Глава 7

Честно говоря, я умирала с голоду. Со вчерашнего дня ничего не ела — с самого утра. А если учитывать, что у нас с Гуанчжоу разница пять часов, то… получается, больше суток на одном только кофе.

Вытащив из чемодана трикотажные брюки и свободную кофту, я быстро подсушила волосы и собралась спускаться вниз, на кухню — стараясь при этом не зацикливаться на том факте, кто именно готовит завтрак внизу.

Ну- да, чужой мужчина — не папа, не брат, не Генри, который ходил на цыпочках вокруг моей комнаты. Но что поделать — не я выбирала себе товарища по карантину.

Я усмехнулась, понимая, что хочу я этого или не хочу — но мне надо просто принять факт этого временного соседства. В конце — концов, выгнать Андреевского босса из дома родителей я не могла… Просто так не могла.

А потому, надо сцепить зубы — и улыбаться.

Или скалиться.

А на первом этаже тем временем вместе с успокаивающими звуками небыстрого джаза раздавались такие ароматы, что у меня тут же громко забулькало в животе — перебивая по громкости этот самый джаз.

А на самой кухне… нет, я конечно понимала, что Михаил Константинович — человек не бедный, но чтоб заказывать завтрак в лучшем ресторане города (по крайней мере, в одном из самых дорогих) — это уже было явным перебором.

Сам хозяин всего этого добра читал что — то в своем телефоне, неспешно попивая кофе из большого пластикового стаканчика.

Учуяв кофе, мой живот снова громко булькнул — наверное, от жалости к себе несчастному.

И вот ведь кошмар — Великий и Ужасный явно услышал этот звук. Оторвавшись от телефона, он смерил меня с ног до головы — а затем широко улыбнулся.

— Прекрасно выглядишь, дорогая.

— Эммм… — Я надеялась, что он сейчас не станет подниматься со своего стула и не будет целовать меня в щеку.

Не знаю, почему я об этом подумала? Наверное, потому, что во всех мелодрамах, когда молодожёны встречаются утром на завтраке, супруг делает комплимент своей жене и целует её в щеку.

Какие молодожёны, какие комплименты — зачем, нафиг, я купила в киоске тот долбанный любовный роман! Захотелось чего — то легкого, незамысловатого — получите и распишитесь! О, ужас! Пора возвращаться к Достоевскому и Кафке!

— Даша? — осведомился Великий и Ужасный, откладывая телефон. — Ты так странно смотришь. Не нравится завтрак? Заказать что — то другое?

Я обвела взглядом огромный круглый стол — мамину гордость — который сейчас был уставлен…да чего здесь только не было. И булочки, и круассаны, и какие — то рулетики. Слева — паштет и какое — то цветное масло. Справа — какие — то горшочки (видимо, с кашами). Сыр, копчёное мясо, рыба…

— Хмм… а вы уверены, что мы съедим всё это за две недели?

— Две недели? — в свою очередь нахмурился Михаил Константинович. — Разумеется, нет! Завтра будет свежий завтрак.

— То есть холодильником вы пользоваться не умеете? — брякнула я, не подумавши, запоздало при этом понимая, насколько грубо прозвучал мой вопрос. В конце — концов, благодаря неожиданному соседу, у меня будет отличный завтрак.

Я ожидала чего угодно — сарказма, надменного замечания в ответ — но только не довольного мужского смеха.

— Знаешь, — протягивая мне стаканчик с кофе — не свой, а другой, который стоял рядом с горшочками, сообщил Андреев босс. — Приятно, когда девушка пытается экономить. Не за чем — но приятно.

Стаканчик такая неудобная вещь, что её нельзя передать из рук в руки, избегая контакта… ну, по крайней мере, горячий кофе точно по- другому не передашь. Просто ли мне это показалось — или из — за общей неловкости — но передавая стаканчик, мужчина как будто специально провел указательным пальцем по тыльной стороне моей ладони.

— Это не экономия, а здравый смысл, — скинув наваждение, пробурчала я. — Во всём мире учат, что продукты надо использовать так, чтобы не выкидывать излишки.

— Ты что будешь на завтрак, ученая моя? — приподнял бровь Михаил Константинович. — Кстати, это простой завтрак, который обычно подают в отелях.

Интересно, в каких отелях он останавливается? — хмыкнула я про себя, вслух спросив: а в горшочках что, каша?

— Каша.

— А рисовая есть? — спросила я, открывая крышки, чтобы проверить.

— Соскучилась уже по рису? — подколол меня Михаил Константинович.

