Глава 8

Если честно, до меня не сразу дошло, что имел в виду папа, когда сказал про Андреева босса, мол, «…человек его уровня». Нет, ну понятно, бизнесмен, ну зарабатывает приличные деньги…

Ну и что?

В нашей семье, как ни странно это прозвучит, сами деньги никогда не были первоочередной целью — может, потому, что они просто всегда были.

К примеру, и Андрей, и я закончили хорошие университеты. Пусть мы оба и учились на бюджетных местах, но нам никогда не приходилось ютиться в общежитиях, подработать из последних сил — и затем, сидя сонными на лекциях, рассчитывать в уме, сколько можно сварить пельменей на обед, чтобы растянуть пачку ещё как минимум на два дня.

Благодаря родителям, мы были избавлены от подобных проблем.

Более того, лично у меня была возможность посетить различные англоговорящие страны — что совсем недешево. В том числе благодаря этому, я неплохо разбиралась в акцентах многогранного английского — и, к примеру, никогда бы не смешала британский английский с американским.

Мы с братом никогда не оказывались «раздетыми», у нас дома никогда не было пустого холодильника. И в отличие от многих сверстников, родители всегда давали нам карманные деньги, которые мы с братом учились тратить с умом.

В общем, я всегда знала, что мы не бедные — и потому чужие капиталы меня не особенно волновали.

Они же не мои — они же чужие, какое мне до них дело?

Но когда утром рабочие пришли крушить наш двор, тут я поняла…

Хотя нет, надо обо всём по порядку.

Первый день моего карантина в родительском доме (то есть нашего общего карантина с Константином Михайловичем) прошёл почти мирно — совсем мирно, если не считать «бурного» утра.

Я перестирала половину вещей (раскладной сушки не хватило, чтобы постирать всё), пропылесосила первый этаж, провела ревизию маминых запасов на кухне и в кладовке на втором этаже, где хранились хозтовары.

Михаил Константинович, сбросив амплуа сердцееда — обольстителя, всё это время что — то остервенело листал на своём ноутбуке — и казалось, вообще забыл о моём существовании. Так, что мы даже вполне мирно пообедали и даже поужинали (правда, я на ужин ела только один салат — так как обед получился плотным).

А где — то к часам семи вечера во двор въехала машина Андрея. Не закрыв за собой ворота, брат вытащил из багажника (я стояла у окна и наблюдала за всем происходящим), несколько доверху набитых пакетов из Табриса, какую — то пестую коробку (как позднее выяснилось, Регина заказала мне набор косметики от одного известного бренда). Ну и венчала всю эту кучу положенная сверху тяжелая кожаная папка — как я поняла, с документами на подпись Михаилу Константиновичу.

Общаться с братом через стекло было странно и неловко — Андрей выглядел изрядно усталым — он целый день готовил все эти документы, и остальное — о чем я пока даже не имела представления. Брату вообще не свезло: чувствовалось, что он хочет поговорить со мной наедине, поговорить с начальником наедине — а потому общий разговор через пресловутое стекло получился скомканным и каким — то куцым.

В результате, боссу Андрея хватило десяти минут, чтобы отправить моего брата восвояси. Пока я мялась у окна, грустным взглядом провожая отъезжающий автомобиль брата, Михаил Константинович занес в дом всё пакеты.

Да, брат накупил мне целую гору глазированных сырочков, и целых две бутылки кваса (кваса мог бы привезли и побольше — я так соскучилась по национальному продукту, что почти сразу же очетвертинила одну из бутылок).

Михаил Константинович же вообще еле пригубил из своего стакана — он что — то быстро проверял в привезенных Андреем документах — и если мне и мерещился на себе иногда его взгляд — то чаще всего это был просто рассеянный взгляд задумавшегося над своей работой мужчины.

К девяти часам вечера я настолько устала (в ставшем мне на время родным Гуанжоу было уже два ночи), что уже практически ничего не соображала — потому-то далеко не сразу поняла, что мне звонят на мобильный. Не на WhatsApp. Не на WeChat. Просто на мобильный. На китайский номер.

И звонили, судя по всему, из Краснодара.

Оказалось, что это начальница того администратора, которая принимала у меня заказ на завтра. Ранее я уже предупредила девушку, что завтрак привозить нам не нужно — полно продуктов осталось ещё с сегодняшнего утра.

Любопытная деталь: девушка — администратор как — то догадалась связаться со мной через бесплатное приложение в телефоне, начальница же на такие мелочи не разменивалась.

