19. Первые шаги

Растаскивать завал начали прямо с утра на следующий же день. Господин Айви организовал пару десятков мужиков из близлежащей деревни, они пришли, похмыкали, но принялись за работу. Катерина лично осматривала всё, что вытаскивали, но пока это были куски потолочных балок и других элементов конструкции. Обгорелые, ясное дело. Впрочем, на них хищно поглядывали, Катерина не понимала, почему, потом сообразила — как же, дрова. Вообще-то это было хорошее сухое дерево — когда-то, потом, правда, обгорело и слегка намокло, но — деревом от того быть не перестало.

— Господин Айви, как вы предполагали поступить с горелым деревом? — спросила она за обедом.

— Как милорд скажет, — пожал плечами тот.

А милорд, надо сказать, с утреца отправился вместе с Джоном что-то обозревать — не то поля, не то подступы к границе, и вояк своих с собой прихватил. Хорошо, пусть пока в кучку складывают, дальше видно будет.

Видно было, кроме горелой древесины, ещё остатки мебели — в не подлежащем восстановлению состоянии. Катерина посмотрела — и сказала складывать рядом с тем, что уже лежит, отдельной кучкой.

Впрочем, после обеда вытащили почти неповреждённый сундук — резная крышка у него была вдавлена внутрь, и один угол разбит — да и всё, что в нём — снаружи не разглядишь. При помощи местного парня Чарли Катерина подняла ту крышку — и увидела много одежды. Отсыревшей, местами с плесенью, но — одежды. Она позвала Грейс и Милли, скомандовала тащить сундук в дом под крышу — в зал первого этажа, где Дороти накрывала всем поесть. Они растворили окна — чтоб выветривать запах плесени — и принялись разбирать, что там вообще лежит.

Внутри лежала мужская одежда — когда-то бывшая хорошей, теперь же — требующая стирки, чистки и ещё каких-то действий, которые в здешних условиях могут выглядеть исключительно магическими.

Тьфу. Магические действия. Она же маг, так его растак. И может попробовать применить к этим отвратительным тряпкам свою сомнительную силу.

Катерина разложила очередной суконный плащ, воняющий плесенью и гарью, зажмурилась и положила на него ладони. Хочу, чтобы с ткани убрались плесень, пыль, сырость и что там ещё есть.

— Ой, — пискнула рядом Милли. — Миледи, это ж чудо как хорошо!

Катерина пощупала ткань — мягкая, не склизкая. Опасливо открыла глаза — всё верно, перед ней хорошее сукно, тёмно-зелёного цвета, с меховым воротником, и даже брошка-застёжка у горла заблестела, и камушек какой-то зелёненький. Подняла, встряхнула — ох, ну нормальная же вещь получилась!

Грейс и Милли обе разом громко верещали и прыгали вокруг Катерины, чем привлекли внимание Дороти. Та что-то делала в кладовой возле кухни, выглянула в зал, который оккупировала Катерина, и только ахнула — потому что на её чистых лавках было разложено вот это — мерзкого вида шерсть, лён, мех.

— Дороти, без паники, — сказала Катерина. — Мы тут с этим делом не навсегда.

— Да миледи Кэт сейчас одним пальцем всё вычистит! — сообщила Милли. — Вот и здорово-то! А ведь как жалко-то было — и плащи хорошие, и сорочки, и дублеты со штанами, а теперь — ещё пригодятся!

— Помните, миледи, милорд ваш отец надевал этот плащ, когда прошлой зимой уезжал сюда, в Торнхилл, с кем-то встречаться? — тихо спросила подошедшая Грейс.

— Нет, Грейс, не помню, — вздохнула Катерина. — Но я рада, что мы можем спасти его наследство.

— Можем-можем! Если милорду Робу не придётся впору — оставим вашим сыновьям. Возьмём новый сундук, переложим травами — от моли и для запаха, и будет замечательно!

— Возьмём, — согласилась Катерина. — А этот плащ я буду носить сама. Он теплее, чем мой, и застёжка мне нравится.

