Глава 16

В том дурацком романе, который я спалила на прошлой неделе в шашлычнице (если что, это я не про Войну и Мир), маркиз — отбивший невесту у брата — тоже считал себя распорядителем человеческих судеб. Благодаря его продуманным действиям, несчастной героине не оставалось ничего другого, кроме как покорно принять эту самую судьбу вместе с надменным аристократом, пожелавшим приобрести девицу в качестве домашней зверушки… упс, то есть жены.

Курьянов, конечно, настолько не лютовал, но его пристальный и тяжелый взгляд как бы намекал, что шутить он не собирается.

Поцеловав меня куда-то в область шеи, он протянул:

— Дашунь, только не говори, что ты всё забыла: мы же вчера всё так хорошо распланировали. И свадьбу, и танцы… только выкуп невесты не успели обсудить. Или я, как жених, знать об этом не должен?

— Я думала, мы шутили, — просто ответила я.

В разговоре повисла долгая пауза.

— Знаешь, как говорят: в каждой шутке есть доля шутки, — наконец, изрёк Великий и Ужасный. — Почему бы нам и правда не пожениться?

Я молча пожала плечами.

— Что? — нахмурился Курьянов. — Мне показалось, мы поладили.

— Думаешь, для брака этого будет достаточно? — сдвинув брови, спросила я. И только после этого, переведя взгляд на Курьянова, поняла, что нахмурилась точно так же, как он.

— Ещё я, наконец — то, затащу тебя в спальню, — прошептал Михаил, склонившись ко мне таким образом, что его губы практически касались моих губ. — Дашуль, не бойся, всё будет хорошо. Если тебе не понравится жить в Москве — переедем в Краснодар. Если хочешь, даже выкупим несколько участков в округе, построим себе домик по соседству с твоими родителями, между домами — на освободившейся площади — деревья высадим… И заживём. Я буду жечь за тебя книжки, а ты будешь баловать меня борщём.

Я растерянно посмотрела в серьёзные — странного черного оттенка — глаза Курьянова.

— Ммм… а что мы будем делать, когда к нам в дом будут врываться дамочки на шпильках? — вежливо поинтересовалась я. А Курьянов почему — то засмеялся.

Притянув меня к себе, он смачно чмокнул меня в губы.

— А мы родим парочку мальчишек, отправим их на каратэ — и никакие дамочки дальше прихожей не пройдут.

Представив себе подобную картину, я не выдержала — и тоже прыснула.

Мальчики в моём воображении выглядели точь в точь как Курьянов — даже с тем же упрямым выражением лица.

— А ещё нам понадобится маленькая девочка, — крепко меня обняв, вздохнул Курьянов. — Без маленькой девочки мы точно не обойдемся. Правда, Дашуль?

И столько умиротворения было в тот момент в его голосе, что я, отстранившись, даже заглянула его в глаза.

— Просто поверь мне, — попросил мужчина. — Я, конечно, не святой… совсем не святой. Но, говорят, что из бывших грешников получаются самые лучшие мужья.

В моей памяти проносились все неловкие моменты нашего знакомства, начиная с самого первого дня — и заканчивая вчерашними танцами на кровати.

А потом я взяла — да и поверила.

Может, это дурацкий любовный роман так повлиял на меня?

Но не буду лгать: мне нравилось представлять себя женой Курьянова …сначала невестой, а потом женой.

Я, правда, опасалась реакции родственников: родители подобной поспешности уж точно не одобрят. Когда Андрей привёл Регину в дом — и сообщил про свадьбу, мама с папой не были уверены… что поспешный брак спустя пару месяцев знакомства приведёт к чему-то хорошему. Конечно, родители старались как можно осторожней формулировать свои опасения во время разговоров с братом, но я-то помню, как мама с отцом обсуждали это между собой.

