37. Парней так много холостых, а я люблю женатого (с)

Лето клонилось к осени и на полях убирали урожай, когда проведать Роба и Катерину приехал Джон.

Первым делом его расспросили об Анне с младенцем и о делах в Солтвике, и он охотно рассказал, что дела в порядке, Анна и младенец — тоже. Скотты не смогли нанести большой урон, а лето нынче довольно неплохое — засухи не случилось, дождей можно было бы поменьше, но уж как выпало. Роб изумился.

— Надо же! А у нас, не поверишь, всё отлично. Я-то не разбираюсь, а люди говорят — всего ровно столько, сколько надо, и воды, и тепла. А вроде рядом живём.

Уж конечно, рядом. День пути. Ладно, если придёт атмосферный фронт и накроет всё, а мелкие-то тучки могут туда-сюда гулять легко, тем более, здесь невысокие, но горки, за горки, как известно, погода цепляется, а у Джона а Солтвике — больше равнина. Катерина начала высказывать эту мысль, а потом задумалась — а что она вообще знает про здешние атмосферные фронты? Это дома Володя скинул ей ссылку на специальную карту, и она следила, потому что дача же, и там посадки и урожай, а тут?

А дома бы уже картошку молодую ели, а тут о картошке и не слыхивали. И о помидорах с огурцами. Эх, как Катерина скучала по салату из огурцов с помидорами вперемешку, да со свежим лучком и укропчиком! И сметаной заправить. И можно даже не солить…

Ладно, что об этом теперь. Но вообще нужно узнавать — вдруг это только здесь картошки нет, а где-то уже есть? И огурцы с помидорами? Она бы и рассаду вырастила, и теплицу бы устроила… Ну, может быть, на будущий год. Хью Айви говорил, что осенью ярмарка в Прайорсли и ещё кое-где, куда тоже можно доехать, надо будет предметно посмотреть — какие овощи продают и что с семенами, можно ли купить.

Но зато капуста определённо уродилась, и можно будет её по осени засолить. Здесь-то и не слыхивали о таком деле, а зря. Ничего, научатся. Хоть какая-то привычная еда будет!

На следующий день по прибытию Джон отправился с Робом и Хью посмотреть поля. Роб был готов отправить одного Хью, а сам — заняться тренировками либо поехать куда-нибудь с Джейми, так и болтавшимся в Торнхилле, но Джон сказал — ты хозяин, тебе и рассказывать. Катерина посмотрела — и не стала напрашиваться с ними, всё же о глобальном сельском хозяйстве она успела узнать меньше, чем знал Хью, и чем ей самой хотелось бы. Поэтому — Хью и рассказывать, а Роб пусть слушает, Джон его правильно с собой зазвал.

Вернулись к вечеру, и Джон за ужином знай, нахваливал и Роба, и Хью — мол, он и не думал, что здешние поля способны давать такие хорошие урожаи, и стада тоже заметно приумножились. Катерине было приятно это слушать — будто сама те поля засевала и тех овец с коровами пасла. Значит, зима не будет голодной.

А на следующий день Джон захотел осмотреть замок — как происходит ремонт.

— Я отлично помню, как главная башня выглядела весной. Если б я верил в чудеса, то сказал бы, что это совсем другая башня, — улыбался он Катерине.

Роба звали с собой — но он честно пробурчал под нос что-то вроде «я и так этот замок каждый день вижу», подхватил Джейми и пару десятков своих ребят, и — только их и видели.

— Знаешь, Джон, а ведь не поддайся мне, наконец, магическая сила, я бы не смогла провернуть эту работу, — сощурившись против солнца, говорила Катерина.

Интересно, что он ответит. Роб предпочитал обходить молчанием её способности — сам он таковых не имел, и Катерина подозревала, что её силы слегка побаивался. Но она старалась никак не дать повода думать, что может применить силу ему во вред. Согреть воды и почистить одежду — пожалуйста. А как она призывает к порядку Джейми — ему знать не обязательно.

Вроде бы Дороти подключила соображение и старалась не попадаться Джейми под ноги и на глаза, и то хорошо. А вот девочки, ученицы и набранные в деревне горничные — попадались, и на прошлой неделе даже Роб сказал брату, чтобы отстал от девушек, которые служат Катерине. Правда, Катерина думала, что болевые импульсы в разные части тела от неё помогли лучше — она вспомнила, что когда-то Мэгвин учила её чему-то подобному, и Бранвен тоже немного объяснила — как смогла. Старший народ причинял вред ближнему как-то иначе, не так, как люди, и объяснить эту разницу Бранвен не удалось. И ладно — на Джейми хватает, а дальше посмотрим. Джейми же плевался и называл Катерину ведьмой.

Ну да, ведьма. Вон какую махину сама отчистила!

Но Джон только в восхищении трогал камни башни, и они вместе обошли её снаружи, и потом ещё посмотрели внутри, из двора, и наверх поднялись — где как раз завершали покрывать крышу черепицей.