— Знак милорда вашего отца — хитрая лисица, — с гордостью сказала Грейс.

И правда, бронзовая застёжка оказалась в форме лисицы — с зелёным прозрачным глазом. Отца не отца, но первым существом, рассказавшим Катерине об этом неприятном мире, была как раз… лисица. Так что носить её изображение на воротнике — даже символично. Она взяла плащ и набросила на плечи. Судя по всему, милорд отец Кэт был высок ростом и широк в плечах, ну да что ж теперь! Зато в этом плаще очень тепло. И спать под ним, наверное, тоже тепло и уютно.

— Миледи, этот зал понадобится для ужина, — недовольно проговорила всё ещё стоявшая у стены Дороти.

— Я думаю, Дороти, до ужина мы если и не управимся, то изрядно продвинемся, — сказала Катерина, снимая плащ. — Не переживай, я понимаю, что людей нужно кормить. Скажи, есть ли сухой и чистый сундук, чтобы мы туда складывали те вещи, которые уже привели в порядок?

— Найдём, — Дороти поджала губы и удалилась.

Ладно, с ней потом. А пока — работать.

До ужина пересмотрели всё, что лежало в старом сундуке, рассортировали вещи — то, что можно отчистить и использовать, и то, что использовать уже нельзя. Впрочем, глядя на застеленный соломой пол, Катерина подумала, что можно улучшить жизнь хотя бы себе и хотя бы частично.

— Грейс, сукно отсюда тоже чистим, — кивнула она на ту кучу, в которой лежали не подлежащие восстановлению вещи. — Потом выберем те части, которые ещё целы, и сошьём из них коврик под ноги. Всё не ходить босиком по не разбери чему. А остальное выбросим.

— Можно отдать, — пожала плечами Грейс. — Думаю, желающие найдутся.

— На это вот? — усомнилась Катерина.

— Да. Для многих это будет полезно. Постирают, почистят.

— Тогда я уж сама почищу всё, и дальше разберёмся, — кивнула Катерина.

И она ещё успела до ужина отчистить магическим способом плащ потоньше, дублет и две рубахи. Отчищенное унесли наверх, в комнату Катерины и Роба, а грязное — сложили под ведущей туда лестницей до завтра.

Ужин был готов, ждали Роба и Джона с их людьми, они обещали вернуться к закату и не задерживаться. Катерина надела отчищенный плащ и пошла проведать работников, разбирающих завал в замке, и застала прекрасный скандал.

Двое мужиков крыли друг друга отборными примерами местной обсценной лексики, она пока столько и не слышала даже от лорда Грегори и его людей. Вокруг стояли остальные, кто-то со знанием дела комментировал, кто-то просто развлекался. Ну да, ну да, развлечений-то немного.

— Чарли, что происходит? — спросила она уже помогавшего ей сегодня парня, худого и белобрысого.

— Так Дэнни хотел деревяшку уволочь, а Чед ему не дал — сам собирался, вот и сцепились, а теперь уже и не уволочёшь, потому что все собрались!

— Зачем Дэнни деревяшка?

— На дрова, ясное дело. Денег-то нет, то, что с урожая получил, давно кончилось, с охотой ему в последнее время не везло, да ещё проигрался. Мод вчера ему пригрозила, чтоб без денег домой не возвращался, он и думал хотя бы с дровами прийти.

— Так пусть возьмёт, — пожала плечами Катерина.

Ещё бы у неё на дворе из-за горелого дерева не собачились!

— А милорд Джон им потом плетей задаст! Не сам, конечно, но у него есть, кому.

Катерина содрогнулась.

— И часто милорд Джон… задаёт плетей?

— Нет, не часто, всего два раза было, и оба — по делу. Но там совсем в наглую воровали.

— И что, много воруют?

— Обычно нет, но с урожаем-то прошлой осенью всё было плохо, почти ничего не оставили. Милорд ваш супруг позаботится. И милорд отец вашего супруга.

— Значит, надо радоваться, что все мы ещё живы, после такого-то, — вздохнула Катерина, подошла к спорщикам и сказала самым громким учительским тоном, на какой была способна: — А ну прекратили!