— Дарья Дмитриевна, — ласково, словно обращаясь к неразумному ребенку, пропела начальница. — Мне моя сотрудница передала, что вы отметили заказ на завтрак. Я бы хотела уточнить — вы уверены в произведённой отмене?

— А что не так? — удивилась я. — Вы этот завтрак вообще видели? Там роту прокормить можно.

— У нас высокие стандарты обслуживания, — едва сдерживаясь, чтобы не фыркнуть, сообщила женщина. — Мы высоко ценим наших дорогих клиентов, и потому всецело заботимся об их комфорте.

Она говорила много ещё всего — что сводилось к одной простой мысли — не впадёт ли Великий и Ужасный в шок, не заполучив свежего сыра к завтраку.

Я к этому моменту уже настолько осоловела от усталости, что прямо с телефоном прошла в гостиную, где развлекался с бумагами Михаил Константинович.

Подняв на меня взгляд, Великий и Ужасный спросил:

— Что, Даша?

— Вам принципиально свежая нарезка на завтрак — или та, что в холодильнике тоже пойдёт?

Босс Андрея пожал плечами и снова уткнулся в бумаги.

— А…

— Что поставишь на стол — то есть и буду, — буркнул он, переворачивая лист.

А я… ну говорю же, осоловела. Потому и буркнула в ответ:

— Ни дать ни взять — просто супружеская пара после двадцати лет безоблачного брака.

Серые — не серо — голубые, а странного черного оттенка глаза — тут же оторвались от бумажек и внимательно посмотрели на меня.

— Не обольщайся, — спокойно произнес он. — У меня срочная сделка на несколько миллиардов, но главное — я не хочу тебя пугать.

— Пугать чем? — прижав телефон к себе, почему — то шёпотом спросила я.

— Собой, — пожал плечами Великий и Ужасный. — Если бы мы сейчас были женаты, ты бы как послушная жена сидела бы у меня на коленях, переворачивая страницы контракта.

Представив себе подобное времяпрепровождение, я недовольно скривилась.

— Нет уж! Это было бы ужасно скучно.

Я ждала, что он нахмурился, или что — то пошутит…

А он просто рассмеялся.

Будто я дурочка какая — то.

Ну обидно, честное слово.

Признаюсь честно — учительская выдержка, которую я холила и лелеяла в Китае, в этот момент мне изменила.

Сощурив глаза, я подняла трубку с ждущей моего решения женщиной и мстительно произнесла.

— Не надо привозить ничего свежего. Обойдется тем, что есть в холодильнике.

Видимо, голос у меня был настолько резкий, что в этот раз женщина даже не возразила — безропотно со всем согласилась и быстренько пожелала мне доброго вечера.

А Великий и Ужасный… Нет, этого точно ничем не прошибёшь — казалось, его развеселила даже моя грубая фраза.

— Простите, — процедила я, чувствуя, как загораются щеки стыдливым румянцем. Родители учили, что есть два вида грубости: невольная — когда человек попросту не знает другого способа выражения своих мыслей — такая грубость не считается грубостью и её можно- и даже нужно не замечать; а вот намеренная грубость — сказанная умышленно, пусть и не бранными словами — это то, чего необходимо избегать из последних сил.

Я рванула было в сторону кухни, но Михаил Константинович поймал меня за руку.

— Дашка, ты чего, обиделась?

Поджав губы, я замотала головой.

— А чего ты тогда? — не понял моего порыва босс Андрея.

— Я вас обидела, — выдавила я из себя. — Простите. Просто вы рассмеялись, а у меня последнее время нервы ни к черту.

Все ещё удерживая меня за руку, Михаил Константинович как — то странно усмехнулся.

— Дела… — протянул он больше самому себе, чем мне. — Не знал бы ничего про твоих родителей, точно бы подумал, что Андрей специально такую воспитал.

— Такую? — не поняла я.

Серые — со странным черным оттенком — глаза загадочно сверкнули.

— Серьёзную.

Я чувствовала в его фразе какой — то скрытый подтекст, но настаивать не стала — мне все ещё было неловко за собственную грубость.

— Спокойной ночи, — осторожно вытаскивая свою руку из жесткого захвата Михаила Константиновича, протянула я. — Если все — таки захотите выпить травяного чаю, то чайник на столе.

— Спокойной ночи, — царственно кивнул мне в ответ Великий и Ужасный. — Пока ещё.

Честно говоря, я тогда не обратила особого внимания на странность его фразы.

То ли на самом деле сказывалась усталость вкупе с разницей во времени, то ли просто отвыкла от русского языка. Но правда — не обратила.