— Что вы, — ужаснулась я. — Кто бы в Китае стал готовить кашу на молоке — да ещё и с маслом. Китайские чжоу пусть и рисовые — но на этом совпадения заканчиваются.

А вот рисовая кашка с маслицем в горшочке пахла просто изумительно.

— Хотите? — доставая из кухонного шкафа пиалу, кивнула я в сторону горшочка. — Ещё горячая.

— Нет уж, — замотал головой мужчина. — Обойдусь чем — нибудь мясным.

Так, мы чинно и степенно принялись за завтрак, после которого я принялась раскладывать оставшиеся блюда по контейнерам.

Да, мне было неловко — да, я точно покраснела как переспелый томат, но рука не поднималась просто выкинуть столько хорошей еды.

Михаил Константинович наблюдал за моими действиями с легкой усмешкой — но к счастью, ничего не комментируя. Это я ещё как — то могла пережить.

А когда последняя тарелка была убрана в холодильник, он ласково посмотрел на меня и серьёзно произнес.

— У меня весь рацион заказан на две недели вперед — завтраки, обеды, ужины.

— Ужас, — не поверила я.

Михаил Константинович хмыкнул.

— Хочешь взять дело в свои руки? Тогда администратор будет уточнять заказ у тебя.

Не особо раздумывая, я тут же кивнула. Иначе тут всё будет завалено скоропортящимися продуктами!

— Хорошо.

Поднявшись, он подошёл к мойке — и вежливо меня отстранив, принялся сам мыть посуду.

— Аааа…

— Мы же договаривались — если ты занимаешься едой, я занимаюсь посудой.

— Так я же не буду готовить…вон сколько вам всего навезли.

— Так и я не буду мыть, — пожал плечами Михаил Константинович. — Посудомойку привезут завтра к обеду — нам с тобой надо будет с полдня посидеть в одной комнате.

Михаил Константинович обернулся и совершено нагло мне подмигнул.

— Но нам ведь не привыкать.

— Эммм…

Я растерянно посмотрела на Великого и Ужасного. Человек же хочет как лучше, только вот…

— Что? — нахмурился босс Андрея. — Даша, что случилось?

— Ммм, понимаете… мама вряд ли обрадуется посудомоечной машине.

— То есть? — моргнул Михаил Константинович с таким видом, будто ослышался.

— Ну, папа много раз предлагал маме купить и поставить посудомойку. Но родители же вдвоём живут — да даже когда мы втроём жили, посуды всё — равно много не набиралось. Три тарелки, три вилки, три ножа. Не так много, чтобы ещё заморачиваться с посудомойкой. Проще и быстрее вручную перемыть.

Михаил Константинович посмотрел на меня как на инопланетянина (или как на ненормальную, но первое сравнение мне нравилось больше). Пришлось вдаваться в подробности.

— Нет, когда гости собираются — тогда посуды много, — на всякий случай уточнила я. — Но мы как — то справляемся… да и потом, у мамы тут каждый шкафчик занят под что — то определённое. Если подключать машинку, то место для хранения сильно сократиться.

— Уникальная девушка, — ухмыльнулся Михаил Константинович. Я же пожала плечами, не желая принимать незаслуженный комплимент.

— Разве дело во мне? Это ведь родительский дом — мама с папой тут всё под себя делали…

— То есть сама ты не против прогресса? — на всякий случай уточнил Великий и Ужасный, сграбастав мою ладонь в свою руку— и рассматривая мои ногти, на которых (к счастью) ещё держался вполне приличный маникюр.

Ладонь у босса Андрея оказалась жесткая, мозолистая… Осторожно вытянув свою руку из его захвата, я честно признала:

— Слушайте, прогресс не всегда дружит с жилыми метрами. Вы видели квартиры — студии на двадцать метров? Туда бы найти место для стиралки, а вы роскошествуете.

— В чем же нужда жить в студии? — выгнул темную бровь Михаил Константинович. — Выйдешь замуж, станешь хозяйкой собственного дома. Домов.

Ещё один сводничеством решил заняться. Ага. И вообще, как это разговор от грязной посуды повернул к моей личной жизни?

— Когда — нибудь, — кивнула я, делая на всякий случай ещё один шаг назад. Он случайно с Региной не общался? Той тоже никак моё личное счастье покоя не даёт. — Непременно.

— А пока мыть посуду придется мне, — преувеличенно обреченно вздохнул Михаил Константинович, отходя обратно к раковине. Я, кстати, тоже вздохнула — только в отличие от начальника Андрея, не обреченно, а с облегчением: близкое соседство с Великим и Ужасным меня отчего — то сильно нервировало.