Что за два месяца человека узнать нельзя; что Андрей в очередной раз повёлся на красотку, забыв про всё остальное; что девица явно собирается стать миссис Андрей Бережко ещё до того, как Андрей уедет стажироваться на несколько месяцев в Нью-Йорк, а значит, девица эта точно поедет с ним.

Родители разговаривали, разговаривали, разговаривали… в то же время, приготавливаясь к свадьбе брата. Спустя несколько лет, это всё уже казалось таким далёким и почти нереальным — и только сейчас я всерьёз задумалась над тем, как много они приложили усилий, чтобы Регина по настоящему «вошла» в нашу семью.

И это при всём при том, что Андрей заговорил о свадьбе спустя два месяца знакомства! А сколько мы знакомы с Мишей? — Дней десять?

В общем, я целый день ломала голову, как сообщить эту новость родителям (здесь я немного вру: я отсыпалась, отъедалась после нашего ночного кутежа — и только потом ломала голову), представляя себе, что могут подумать про меня мои любимые родители.

В общем, собиралась с духом… А гром грянул откуда не ждали. Где-то в шесть вечера, когда Курьянов отправился тягать свои штанги в тент, мне позвонила Регина.

— Дашка! — закричала она в трубку таким тоном, что у меня упало сердце. — Дашка, это ужасно!!!

— Что случилось? — испуганно ойкнула я. — Регина, что?

— Андрей!

— Что «Андрей»? — забеспокоилась я. — Да говори же! Он заболел, да? Ковид?

— Его сегодня уволили, — завыла в трубку родственница. — Ты понимаешь??? Уволили — выгнали из компании под зад ногой.

— Всего — то, — выдохнула я с облегчением. Нет, не потому, что потерю работы считала пустяком — потому что не услышала других, более страшных, новостей.

— Всего — то! — фальцетом взвизгнула Регина. — То есть для тебя жизнь брата — пустяки?

— Наоборот, Регин, — поспешила я объяснить невестке то, что я думаю. — Прости, пожалуйста, я не так выразилась. Я просто рада, что сама его жизнь в неопасности.

— А ты подумала, на что мы будем жить? Ты подумала, как мы будем жить? — рявкнула родственница. — Не все могут, поджав хвост, прибежать к родителям — и оставаться у них на полном обеспечении. Нам надо платить за квартиру, машины, домработницу.

Я прикусила язык, понимая, что могу сорваться, мысленно себя уговаривая, что родственница сейчас в стрессовом состоянии и не понимает, что именно говорит.

Хотя менее обидно от этого не становилось.

— Регина, — выдохнула я сквозь зубы. — А ты знаешь, что случилось?

— Нет, — всхлипнула в трубку жена брата. — Андрей только что об этом сообщил. Даш, как ты думаешь, что бы могло стать причиной, а?

— Так откуда мне — то знать, — растерянно протянула я, понимая… нет, опасаясь, что причиной мог стать налет на наш дом девицы — Кожаные штаны. Я не была уверена, кто именно должен был позаботиться об охране, но если это была обязанность брата, то …

— А ты можешь спросить Курьянова? — вкрадчиво спросила невестка, удивляя меня мягкостью своего тона. — Может быть, Андрей не насколько виноват, как его шеф думает. Может, его можно простить?

— А ты можешь дождаться мужа и спросить у него сама? — осторожно поинтересовалась я. Как по мне, так именно это вариант казался наиболее логичным.

— Даша, — драматически воскликнула невестка, невольно напоминая мне о двух её попытках поступления в театральный. К сожалению, Москва артистическая Регине не покорилась. — Ты понимаешь, что Андрею может быть просто неприятно об этом вспоминать?

— Что именно? — нахмурилась я, не понимая… нет, в самом деле не понимая, что она имеет в виду.

— У него сейчас стресс, — пояснила как для идиотки родственница. — Его нельзя тревожить.

То есть она собирается просто замалчивать проблему? Правда??? Уникальное решение.