И вообще, спать очень хотелось. А вот утром…

…утром до меня дошло, что именно имел в виду Михаил Константинович, когда так странно выразился. Поняла я это довольно поздно — как раз в тот момент, когда началось тихое вторжение наших милых соседей на родительский участок.

Вот так просто — в пять утра, без объявления войны соседушки принялись разбирать общий забор.

Я к тому времени уже час как была на ногах — проснулась в четыре, сделала зарядку, приняла душ и как раз, когда расчесывала после душа волосы, увидела в окно соседский беспредел.

Я сразу поняла, что это не замена забора — забор между участками был отличный, почти новенький. Тогда что? Как — то не верилось, что тетя Яна с мужем продали бы кому — то свой дом, который они много лет «доводили до ума».

А между тем, работа у захватчиков спорилась — забор исчезал на глазах под аккомпанемент совсем небольшого шума. Такое ощущение, что рабочие демонтированные части не кидали, а осторожненько складывали где- то невдалеке.

Понаблюдав за происходящим какое — то время, я, наплевав на раннее время, позвонила брату.

И что интересно, Андрей ответил после первого же гудка.

— Даша, ты чего не спишь?

— Смеешься? — фыркнула я. — Это у вас пять утра, а в Гуанчжоу уже все десять.

— Аааа… ещё не оклиматизировалась, — протянул брата. — А я думал, тебя рабочие разбудили.

— Так ты в курсе? — воскликнула я. — Андрей, почему ничего не сказал? Что происходит? Куда тащат наш забор?

— Тише, тише! — попросил брат. — Михаил Константинович не хотел говорить тебе ничего заранее.

— То есть?

— И я с ним полностью согласен, знаешь ли. Тебе стало бы неловко перед Яной и Сашей, ты бы начала выдумать что — то. А тут и делов — то…

— Андрей, — рыкнула я.

— Просто понимаешь, накануне, когда выяснилось, что дом, который я забронировал, непригоден для проживания, и Михаил Константинович согласился провести карантин в родительском доме, возникла одна проблема. У родителей в доме нет спортзала.

— Ну как бы это было ожидаемо…

— В вечер его приезда, мы с боссом решили, что всё необходимое спортивное оборудование будет временно размешено на первом этаже дома… Но утром ситуация изменилась — и он не захотел тебя стеснять.

Интересно, почему родной брат говорит мне об этом только сейчас?

— Как это относится к нашим соседям и пропавшему забору?

— Всё просто, Даш, — рассмеялся брат. — Михаил Константинович купил половину Сашиного участка.

— Как это? — не поняла я. — Как это купил? Зачем Уваровым расставаться с землёй, тем более что там, за забором, как раз альпийская горка тети Яны.

— А с этой стороны — альпийская горка нашей матери. Ты хотела, чтобы уничтожили её?

— Андрей, — простонала я. — Можешь просто нормально объяснить, что происходит. Каким образом альпийская горка мамы или тёти Яны помешала твоему начальнику.

Андрей тяжело вздохнул.

— Прости, я сегодня практически не спал — столько всего надо было успеть сделать. — Ещё раз вздохнув, брат признался. — Понимаешь, у босса есть привычки, которым он не изменяет. Он много работает умственно, но всегда компенсирует физическую нагрузку в спортзале.

Теперь понятно, откуда у него такая развитая мускулатура.

— Когда Михаил Константинович решил перенести спортивный инвентарь куда- нибудь наружу, во временный тент, получилось, что у нас не так много свободной территории. Либо папины яблони спиливать, либо мамину альпийскую горку уничтожать.

Ага, а простыми приседаниями обойтись он не мог? Впрочем, у богатых явно свои причуды.

— То есть он купил кусок участка тети Яны просто чтобы поделать упражнения? Как Уваровы — то на это согласились?

У тети Яны и дяди Саши была своя стоматологическая клиника — одна из лучших в городе, между прочим. То есть в деньгах они явно не нуждались.

— Согласились, — легко ответил Андрей. — Даш, им Курьянов столько бабла за этот кусок земли отвалил, что они завтра себе новую клинику прикупят. В общем, сестрёнка, не будь букой — все от этого только выиграли: Яна с Сашой — деньги; родители — дополнительное место под огородик. Мама же постоянно сетует, что королевство маловато — разгуляться начинающему огороднику негде. Вот и будет облагораживать.

Ага, после теть Яниной альпийской горки.

Правда, кое — что в разговоре брата меня напрягло.

— То есть ты хочешь сказать, что эта земля…

— Ага, — радостно подтвердил брат. — Переоформлена на родителей.

Занавес.

А как нам после этого с соседями — то жить?