Попробуем ему поверить. Джон должен был знать, как выглядел Торнхилл до прошлогодней войны, и во что он превратился после пожара, тоже отлично знал. Нет, он искренне восхищён, и Катерина хорошо видела это его восхищение — и зеркалила его в ответ. Просто потому, что ей была приятна его похвала, и его искренний интерес ко всему, что она здесь делала.

Дальше пошли внутрь — а там уже были готовы перекрытия между первым этажом и вторым, и новая лестница на второй этаж, и сейчас как раз отделяли второй этаж от третьего.

— Сестрица Кэт, и в какой же части башни ты хочешь жить? — спросил Джон.

— Я не решила пока. Если окно на север — то из него видны горы. Если на юг — то наоборот, равнина и наши поля. В восточное окно будет смотреть рассветное солнце, а из западного можно любоваться на закат. Не знаю. Робу всё равно, он уже сказал — что как я выберу, так и хорошо.

— Не представляю, что нужно сделать с Робом, чтобы он любовался на закат, — усмехнулся Джон.

— Да наверное, и не нужно с ним ничего делать, — вздохнула Кэт. — Он хорош на своём месте. Кто другой, мне кажется, не справился бы с нашими кошмарными соседями — даже Джеймс, у него как будто не хватает терпения, ему бы только убивать.

— А что за история со скоттским шпионом, которого ты достала из подвала и отпустила восвояси?

— В промежутке между первым и вторым он ещё успел побыть моим телохранителем, — усмехнулась Катерина. — Да, я отпустила его. Он оказался родичем графа Сэнд-Рока, и меж ними вражда. Вот пусть и не даёт ему скучать, графу-то, потому как никакого покоя с самой весны.

— Может быть, и получится, — согласился Джон. — Честно, наверное, я и сам бы рискнул в таком случае — если бы у меня было доверие к этому человеку.

— У меня было, не зря он охранял меня четыре месяца. И, честно сказать, не только охранял — а ещё помогал и поддерживал.

Дику Трейси нет разницы, чем она занимается — магией ли в лесу, работами ли в доме. Главное — чтобы была на виду. Она и не возражает.

— Значит, велик шанс, что ты всё сделала правильно. Но в таких делах никто не может поручиться, что всё пойдёт, как надо. И клятвы нарушают, причём те, от кого не ожидал, и самые невероятные люди бывает, что становятся рядом с тобой насмерть. Не попробуешь — не узнаешь. А ты молодец, что расковыряла его и решилась попробовать.

— Раз мне тут жить, я хочу себе нормальных соседей. У меня уже практически на исходе запас моих волшебных лекарственных средств — потому что всё время кого-то бьют.

— Кэт, ты всё делаешь правильно, — кивнул Джон.

И ей вдруг стало так хорошо от его похвалы, как не случалось уже давно. Наверное, просто давно не было в жизни тех, кто стал бы авторитетом, а вот тут вдруг оказалось — что одобрение Джона важно и приятно.

Да просто кто-то пришёл, посмотрел, что она тут наворотила, и сказал, что она всё делает, как надо! Свои-то не все согласны, а тут сторонний человек! Тем более, человек, дела которого по здешним меркам в порядке, и который в такого рода делах как раз понимает.

Катерина сама не заметила, как начала рассказывать обо всех своих планах улучшений — и про баню, и про воздуховоды для тепла внутри замка, и про подземную кладовую для мяса и рыбы, в которой она наморозит льда и будет поддерживать, и вот ещё бы трубы, чтоб отопление и может быть — умывальник, уж стены-то она в порядок привела, они теперь отлично теплоизолированы, а вот бы ещё и стёкла большие и прозрачные в окна, она слышала, в Телфорд-Касле раньше такие были…

— Робу невероятно повезло с супругой, кто бы мог подумать, — качал головой Джон. — А нам всем повезло с тобой. Скажи, откуда ты всё это знаешь? Я бы никогда не заподозрил великого строителя в той испуганной девушке, которая год назад стала женой моего брата!

Катерина вздохнула.

— Год назад я впервые столкнулась с войной и потеряла всех родных разом. Я думаю, кто угодно бы испугался.

— Ты права, — вздохнул он.

— А мои планы… Знаешь, я ведь общаюсь с госпожой Бранвен, она учит меня пользоваться силой.

— Кто такая госпожа Бранвен? — не понял Джон.

— Как, тебе не рассказывали? Вообще она дочь госпожи Мэгвин. То есть — дальняя родственница вам всем, она же дочь вашего великого предка.

— И где ты её выискала? — вот теперь в его глазах было безграничное изумление.

— Если честно — это она меня нашла. Госпожа Мэгвин просила её приглядеть, и она… приглядывает. Она очень помогает мне с моей силой, и помогла нам всем, когда летом после большого набега было много раненых. Она и её дочки, у неё их две, Олвен и Крейри.