Оба мигом замолкли — очевидно, от удивления. И остальные тоже.

— Кто из вас Дэн?

— Ну, я, — ответил плешивый мужик справа.

Как мужик — парень. Лет тридцать может будет, а может и нет. Судя по рассказу — жена есть, и дети, наверное, тоже.

— А ты, стало быть, Чед, — глянула она на второго.

— Точно, — нахмурился мужик.

— Так вот, слушайте все. Из этой кучи каждый, кто сегодня работал на разборе завалов, может взять и унести домой… — она окинула взглядом кучу, потом мужиков, — по три деревяшки. — И по доске на растопку, — коснулась носком робова сапога обломков мебели.

Стоят, молчат, смотрят на неё.

— Непонятно сказала? — и снова молчат. — Шевелитесь, а то передумаю.

— А что скажет милорд Джон? — спросил кто-то из-за спин.

— А милорд Джон если и скажет, то моему супругу, который ныне лорд Торнхилл, а с ним я уж как-нибудь договорюсь, — усмехнулась Катерина.

Чарли расхохотался, и это послужило сигналом — заулыбались все. Более того, куча деревяшек была растащена в мгновение ока — вот и хорошо, а то лежали б тут ещё неизвестно сколько, вид портили. Был ли вид — Катерина в сумерках уже бы и не сказала, но — определённо портили.

С реки донёсся сигнал рога — свои, возвращаются. И хорошо.

Роб спрыгнул с коня и подошёл обнять Катерину.

— Как ты тут? Не скучала?

— Нет, — сообщила она. — Пристроила кучу горелого дерева, чтоб посередь двора не валялось.

Подошедший Джон оглядывал пространство — и улыбался. А Дороти звала всех ужинать.

* * * *

На следующий день продолжили — мужики растаскивать завал, а Катерина с камеристками — разбирать и приводить в порядок доставшиеся вещи. Разобрали к обеду. Самое приличное, целое, или нуждавшееся в незначительной починке, а такового получилась где-то четверть, а то и меньше, Катерина оставила себе — пригодится. Те вещи, которые нуждались в основательной починке, но в принципе могли быть использованы дальше, она собралась отдать мужикам, второй день таскавшим горелые брёвна. А два плаща, лежавших с самого верху, больше всего пострадавших от воды и прочих агрессивных воздействий среды, она велела разрезать на куски, изъять и выбросить сгнившие части, а из остального сшить коврик на пол. Девицы не поняли — зачем и как, тогда Катерина обещала, что после обеда посмотрим, мол, вместе, и придумаем.

— Может, это потом, сейчас-то мы, наверное, в замке будем нужны? — усомнилась Милли. — Под ноги-то и солому можно!

— Можно, конечно, можно, — Катерина ещё раз оглядела их, потом — мужиков, которые тащили очередное бревно. — А может быть, в деревне есть пара-тройка девочек, умеющих держать в руках иголку?

— Да как не быть, — кивнула Грейс. — У нашей поварихи Петрониллы есть внучка Дейзи, ей лет десять, наверное, и она уж точно кого-нибудь ещё в деревне знает! Если вы их накормите — родители отпустят поработать.

Петронилла хмуро выслушала сначала комплименты похлёбке, сваренной ею на обед, а потом просьбу отпустить до вечера Дейзи, и чтоб она привела пару подружек.

— Для чего это вам Дейзи, миледи? — поинтересовалась она.

Мощная, грузная, седая — Катерина не могла определить, сколько ей лет.

— Она ведь умеет шить? Нужно сделать для меня кое-что — с теми вещами, которые мы нашли в мокром сундуке. Не обижу.

— Дочь забрали, зятя забрали, теперь и внучку забрать хотите? — Петронилла смотрела, как человек совсем отчаявшийся, и оттого готовый на всё.

— И для чего я забрала у вас дочь и зятя, не напомните? — медленно поинтересовалась Катерина. — Я тут, знаете ли, болела тяжело, так теперь и не знаю — кому я должна, а кто мне задолжал.

