Глава 18

Последний день нашего карантина начался со шквалистого ветра и холодного дождя за окном — совсем не весенняя погода, которую я так ждала. Было настолько ветрено и мокро, что я не решилась пойти в тент к Курьянову, ограничившись лёгкой разминкой в комнате.

А потом, когда вернувшийся из спортзала Михаил попросил составить ему компанию за завтраком (я к тому времени уже выпила кофе), в наш дом заявилось несколько людей в желтых костюмах санзащиты, «космонавты» — как прозвали их в народе.

Правда, это оказались не врачи, а какие — то люди из администрации, следящие за прохождением карантина. Попросив наши загранпаспорта (где имелись отметки о времени пересечения российской границы), они объявили, что заберут паспорта с собой, чтобы добавить их в базу данных прошедших карантин — и что уже завтра, по истечению срока самоизоляции, мы сможем забрать паспорта из МФЦ.

Проводив «космонавтов», мы разбрелись по дому: Курьянов остался работать в гостиной; я же поднялась в свою комнату, чтобы позвонить родителям и узнать, как у них идут дела в Питере. И когда они собираются домой.

Смешно сказать, но эти две недели стали для меня чем-то очень важным, какой — то определенной вехой в моей жизни — и потому, я не столько ждала окончания карантина, сколько его боялась.

В меня даже глазированные сырки, которые привезли по спец заказу Курьянова, отказывались лезть — аппетита не было вообще

Коротко пообщавшись с родителями (у папы было назначен какой — то эфир по скайпу), я отправилась мыть ванну: драить весь кафель, все стеклянные полочки, все подставки, флакончики — в общем, кто как справляется со своими нервами.

Когда зазвонил телефон, я подумала, что это родители — они обещали мне перезвонить после интервью.

Но звонила Регина. Я к тому времени как раз закончила с ванной и собиралась протереть окошко в коридоре, даже воду в ведёрко уже налила.

Включив видеозвонок (она звонила по WhatsApp), я подхватила губку, моющее средство, ведерко — и направилась к окошку.

— Регина, привет, — поздоровалась я как обычно, ожидая, что если родственница решит поделиться новостью о своем увольнении — она сделает это сама.

Но жена брата… Она сразу начала визжать. И рыдать, размазывая косметику по лицу.

— Регина, — испугалась я, положив ведерко и всё остальное на подоконник. — Что случилось? Что — то с Андреем?

У меня сердце от страха едва не выпрыгнуло из груди.

— Да! С Андреем! — завопила родственница. — Даша, наша жизнь разрушена. Ты понимаешь? Завтра не останется ни твоего брата, ни меня!

— О чем ты говоришь? — я застыла напротив телефона, только сейчас осознавая, что родственница мне звонит из своей машины. — Регина, ты где?

— Возвращаюсь со встречи, — прокричала жена брата. — Нас поставили на счётчик, Даша. Понимаешь?

— Останови машину! — взмолилась я, понимая, насколько опасно то, что она сейчас делает. — Останови, Регина!

— Боишься? — язвительно рассмеялась родственница. — Чистая домашняя девочка не стала бы никогда нарушать ПДД?

— Регина, — скрипнула я зубами. — Если хочешь продолжить разговор, останови машину.

Родственница молча посмотрела в камеру.

А затем — снова язвительно рассмеявшись — съехала на обочину и остановилась.

— Довольна? — демонстративно показав мне ключи, спросила жена брата. — Ты всем довольна, Дашуня?

Несмотря на явную издевку в её тоне, я кивнула.

— Да. Спасибо.

— Хоррошая девочка, — скривилась Регина. — Почему только из-за тебя, из-за такой хорошей девочки всё полетело в тартарары, а?

— Послушай, — выдохнула я, признавая за Региной некоторую правоту. Если бы не я — не наши взаимоотношения с Курьяновым, Андрей бы не лишился работы. — Мой брат — умница, и он скоро найдёт новую работу. — Или его восстановят на старой.- А ты сама говорила, что устала от телевидения: много работы, мало выхлопа.