Пока Михаил Константинович занимался посудой, я решила позвонить родителям и брату. Правда, перед этим пришлось изрядно помучиться, чтобы найти телефон — я обыскала весь дом, пока не нашла мобильник в прихожей, на маленьком столике, под шарфиком, который вчера был на мне.

Удивительно, но в батарейка в телефоне оказалась заряжена как минимум на две третьих — а сам телефон автоматически подключился к родному Fi-Wi. И мало того — меня ждало более пятнадцати сообщений от родителей и брата, и два — от Агнесс.

Прежде чем звонить родителям, я решила поговорить с братом — утренний разговор оставил…гм… неловкое впечатление.

Звонила я через WhatsApp — поскольку всё ещё пользовалась китайской симкой.

Андрей ответил спустя всего пару гудков.

— Дашка, ну как ты нам? — спросил брат сразу после приветствия. — Что вы там делаете? Всё хорошо?

— Только что позавтракали, — протянула я с усмешкой. — Сейчас твой Михаил Константинович посуду моет.

— Что? Сам?

— Нет, — съехидничала я. — Помощников вызвал. Вместе к тем дамочкам: одной блондинке, другой мулатке.

— Дашка! — недовольно рыкнул брат. — Прекрати.

— Это ещё родители не знают, чем именно ты промышляешь на своей работе, — фыркнула я. — Андрей, неужели ты именно для этого заканчивал институт?

— Сестрёнка, не будь как маленькая: что естественно — то не стыдно.

— Прекрати повторять эту глупость, — поморщилась я. — Есть куча естественных вещей, которые на людях не только делать стыдно, но даже и противозаконно.

— Так мы что, на людях делали? — удивился брат. — Михаил Константинович — молодой, полный сил мужчина — холостой, к твоему сведению.

— Избавь меня от этих подробностей, — содрогнулась я, переводя тему в более безопасное русло. — Как ты его додумался к нам домой — то привезти?

— Да у меня вчера накладка произошла: как раз перед приземлением босса, мне позвонили из забронированного для него особняка. У них там что — то в округе что — то случилось — сказали, что ни воды, ни электричества не будет несколько дней.

Значит, он вообще мог заселиться в другой дом. Вот же ведь не повезло.

— Родители в курсе?

— Да, я рассказал им сегодня утром.

— И?

— Ну, в отличие от меня, они знали, когда именно ты приезжаешь … В общем, я их повеселил.

Или я.

В разговоре повисла напряженная тишина.

— Даш, — позвал меня осторожно брат. — Ну, прости. Я же не знал, что кого — то стесню. Хочешь я тебе за все неудобства на квартиру добавлю — или машину куплю, а?

Наверное, другая — более умная и практичная девица — охотно уцепилась бы за предложение Андрея. Но я лишь хмыкнула, глядя на трубку в своей руке.

Семейная гордость такого мухлевания не допускала — заработать на собственное жильё я должна была сама, без помощи брата.

— Привези глазированных сырочков, — попросила я после ещё одной паузы. — И кваса. Только нашего, староминского.

— Кваса? — переспросил Андрей.

— Кваса. Оставь всё на крыльце — я потом, когда ты уедешь, заберу всё в дом.

Андрей клятвенно пообещал, что привезет всё вечером, вместе с бумагами на подпись Великому и Ужасному.

Странный у нас всё — таки получался карантин.

Попрощавшись с братом, я тут же позвонила родителям.

— Дочка, как долетела? С тобой всё в порядке? Как дома? — принялась «бомбардировать» меня вопросами мама. — Андрей нас так ошарашил сегодня своим сообщением! Как вы там устроились вместе с его начальником?

В зоне камеры появился половина папиного лица.

— Дочь, как добралась?

Несмотря на напускное веселье, в глазах родителей читалась тревога.

Я меньше всего хотела, что родители сейчас нервничали ещё и из-за меня.

— Мамочка, папочка, — широко заулыбалась я, на время забыв обо всём, что меня тревожило. — Всё хорошо. Добралась нормально. Я, дурья башка, поняла, что перепутала даты только когда не нашла Андрея среди встречающих.

— И как же, Даша? — всплеснула руками мама.

— Да дело — то — такси взять.

— А Андреев начальник?

— Он сначала подумал, что я… гмм… уборщица, — лыбаясь, словно придурочная, соврала я. — Но потом мы позвонили Андрею и всё выяснили.

— Так как вы устроились? — уточнил отец.

— Ммм, ну сначала Михаил Константинович выбрал мою комнату — я думаю, ему её Андрей рекомендовал, но он уступил мне её, переехав в вашу спальню.