— Регина, — осторожно протянула я, — Ну ты же все равно будешь успокаивать брата. А Андрею сейчас просто необходимо выговориться.

— Ясно, — фыркнула родственница в трубку. — Ты просто не хочешь нам помогать.

Она ядовито рассмеялась.

— Ну, разумеется. Андрей потерял престижную работу. У него уже нет того замечательного дохода и он не сможет тебе больше ничем помочь.

Хм… да ладно? Неужели она думает, что брат содержал меня? Бред же ведь…

Я очень хотела ответить ей в таком же ключе, но в последний момент сдержалась. Пусть лучше она выльет свой яд на меня — и встретит брата в спокойной обстановке.

А я ему позвоню уже на следующее утро.

— До свидания, Регина, — вежливо произнесла я. — Будут новости — звони.

И сама, первой, положила трубку. НУ, то есть, закончила звонок — вот ведь как удивительно работает человеческая память: мы уже давно не «кладём трубку» физически, но до сих пор устойчиво используем это выражение.

Интересно, оно также же останется, как, к примеру, слово «Белокаменная»: Кремль уже давно не белый, бояре уже давно не строят себе белых палат — а слово до сих пор живёт…

Тяжело вздохнув, я решила, что ни в коем случае не буду спрашивать Курьянова об Андрее. Вот даже просто забуду это обстоятельство: захочет — сам скажет. А пока лучше делами займусь… Цветы вон полью. К сожалению, ужин мы уже заказали (цыплёнка в кисло-сладком соусе), поэтому у меня не было возможности занять руки на кухне готовкой.

Зато я достала пылесос и сделала легкую уборку второго этажа. Так — просто чтобы отвлечься.

— Привет, солнце, — раздался мужской голос, когда я, убирая пылесос обратно в кладовку, стояла в позе «зю». Затем меня нежно поцеловали в шею.

— Дашка, прекращай играть в Золушку: как только закончим карантин, вызовем профессиональных уборщиков.

Я обернулась и испуганно посмотрела на Курьянова.

— Чтобы чужие люди трогали наши вещи? — меня аж мысленно всю передёрнуло. — Не надо.

Михаил прищурился и, улыбаясь, мягко заметил.

— Дашунь, в твоём будущем доме целых три этажа комнат. И это только в главном строении. Добавь к этому домик для гостей, бассейн, конюшни… ты всё это сама собираешься убирать?

— Эм… — я растерянно посмотрела на Курьянова. — Не знаю. Я как-то об этом не думала.

Я до того чувствовала себя не в своей тарелке, что просто стояла и пялилась на Великого и Ужасного. А потом, под влиянием момента, естественно, ляпнула (ведь не хотела!!!):

— Мне Регина недавно звонила.

Правая бровь Курьянова выразительно поднялась вверх.

— И? — мягко (слишком мягко, но я не предала тогда этому значения) протянул Михаил.

— Это правда, что ты уволил Андрея?

— Дашунь, — поправив выбившиеся пряди из моей причёски, Курьянов снова ослепительно улыбнулся. Но напряжение в его голосе я уже услышала. — Я сейчас отвечу на твой вопрос — но сделаю это единожды и только в качестве исключения. Мы пока узнаем друг друга, и некоторые… шероховатости неизбежны. Правда ведь?

Я на всякий случай кивнула.

— Вот. — Довольно ощерился Курьянов. — Я рад, что ты меня понимаешь. Потому что если ты станешь вмешиваться в мои рабочие отношения с твоим братом, то мне проще уволить его навсегда прямо сейчас — и никогда больше не восстанавливать на работе.

— Так значит, Андрей не уволен? — не поняла я.

— Уволен, — вздохнул Курьянов. — Но, если он правильно себя поведёт, не насовсем.

— То есть? — уставилась я на Михаила.