— Ты идиотка??? — рыкнула Регина. — Я же говорю, что нас поставили на счетчик. Если мы не найдем огромную сумму денег до завтра, наша жизнь будет разрушена. Понимаешь ты, дура малахольная.

Андрей наделал долгов? У него что, какая — то зависимость? На счётчик ставят только те, кто связан с чем-то незаконным? Неужели брат связался с криминалом?

Закрыв рот ладонью, я испуганно посмотрела на родственницу.

— Регина, это серьёзно?

«Он же собирался поехать в Питер к родителям. — Может, таким образом хотел убежать от своих долгов? И на машине — потому что нет денег на самолёт. Ох, Андрей!»

Регина спрятав лицо в ладонях, горько расплакалась.

— Это разрушит нашу жизнь, Даша… Мы все пострадаем.

«Что? Как? Почему?» — миллион вопросов крутился в моей голове, но я понимала, что Регина, судя по её состоянию, не выдержит их все. А потому задала самый важный:

— Как я могу помочь?

Родственница вскинула голову и пристально посмотрела мне в глаза. Ну, по крайней мере, мне так показалось.

— Я накопила неплохую сумму, — продолжила я. — На квартиру, конечно, мне не хватает, но… этого ведь будет достаточно, чтобы оплатить долги?

Регина моргнула — и покачала головой, поджав губы.

— Даша, нет, — ответила родственница. — Честно сказать, этого даже не хватит, чтобы заплатить половину.

В разговоре повисла тишина.

Пока я соображала, каким образом мой разумный брат сумел наделать такие огромные долги, Регина думала о чем — то своём… О чем — она поделилась со мной почти сразу же.

— Даша, ты и правда можешь помочь. Ты у нас девушка не глупая, симпатичная…

Аккуратно промокнув салфеткой размазанную тушь, родственница продолжила:

— Ты могла бы правильно воспользоваться личным интересом, который испытывает к тебе Курьянов. — Поскольку я собралась было прервать её монолог, Регина, словно почуяв это, быстро добавила: — Не отрицай, я же знаю.

Всхлипнув, жена Андрея тихо добавила:

— Это ведь для твоего брата… Ты понимаешь, что в твоих руках разрушить его жизнь — или вернуть всё на круги своя.

— Даша, я обещала, что не буду вмешиваться, — покачала я головой.

— Ты уже вмешалась! — тут же огрызнулась Регина. — С твоим появлением всё пошло наперекосяк!

Впрочем, невестка тут же снова заплакала, прикрывшись платком.

— Ты понимаешь, что если бы не ты, твой брат до сих пор работал бы на Курьянова, и даже готовился бы к переезду в Москву! Как ты не понимаешь…

Всхлипнув, она высморкнулась и с мольбой во взгляде посмотрела на меня.

— Даша, ну ты же женщина. А у нас, у женщин, если свои маленькие секретики… Всего — то: угодить мужчине в постели так, чтобы он хотел угодить тебе во всех остальных местах.

Наверное, мне надо было прервать родственницу прямо тогда, в тот момент… но я была настолько оглушённая её фразой, что открыв рот, просто слушала, как она…

— … такие мужчины, как Михаил Курьянов — избалованные вниманием и женской лаской, любят женщин опытных, умелых… Он тебе ещё целку не сбил? — будто между делом поинтересовалась родственница. И словно прочитав ответ на моём лице, легко продолжила: — Это, конечно, станет для него приятным разнообразием, но не думай, девочка, что девственность будет твоим каким — то большим преимуществом. Я досконально знаю, что одна знакомая делала восстановление перед тем, как встречаться с ним, но сама понимаешь — целка сама по себе стоит не дорого. Тем более что он до сих пор на тебя не залез.

Она тяжело вздохнула и покачала головой.

— Знаешь, надо уметь подловить момент. Вот когда мужчина, к примеру, ужинает, можно подойти к его стулу, встать на колени…

Телефон я держала в руках, поэтому смогла закрыть только глаза, и не смогла закрыть уши.