— А мне можно с ней познакомиться? Я всю жизнь мечтал увидеть хоть кого-нибудь из Старших! — улыбка у Джона в тот момент была самая что ни на есть мальчишеская.

Надо ли говорить, что через два дня они отправились на тренировку вместе?

Дик Трейси и музыкант Джорджи остались сторожить под кустом, а Джон пошёл с Катериной на полянку. И когда на его глазах Бранвен сделалась из большой совы прекрасной женщиной — восхищению его не было предела.

Строго говоря, занятия не вышло. Они просто сидели втроём, разговаривали и ели ежевику, поспевшую на кусте, которую собирал для них Джон и складывал им в подставленные ладони. Он расспрашивал — о Старшем народе, и о самой Бранвен, и о её сёстрах, и она — на удивление — рассказывала. Что сёстры её живут далеко, старшая Гвенлиан — на юге, а младшая Мередит — на северных островах, и дети их там же. А у Бранвен две дочери, верно, и ещё сын, он самый старший, уже самостоятельный, странствует по миру, но обещал вернуться. Джон тоже рассказывал — про сына и Анну, и про своё хозяйство, и про хозяйство Телфордов в целом, и Бранвен одобрительно кивала, усмехалась и говорила — чтоб обращался, если что, ведь не чужие, поможем.

А когда возвращались в замок, то Джон немногословно, но искренне поблагодарил Катерину за такое замечательное знакомство. И поцеловал её перепачканные в ежевичном соке пальцы.

Ежевика поспела вот прямо везде — обитатели замка то и дело шли в лес и приносили полные корзинки, и Петронилла с Дороти варили из неё варенье. На вкус Катерины, ягода была больше терпкая, чем сладкая, но местные любили, и Джон, очевидно, тоже, раз его не оттолкнула её липкая рука. Впрочем, и сама она — в серой шкурке, как говорил Роб — его, похоже, тоже не отталкивала, потому что он с охотой говорил с ней и улыбался ей.

Что там, и она вдруг поняла, что охотно ему улыбается! Что находит повод поговорить, спросить его мнение о чём-то ещё, расспросить — а как у него в хозяйстве устроено то или это. И он отвечал, рассудительно и серьёзно, и в глазах его горели искорки восхищения — она непроизвольно подмечала их и так же непроизвольно читала и поглощала, питалась ими.

Что уж, Роб восхищается ею, но — только как красивой женщиной, более того — как его красивой женщиной. Он никогда не был способен выслушать от неё столько всего — и о хозяйстве, и о ремонте, и о магии, и о Старшем народе. Поэтому Катерина пользовалась, пока дают.

О нет, она отчётливо поняла, что значит этот интерес и это восхищение, ну ведь правда — не первый раз замужем, и не первый раз на свете живёт. Но…

Только. Ещё. Не. Хватало. Влюбиться в брата своего мужа и питаться его восхищёнными взглядами!

Вечером накануне его отъезда затевалась пирушка — Петронилла напекла пирогов, выкатили эля и вина, а подарки для Анны и младенца Уилла уже были переданы и упакованы в дорожную суму, чтоб утром не возиться. Катерина по обыкновению пошла проверить итоги дня — что сделали, и задержалась наверху. Новая порция черепицы была осмотрена и одобрена, но прежде чем спускаться вниз, нужно было привести в порядок свои чувства. Хотелось реветь — от невозможности, от безысходности, от распирающего изнутри волнения. Она знала, что это пройдёт — стоит только источнику волнения удалиться на приличное расстояние. Рутина затянет, работа вылечит. Но сейчас, на закате, это было очень остро и очень чувствительно.

Леса скрипнули под ногами, она обернулась — точно, Джон.

— Кэт, что ты тут делаешь? Пойдём вниз, Роб уже хотел за тобой лезть, но я попросил разрешения сделать это сам и посмотреть, что видно вокруг.

— Хорошо видно, — вздохнула Катерина, не глядя на него.

— Торнхилл на горке, и с верхушки башни видно даже больше, чем в Телфорд-Касле, а он тоже на холме.

— Да, я люблю бывать тут вечером и смотреть на закат.

— И впрямь красиво, — согласился он.

Взял её за руку, наверное — хотел повести вниз, но — просто оставил её руку в своей. И так прошло несколько долгих, мучительных мгновений.

Никто не хотел смотреть друг другу в глаза. Никто не сказал ни слова. Только он, она, старая башня и закат.

Солнце опустилось, сразу же сгустились августовские сумерки.

— Пойдём вниз, сестрёнка, — он выпустил её руку, улыбнулся — немного печально.

Впрочем, потом снова взял её ладонь и тщательно следил, чтобы она не оступилась в сумерках. Катерина не стала ему говорить, что изучила здесь всё настолько, что заберётся на ощупь в темноте, и спустится тоже, и вообще у неё ночное зрение, и магический свет она тоже может зажечь…

Нет, она просто спустилась вниз — с рукой в его руке. И даже не вздохнула, когда он передал её руку ожидающему внизу Робу.