— Твой брат тоже должен уяснить, что быть моим родственником, не только прекрасная возможность продвинуться в компании, но и большая ответственность, которую он должен осознавать. Мне нужны люди, кому я могу доверять, но эти же люди не имеют права на ошибку. А Андрей, в виду того, что он брат моей будущей жены, становится не просто доверенном лицом, но и мой будущим родственником.

— Ты боишься, что его ошибки могут дорого стоить компании?

— У меня нет претензий к нему, как работнику. Он исполнителен, знает подход как к партнёрам, так и к клиентам, не двурушничает у меня за спиной. Но теперь, поскольку мы связаны не только работой, он всегда может превратиться в слабое звено.

— Подожди, — замотала я головой. — Ты и правда считаешь, что он может… предать тебя?

Мой брат, который пригласил гетер в родительский дом лишь бы умаслить босса? Если честно, как- то в это не верилось.

— Не специально, — пожал плечами Курьянов.

— Да не может этого быть! — воскликнула я. — И продвигаться в компании благодаря… гм… личным отношениям он тоже не будет! Мой брат не такой.

Улыбнувшись, Курьянов крепко меня обнял, довольно чмокнув в макушку.

— Дашка, светлая душа, как ты думаешь, каким образом к нам пробралась утренняя дамочка?

— Гм… — отстранившись немного в сторону, я посмотрела на Курьянова.

— Как?

— Это я тебя спрашиваю.

Озадаченно почесав нос, я выдала то, о чем я подумала утром: что «дамочка» прикинулась курьером из ресторана.

— Даже не знаю, обижаться ли мне на тебя или нет, — тяжело вздохнул Михаил. — Неужели ты думаешь, что у меня настолько ненатренированные охранники? Только дурак принял бы девицу на таких ходулях за курьера.

— Да, — вздохнула я немного завистливо (потому что сама на высоких каблуках ходить не умела) — Шпильки были что надо.

Серые — со странным черным оттенком — заглянули мне прямо в душу.

— Дашуня, — протянул Курьянов. — Выкинь это из головы. Подобные ходули портят здоровье не хуже, чем корсеты в средние века.

Меня так и подбивало спросить, а он откуда это знает, но я всё же промолчала. Курьянов, судя по всему, и так уже научился читать мои мысли по выражению моего лица — не хватало ещё переспрашивать как дурочке: «Что? Откуда? Почему?»

— Она соврала что — то охранникам? — поинтересовалась я, как — то вместе с тем пытаясь осознать просто сам факт наличия этой самой охраны.

— Ну, на простое враньё они бы не повелись, — кивнул Курьянов. — А вот вранье с ключами выглядело значительно убедительней.

— Как так? — не поняла я. — Откуда у неё были ключи?

Курьянов достал из кармана штанов небольшую связку из двух ключей и знакомый брелок — тот, который я когда — то дарила брату.

— Эмм… — я ошарашено посмотрела на Михаила.

— Андрей… Андрей дал ей ключи?

— Как они оба утверждают, девица — подружка твоей родственницы — сама стащила ключи, когда была в гостях у Регины.

Задумчиво посмотрев на Курьянова, я спросила.

— Но как тогда она узнала, что это ключи именно от дома наших родителей?

— Хороший вопрос, — улыбнулся Михаил и поцеловал меня в макушку. — Но это ведь ещё не всё?

— Если у неё были ключи, — кивнула я. — То почему она искала возможность попасть в дом… А не просто открыла дверь?

— Умница! — Курьянов прямо засветился от счастья. — И что мы теперь имеем?

— Что Регина говорит правду… — я нахмурилась. — Нет, вряд ли бы Кожаные штаны сама поняла, какая именно связка от этого дома.

— Кожаные штаны? — недоуменно переспросил Михаил.

Покраснев, я кивнула. А он засмеялся.

— Ты моё чудо…

Меня прижали к стене и начали целовать так долго и сладко, что вся эта неприятная тема с дамочкой, ключами и Региной на время вылетела у меня из головы.