Регина … она мне и правда предлагала сейчас, как это… «сбить целку»? Меня даже затошнило от той пошлости, что лилась из её рта.

Регинка, милая, ну зачем ты всё это говоришь? Мы ведь всегда неплохо с тобой ладили. Да, мы слишком разные, чтобы быть близкими подругами; но Андрей любит тебя, а мы оба любим моего брата. Но как же так…

Регина тем временем вошла в раж — и уже вовсю, в деталях, расписывала, что именно надо делать, стоя на коленях… И в тот момент, когда я уже набралась сил, чтобы прервать её мастер класс, телефон аккуратно вытащили из моих рук.

Внимательные серые — со странным черным оттенком — глаза встретились с моими — полными боли и ужаса.

А потом телефон с вещавшей Региной плавно опустился в пластиковое ведёрко, наполненное водой, и через мгновение замолчал.

— Их поставили на счётчик, — тихо произнесла я, чувствуя, что меня начинает трясти.

— Её, — поправил Курьянов. — Твою родственницу поставили на счётчик.

— Она считает, что я виновата…

— Я выкинул её подружку из дома, — хмыкнул Курьянов. — И теперь подружка хочет денег за то, что разбили её мечту заполучить дойную корову… то есть быка.

Последнее он произнес с явной издевкой.

Обняв себя руками, я ошарашено спросила:

— Как это может быть связано?

— Сдаётся мне, Регина до сих пор не знает, что Бережко в курсе её подвигов, — пояснил Курьянов, запутав меня ещё больше. — Твою родственницу просто шантажируют.

— Что? Как? — я мотнула головой, ничего не понимая. — Чем таким могут шантажировать Регину — так, что она, кажется, потеряла всякий стыд?

— А он у неё был? — уточнил Курьянов.

Я вопросительно на него уставилась.

— Стыд этот у неё был? — повторил свой вопрос Курьянов. Я пожала плечами: мол, странный вопрос.

— Миш, моя родственница, конечно, не ангел во плоти, но я знаю её не первый год.

— Ты даже не знала, какая у неё настоящая фамилия.

— Может, это была фамилия отца, про которого она не любит вспоминать, — покачала я головой. Курьянов же как-то тепло рассмеялся.

— Дашка…, - протянул он. — Ты ведь даже имени её настоящего не знаешь, а всё равно пытаешься выгораживать.

— Она… не Регина?

— До двадцати двух лет твоя Регина жила под именем Раиса, — холодно ответил Михаил.

То есть могу невестку на самом деле зовут не Регина Войцеховская, а Раиса Иванова?

— А имя-то чем ей не угодило, — вздохнула я. Раиса, конечно, немного старомодно, но вот Рая, кажется, ничуть не хуже Регины. — Она что, хотела быть более звучное имя и фамилию?

— Ты могла бы поинтересоваться об этом у неё сама, — пожал плечами Курьянов. — Но ты пожелала оставаться в неведении.

Да. Точно. Было такое.

-А ты в курсе?

— Разумеется, — фыркнул Курьянов. — Я излишней щепетильностью не страдаю.

Я подняла обеспокоенный взгляд на Курьянова.

— Это всё на самом деле серьёзно?

— На самом деле — нет, — покачал головой Михаил. — Твоя родственница, в пору, когда она ещё называлась Раисой Ивановой, промышляла проституцией и эскортом. Девчонка она оказалась смышленой, и сумела вовремя выплыть из этого дерма — так, что поменяв фамилию и имя, даже кое как начала делать карьеру. Не без секса, конечно, но всё равно. Это уже не было проституцией в прямом смысле этого слова — в офисах полно баб, которые именно так получают и работу, и продвижение.

Я слушала Курьянова — и пыталась как-то соразмерить его слова с тем, что я знала о Регинке. И всё равно картинка не сходилась.

— А потом она вышла замуж? — спросила я у Курьянова. — Миш, она ведь не изменяла моему брату?

— Судя по тому, что её выперли с работы, не похоже, — ответил он. — Хотя, и я не могу стопроцентно это утверждать.

— Почему?

Курьянов так явно замялся, что я поняла и без слов.