— Ну не вы, ладно, но люди вашего свёкра. Племянник его.

— Рональд? — Катерина всё ещё не понимала.

— Девок ему мало в столице, проклятому, чтоб земля у него горела под ногами! Там же доступных хватает, все говорят, кто хоть раз был, и нечего было тут на мою Мэри пальцем показывать! А Джим хотел её защитить, ему он своей рукой голову проломил!

И здесь отметился, скотина.

— К Рональду у меня тоже счёт, — ответила Катерина. — Запишу вас сразу после меня. Две жизни, так? Джим и Мэри?

— Ну, Мэри один из его ублюдков на камни швырнул, да так, что она уже не поднялась. Его потом милорд Джон сам казнил.

О как. Плюс Джону.

— Петронилла, я клянусь именем своих умерших родичей, что не причиню зла твоей внучке. И никому не позволю это сделать.

Кухарка глянула на Катерину так, будто впервые увидела. Потом вздохнула.

— Спросят вас, можно подумать! Много вас о прошлом августе спрашивали, хотите вы к Телфордам в семью или нет!

— Что ж вы так неосторожно, миледи, — приговаривала она. — Силой-то своей тоже с умом надо пользоваться, зачем же всё выплёскивать-то, без остатка? Я-то не маг, поделиться не смогу, только знаю немного, да и всё, а вас надо на ноги ставить!

К губам Катерины поднесли фляжку, она глотнула… ничего себе, какой-то крепкий алкоголь. Внутри разлилось тепло, что-то расправилось, разжался какой-то спазм, дышать стало легче.

— Вот, дышите, миледи, дышите. Хлеб где? Так давай сюда, раз принесла, чего стоишь! — бурчала на кого-то женщина.

В рот Катерине затолкали маленький кусочек хлеба, она проглотила. Потом ещё и ещё. И ещё. И кусочек вяленого мяса. И она даже смогла открыть глаза.

Вокруг столпились все — и её девы, и мужики, и даже господин Айви, и Петронилла.

— Уф, открыла глаза. Не помрёт теперь, наверное. Чед, дурак, благодари!

Лохматый мужик, один из двух вчерашних спорщиков за дрова, бухнулся ей в ноги и начал бормотать что-то неразборчивое.

— Да что там, — прошептала Катерина. — Всё в порядке.

— Что тут происходит? — раздалось из-за спин, и в круг вступил Джон, а за ним и Роб.

Вернулись, хорошо — подумала Катерина.

Им наперебой начали рассказывать — что же тут происходит. Джон слушал и качал головой, Роб подошёл и подхватил Катерину на руки.

— Кэт, ну что же ты так? Да ну их всех, пусть помирают, раз ума нет!

— Кем править-то будешь, если все помрут, — усмехнулась она, еле-еле. — Неси меня наверх. Ничего не могу. Грейс пусть проследит, чтобы девочек накормили, и отпустит их до завтра.

Роб унёс Катерину наверх, вместе с Грейс они стащили с неё сапоги, сняли плащ, юбку, расшнуровали лиф, потом накрыли одеялом и тихонько ушли. Когда шаги затихли на лестнице, она задремала.

Проснулась от того, что её осторожно двигали.

— Роб, ты?

— А ты кого ждала? — тихо рассмеялся он. — Спи. О тебе там уже легенды рассказывают.

— Не надо легенд, — Катерина села на постели — вроде бы, сил стало побольше, но горло пересохло. — Вода есть?

— Есть, — дал ей в руку свою фляжку.

— Спасибо, — дотянулась в темноте, погладила руку.

Напилась, только хотела отдать… вспомнила. Упадок сил у мага лечится сном, едой и плотской любовью. Заколдовала последний глоток и выпила.

Обхватила Роба, уже забравшегося в постель, дотянулась и поцеловала.

— Кэт? Ты в порядке? Ты правда в порядке? — и сложно было сказать, чего в голосе больше, изумления или радости.

Не в порядке, но буду. И ты в этом поможешь.