А когда мы вернулись на грешную землю, Курьянов, прижавшись лбом к моему лбу, спросил.

— Догадалась?

— Ключи определённо дала Регина — она знала, какая связка от этого дома. И логично, что самый большой ключ — от ворот. Там замок специфический — так что не трудно догадаться. А вот в доме дверей много и… Можно ключи?

Кирилл снова вытащил из кармана брелок.

— Твой брат отдал мне дубликат от ворот и ключ от главной двери, а себе, на всякий случай, оставил от черного входа.

— Но Регина не могла этого знать, — вздохнула я.

Михаил поцеловал меня в губы.

— Поэтому теперь у твоего брата есть две возможности: решить раз и навсегда проблему со своей женой — и тогда я с удовольствием восстановлю его в должности; даже зарплату увеличу — чтобы его девка не доставала тебя своими стенаниями о несправедливости жизни; или дальше продолжать изображать из себя влюблённого рыцаря, готового отправиться по приказу своей прекрасной дамы хоть в огонь, хоть в воду. Мне слабаки в команде не нужны — от них всегда только неприятности.

— Вообще — то, — решила я немного возмутиться. — В рыцарях нет ничего обидного, как и в их служении «своей прекрасной даме». В средние века…

— …в средние века этим занимались по большей части те, у кого не имелось собственной земли. А вот те, от кого действительно зависела жизнь многих людей, физически не могли уделять огромного количества своего времени служению «даме».

— Получается, они жили без любви, — вздохнула я грустно.

— Напротив, — улыбнулся Курьянов. Меня вдруг приподняли над полом до своего уровня — и заглянули мне прямо в глаза.

Несмотря на дурашливость происходящего, взгляд у Михаила был серьёзным… даже строгим.

— В отличие от безземельных рыцарей, настоящий феодал сразу же утаскивал свою прекрасную даму в свой же замок, навсегда отсекая возможность другим рыцарям искать её внимания. Прекрасная дама настоящего феодала ждала мужа в каменной крепости с поднятым мостом, окружённой глубоким рвом с острыми кольями внизу; целым войском в качестве охраны и целой гвардией дуэний — на случай, если к моменту, когда мужу пришлось отлучиться из дома, она ещё не оказалась беременной.

-Жестко, — испуганно пискнула я.

— Зато эффективно, — хмыкнул Курьянов. — Несчастным феодалам приходилось бороться за своё счастье, ведь в моде были рыцари, воспевавшие романтическую любовь… а не супружескую верность.

— Мне кажется, ты ошибаешься, — покачала я головой. — Любовь воспевали поэты, трубадуры — и хотя это действительно не было о чувствах в браке; это было о платонической, чистой любви. Данте и Беатриче, Лаура и Петрарка, а если взять более ранее примеры, то те же и Гвиневра и Ланселот.

Курьянов скептически посмотрел на меня.

— То есть ты считаешь нормальным, когда бедный Лансо сох по замужней бабе? Или они всё же наставили рога несчастному Артурчику, а?

Я была одной из тех, кто не верил в измену королевы. Слишком многое не сходилось. Да и нельзя было скидывать со счетов наветы Мордреда, которому выгодно было уничтожить репутацию «первой леди».

— Мишка, — ударив его кулачком в плечо, я фыркнула. — Ты просто не понимаешь.

— К моей великой радости — нет, — довольно закивал этот дурак. Нет, конечно, и Великий, и Ужасный — но дурак. — Потому что будь я на месте короля, парня бы со всеми почестями и регалиями отослали бы куда подальше. И вообще, война — войной, но Артуру бы не с рыцарями за круглым столом заседать, а на бабе своей…

Покосившись на меня, он вздохнул и внезапно замолчал.

— Что? — кивнула я, ожидая продолжения фразы.

Курьянов как-то очень по-мужски усмехнулся — и снова полез целоваться.