— Она пыталась с тобой, да? — затаила я дыхание. — Она хотела изменить моему брату с тобой!

— Как мне кажется, она таким образом пыталась продвинуть твоего брата по карьерной лестнице, — мягко ответил Курьянов. — Помогала, как умела. Но девочка она умная и понятливая: одного моего намёка хватило, что подобным я не балуюсь.

Прижав меня к себе, Михаил добавил.

— Но, знаешь, эта дура решила подсунуть мне в кровать свою подружку… и, как я понимаю, именно эта подружка сейчас принялась её шантажировать.

— Да, но почему? Как?

Курьянов пожал плечами.

— Я не знаю, Даш. У вас, у женщин, слишком странная логика. Может та девка обиделась, что не заполучила ожидаемого гонорара; может, ожидая хорошего бонуса с моей стороны, наделала кучу долгов — только, судя по всему, если Регина ей не заплатит за молчание, она грозится рассказать Андрею о прошлом твоей родственницы. Так, по крайней мере, поняли в службе безопасности.

— А мой брат? — сглотнув, я посмотрела на Курьянова. — Миш, мой брат ничего об этом не знает?

— Разумеется, знает, — фыркнул Курьянов. — Он с самого начала был в курсе того, что представляет собой его будущая жена.

— Но тогда… — вырвавшись, я недоумённо посмотрела на Курьянова. — Тогда почему же она так боится? Если Андрею всё давно известно?

— Твой братец просто жалеет её гордость, делая вид, не в курсе, — пожал плечами Курьянов.

Мы напряжённо застыли друг напротив друга.

У меня в голове не укладывалось, что такое возможно… что всё это правда.

— Забей на них, — то ли попросил, то ли приказал Михаил. — И вообще, у нас с тобой сегодня последний день карантина. Следующий случится только после свадьбы — во время медового месяца. Так что давай не будем омрачать наш последний вечер наедине проблемами родственников.

Легко сказать.

-Мммм, — я растерянно посмотрела на мужчину. — Ты прав.

— Конечно, я прав, — улыбнулся Курьянов и даже приобнял меня посильнее. — Я помню, что ты большая любительница коньяка. Но, надеюсь, ты не будешь против, если сегодня я закажу шампанского?

— Против я не буду, — склонила я голову, радуясь, что благодаря этому вопросу мы сменили тему. — Только не сладкое, ладно? Теперь не могу сладкое шампанское.

— Тоже любишь брют? — удивился Курьянов, так будто я произнесла диковинную фразу.

— Тоже? — не поняла я. А Михаил, рассмеявшись, коротко чмокнул меня в губы.

— Я терпеть не могу сладкое шампанское, — он даже слегка передёрнул плечами — наглядно продемонстрировав мне, насколько сильно он его не любит. — И вообще, Дашунь, завязывай с уборкой: на завтра мы уже вызвали клининговую службу.

— Да? — я задрала голову вверх, чтобы встретиться взглядом с Курьяновым. Серые — со странным черным оттенком — глаза строго смотрели мне прямо в душу.

Сейчас мне казалось, что нас разделяет миллион лет, миллиарды жизней и целая Вселенная того, о чем я была знакома только по любовным романам… и короткому, но ёмкому, тьюториалу от Регины.

— Ты же ведь не заставишь меня этого делать? — внезапно, почти против воли, вырвалось у меня — я не хотела спрашивать, но описания Регины были настолько живописны и настолько же развязны, что я просто не могла представить, как я…

Чувствуя, что заливаюсь краской, я мгновенно перевела взгляд в сторону ведерка, где сейчас плавал мой потухший сотовый. Слишком неловкая, глупая ситуация. — Ты ведь не захочешь…

Мужская рука схватила меня за подбородок — и вынудила снова поднять голову так, что увернуться от взгляда Великого и Ужасного уже не вышло.

— Когда-нибудь. — Совершенно спокойно кивнул Михаил. — Попрошу.

Он провёл ладонью по моей щеке, по губам — а затем и сам наклонился, чтобы меня поцеловать.