причина для грусти и сплина? Да никакой!

Вроде бы и сделку недавно заключил — ту самую, на несколько миллиардов, и брату моему каких — то новых заданий надавал… значит, живёт человек полноценной жизнью — и чего бы ему не радоваться той жизни?

А у меня: работы — нет, собственного жилья — нет, перспективы на ближайшее будущее — туманные и неопределённые…

М-да…А ещё новый вирус.

Новости пугали — особенно китайские. Американские и российские СМИ тоже пугали — пожалуй, больше всего тем, что совсем по — разному оценивали угрозу нового вируса. Повсюду появились мемы про туалетную бумагу… только вот смеяться мне совсем не хотелось.

Наоборот, с каждым днем мне становилось всё страшнее и страшнее — казалось, будто я стою в центре карточного домика, а карты уже начали падать…

Я стала проводить всё время в своей комнате, закрывая дверь на ключ и включая на полную громкость новости — так, что когда в дверь стучали, я делала вид, что не слышу. А во время редких общих трапез внизу отвечала Курьянову так односложно и отстранённо — что у Великого и Ужасного, в конце — концов, закончился весь запал. Теперь, если мы и встречались на кухне, то за мной просто следили серые, со странным черным оттенком, внимательные глаза.

А взгляд — замораживал.

Благо, мы встречались всего пару раз за… четыре — пять дней?

Я перестала считать дни, и совсем не хотела есть.

Зато новости да — смотрела. И слушала.

Изредка перезванивалась с родными и друзьями.

С родителями я предпочитала общаться через сообщения в WhatsApp (не хотела их пугать своим убитым голосом; пару раз звонил брат, один раз — Регина, которая сразу после приветствия начала что — то говорить про маникюр — мол, ладно волосы: цвет я вернула свой родной, секущиеся концы подождут сколько надо, а вот ноготочки надо срочно привести в порядок.

— Регин, всё и так в порядке — я девочка большая. Сама стерла лак, сама подпилила ногти.

— Даша, но ты же не можешь ходить просто с ногтями по дому, когда у тебя… когда ты живёшь не одна. Ты вообще понимаешь, какого уровня человек с тобой живёт??? А ты тут ногти ему демонстрируешь — без нормального ухода. Что он подумает о твоём брате?

— Что у его сестры здоровая кутикула. — На полном серьёзе ответила я.

— Даша!

— Я за нее.

— Ты просто не можешь… Я пришлю к тебе на дом девочку — она тебе такие ноготочки сделает — закачаешься, — Регина томно рассмеялась. — И тогда мы точно кое — кого поймаем этими красивыми пальчиками.

— Регин, не надо.

— Ты не думай, девочка правда хороший мастер. Она раньше в крутом салоне работала, потом забеременела — а парень сбежал. Вот она и мыкается на полставки — когда сестра или мать могут посидеть с мальчишкой.

— Регина, ты совсем дурная! — не сдержавшись, заорала я в трубку. — Я приехала из Китая меньше двух недель назад. Из Китая, понимаешь? Оттуда, где свирепствует новый вирус. А ты предлагаешь девушке с ребенком придти ко мне домой?

— Она оденет маску.

— Наденет, — рявкнула я и бросила трубку.

А на следующий день уже сам Курьянов решил вывести меня из себя. До этого тщательно соблюдавший наше «деловое соглашение», он внезапно «забыл» помыть посуду за обедом. При том, что я в этот день даже не ела — а спустилась около четырех часов вечера сделать себе кофе — первую кружку за целый день.

А кухня… кухня выглядела как после нашествия десяти неопрятных холостяков. Или дюжины?

Ну, если учесть, что в холодильнике всё оставалось в порядке, то всё — таки только десяти.

Не знаю, что там думал о себе Курьянов, но ругаться с ним сил у меня не было — я как раз разговаривала с Агнесс по поводу того, как она заново адаптировалась у себя на родине. Включив разговор на громкую связь, я просто молча принялась за уборку.

— У тебя тоже было такое чувство? — спросила я подругу, убрав хлеб и лаваш в хлебницу. — Как будто выть хочется. Вроде бы ничего страшного не произошло. Ты в безопасности. И родные твои тоже в безопасности. И вроде всё хорошо. А вспомнишь новости — и кажется, что мир и жизнь летит в тартарары. И даже подушка на лицо не помогает — хочется выть, орать, драться.

— А потом вдруг наступает апатия, — хмыкнула Агнесс. — Посттравматический синдром.

Я присела на стул, уронив руки на колени.

— И как ты с этим справляешься?

— Дария, то что мы с тобой пережили— страшно. Я даже врагу бы не пожелала оказаться на нашем месте — одним, в чужой стране во время эпидемии страшного вируса — выкинутыми фактически на улицу. Но… оставь прошлое позади. Я когда домой вернулась — плакала много, как одержимая смотрела новости и мыла руки каждые полчаса. А когда я уже стала носить маску внутри фермы, Генри сказал, что хватит.