Родителей это, кажется, устроило.

— Даш, а чем вы там завтракали? У нас же холодильник почти пустой.

— Мам, всё хорошо. — По крайней мере, тут мне врать не пришлось. — Нам на завтрак столько еды из ресторана привезли — можно целый месяц этим питаться.

Отец, переместившись чуть в сторону, сказал скорее маме, чем мне.

— Галь, я так думаю, что человек его уровня голодным бы не остался. Да и дочка наша достаточно сообразительная, чтобы заказать еду на дом.

Папа в меня верил!

— У нас, правда, всё хорошо, — поспешила заверить я маму. — Мамуль, мы распределили комнаты, распределили обязанности по дому. Андрей вечером обещался подъехать к дому — привезти документы и мне квасу.

После моего убеждающего монолога, мама расслабилась, а отец — тот и вовсе подмигнул:

— Соскучилась по Кубани — то?

— Очень, — не кривя душой, созналась я. — Как две недели карантина закончатся, целый день по городу гулять буду.

— Я тоже уже соскучилась по родным просторам, — кивнула мама. — Питер — прекрасный город, но климат для меня не подходящий.

— А что, когда вы собираетесь домой?

— Да теперь уже и не знаю, — хмыкнула мама. — Тут папа твой неожиданно стал популярной личностью.

Отец осуждающе покачал головой.

— Какая популярность, Галя?

— А кого пригласили в Москву приехать — на целых четыре передачи. — И покосившись на меня, мама пояснила. — Тут в СМИ просочилась информация, что твои китайцы лечат больных коронавирусом отечественным абидолом.

— ДА? — удивилась я. — Не слышала.

Папа на заднем плане развёл руками. Мама же продолжила:

— Ну кто- то прознал про научные статьи твоего папы об этом препарате. В общем, он теперь не просто профессор, а звезда и эксперт.

— Галя, ну скажешь тоже, — фыркнул папа. И тут же уточнил: — Хотя от эксперта я не отказываюсь. В конце- концов, имею право.

Мой папа и в самом деле имел полное право. Воспитанный ещё в старом духе, он искренне считал, что фармацевтика не должна быть бизнесом на здоровье, а отраслью, помогающей людям продлить жизнь. Я ещё хорошо помнила его крестовый поход против Анальгина. Ну в самом деле, в нашей стране (да и во многих странах бывшего СССР) анальгин всё ещё продолжали использовать как сами граждане, так и сами врачи, выписывая это токсичное лекарство подчас даже малолетним детям.

В общем, как я поняла, в связи с нарастающей пандемией, папулю стали приглашать на разные передачи федеральных каналов, и он не отказывался — не потому, что искал популярности, совсем не по этому. Просто он на самом деле мог дать хороший совет.

Попрощавшись с родителями, я почувствовала, что уже порядком устала от разговоров — нет, не подумайте ничего такого… Просто родители, брат — все спрашивали, как я добралась домой, рада ли я снова оказаться в Краснодаре, планирую ли я вернуться в Гуанчжоу — когда мир победит эту новую заразу. А я… у меня не было ответа ни на один вопрос.

Хотя, нет — домой вернуться всё же было здорово.

Написав Агнесс записку, что позвоню ей завтра, я поднялась наверх, в свою спальню. Надо было распаковывать чемодан, перестирать кое- какие вещи, в том числе пастельное белье, на котором (о, ужас) сегодня спал обнажённый мужчина.

Мама, с тех пор, как они с отцом стали часто уезжать из дома, придерживалась железного правила, менять постельное белье и вешать новые полотенца перед самым отъездом. Так, чтобы по приезду, спальни встречали хозяев свежестью и чистотой.

И если Михаил Константинович, перебравшись к родителям, получил чистую, нетронутую спальню (снова), то мне ещё пришлось избавляться от следов его ночёвки.

Прачечная (на самом деле, просто закуток, где стояли стиральная машинка и сушка), располагалась на первом этаже рядом с дверью во внутренний двор.

Я отнесла к машинке вещи, в которых летела домой — но естественно, что когда тащила корзину с грязным пастельным бельём вниз, в дом со двора зашёл Михаил Константинович.

Разговаривая с кем — то по-немецки по телефону, он покосился на белье в корзинке — и, подняв взгляд на меня, многозначительно ухмыльнулся — как обычно ухмыляется бывалый человек, глядя на ошибки новичка.

Я же, не видя в своём поведении ничего предосудительного, задрала подбородокповыше и просто занялась стиркой.

В конце — концов, если он привык спать на простынях после чужих людей — значит, это ещё один веский повод постирать после него бельё.