— И?

— В результате он устроил для меня ужин … мы напились … ну и дальше тоже особенно себя не ограничили. Так, на минуточку, весь уикенд.

— Эмм…

— И в результате меня отпустило, — засмеялась подружка. — Генри считает, что он привёл мои гормоны в порядок. Знаешь, может он прав? В конце — концов, мы не монашки, Дария. Выпей вина, проведи ночь с горячим парнем — и выкини из головы все мысли о вирусе. Всё перемелется — вот увидишь.

Ага, перемелется — мука будет.

Посмотрев на бардак на столешнице, я тяжело вздохнула.

— Ладно, Агнесс, я поняла.

— Найди себе хорошего парня, Дария! — прощаясь, пропела Агнесс. — И затащи его в койку.

— Найди себе парня, Дария, — передразнила я подружку. Легко ей говорить… Как будто нормальные парни на дороге валяются.

— А подруга — то дело говорит, — закрыв дверцу над моей головой, лениво протянул Курьянов, невесть как оказавшийся на кухне. — Секс — отличный способ скинуть напряжение.

Как — то так вышло, что я оказалась прижата к столешнице Курьяновым: оперившись руками на кухонный гарнитур, он словно поймал меня в капкан.

И при этом улыбался — всё — равно что довольный пойманной добычей кот.

— Дашка, прекращай хандрить, — улыбнулся он, дунув мне на волосы, отчего несколько локонов тут же быстренько выбились из общего порядка. — Хорошеньким молоденьким девушкам не стоит огорчаться по пустякам. Лучше давай воспользуемся этим временем с пользой.

— Это как? — прищурившись, спросила я. — Уточните, пожалуйста.

Нет, дурой я не была — просто рассчитывала на то, что у начальника Андрея хватит воспитания не предлагать…

— Ну, подружка — то твоя совершенно прямо тебе посоветовала, — хмыкнул Великий и Ужасный, наклоняясь к моему лицу.

….воспитания всё же не хватило. А жаль.

Я сумела не только уклониться от чужих губ, но ещё и вывернуться из захвата — просочившись под рукой соблазнителя.

— Знаете что, Михаил Конст…

Странные серые — с черным оттенком глаза — так опасно сверкнули, что я на всякий случай прикусила язык.

— Вы можете пользоваться ситуацией как вам угодно… Кажется, мой брат собирался вызывать вам профессиональную подмогу в этом деле? Я не дам вам осквернять спальню моих родителей, но… у вас же ведь есть временный спортзал?

И даже рукой махнула — мол, идите, даю добро.

Михаил задумчиво посмотрел в сторону окна.

— Мммм…. Нет. Я — экстремал, но не настолько. К тому же, мы всё — равно вынуждены соблюдать карантин полных две недели — так что если ты не проявишь человеколюбие, придётся мне тоже хандрить.

И он с такой укоризной на меня посмотрел, что мне почти стало неловко.

Наверное, этот случай должен был как — то ослабить возникшее напряжение в доме — но стало ещё хуже. Нет, поговорив с Агнесс, я окончательно поняла, что это не норма — это настоящий стресс, который может легко перерасти в затяжную депрессию, а потому стала заставлять себя проявлять активность.

Почти насильно запихивала в себя еду.

Два раза в день «выгуливалась» на участке — просто ходя по кругу под новости из телефона. Заниматься в спортзале мне не хотелось — там постоянно торчал Великий и Ужасный, который продолжал действовать мне на нервы.

А вечером, когда за окном раздавались звуки настоящей весенней грозы, я решила, что пора завязывать со всеми этими психами. В конце — концов, я дома, живая и здоровая…

И родители скоро вернутся — мама обещала, что на майские праздники они точно будут дома.

Так что осталось перетерпеть чуть больше месяца — совсем пустяки, если учесть, как давно я видела своих родителей.

Я решила ненадолго выйти на улицу, подышать свежим, чистым воздухом перед сном.

Настраивала себя на позитивные мысли, прогоняла тревоги… И очень обрадовалась, когда к дому доставили посылку.

Сообщив курьеру, что «мы тут недавно приехали из Китая, поэтому на карантине», я уже приготовилась бежать назад в дом за маской и перчатками. Но парень что — то чёрканул у себя в планшете и поспешил назад к своему фургончику, оставив посылку валяться бесхозной перед калиткой.

На коробке не значилось ни имя отправителя, ни номера отправления… А сама коробка точь в точь напоминала ту, в которой Регина прислала мне косметику.

Только поэтому я открыла посылку. Просто почему — то глупо подумала, что это для меня.

А там, в коробочке поменьше лежал плотный конверт, плётка и наручники — явно для «взрослых игр».