38. Будни и праздники

Урожай был собран и прибран, яблоками пропах весь замок, варенья наварили полный подвал, рябиновая настойка в больших кувшинах тоже подходила в подвале. Настойку Катерина сделала по папиному рецепту, тот был большой любитель, у него в комнате и на даче всё время стояли здоровенные бутыли. В общем, самое время для праздника.

Более того, для праздника подоспел ещё один повод, ничуть не менее весомый: Катерина решила, что им с Робом можно перебираться в замок. Поблагодарить Хью и Дороти, а потом — пора и честь знать. Новая спальня располагалась на третьем этаже и была раза в три больше их маленькой комнатки в доме Хью, кровать сделал плотник из Прайорсли, подушки и перину набили гусиным пухом, а простыни Катерина подрубила сама. На полу лежали коврики — с каждой стороны, вот ещё, в спальне держать какую-то солому! Ей даже удалось заполучить стекло в окно — Джон прислал в подарок. Написал — в знак уважения к огромной работе, которую она проделала.

Джон не показывал в Торнхилл и кончика носа, даже мимо не проезжал. Регулярно слал письма Робу и в них всегда кланялся Катерине — и на том спасибо. А она в очередной раз оказалась права — работа выветрила из головы всё лишнее очень быстро, и тот закат на башне остался всего лишь красочным воспоминанием, не будоражащим воображение и не приносящим боли. И хорошо. Потому что жить с одним и мечтать о другом — нет, это было не для неё. Впрочем, как она понимала, и не для него.

И поэтому — с лёгким сердцем обустраивать спальню. На стены повесили гобелены, привезённые летом из Прайорсли — диковинные замки, рыцари в латах, прекрасные девы. Оставались ещё три — со сценами охоты и с розами, Катерина ещё думала, куда она сможет их применить. Но на втором этаже она уже выделила себе кабинет, и поставила туда стол, стул со спинкой от того же плотника, который сделал кровать, скамеечку под ноги. На лавки и на стул сшили подушки. Стекло в окно должны были доставить — его заказали в столице, при помощи того же Джона. А пока Катерина обходилась магическими огнями — темнело уже намного раньше, чем летом, и рассвет тоже наступал позднее.

А ещё кабинет располагался над кухней, в которой перебрали и запустили в работу большую печь. Петронилла только ахала — куда это миледи так размахнулась, но потом призналась, что на новой просторной кухне намного удобнее, чем в доме Айви. Печь давала изрядно тепла, и нагретый воздух поднимался в кабинет Катерины, где стал часто бывать и Хью — потому что светло, чисто и удобно.

Вообще понятие простора здешним людям было не очень-то известно. И поэтому когда Катерина говорила, что планировать нужно большие комнаты — её не понимали. Зачем, лучше ж влепить много маленьких! Ну как, ещё лет сорок назад она бы и согласилась, но с тех пор много воды утекло, и как-то сам собой стал ценен комфорт — и пространство, и тишина, и удобная постель. Роб смотрел и изумлялся, говорил — Старший народ определённо не дураки, хорошо живут!

Как там живёт Старший народ, Катерина не имела никакого понятия. Но — легенда работала, и хорошо.

Впрочем, она позвала Бранвен на праздник, и попросила дочек тоже приводить — раз все решили, что не чужие друг другу. Та спросила только — неужели Катерине это кажется уместным? А Катерина посмеялась — не только ж раны лечить их звать, можно и по какому-нибудь хорошему поводу.

Во дворе завелись собаки, а в замке — коты, всё равно что сами собой. Ничего, места всем хватит.

В вечер равноденствия во дворе и по берегу реки зажгли костры — как издавна делали в этих краях. И танцевали вокруг тех костров, бросали в них порох, чтоб взрывался, благодарили за тёплое щедрое лето, и просили мягкой зимы. Катерине подобные вещи всё ещё были в диковинку — одно дело знать по книгам, а другое дело — видеть, что реально существует и работает. Но раз работает — нужно делать, как надо, и пользоваться.

Кто-то ушёл спать, кто-то ещё танцевал вокруг костров, кто-то разговаривал у камина в большом зале. Бранвен с любопытством осмотрела восстановленный замок и присела на лавку у стены в кабинете Катерины. Катерина поставила на стол тарелку с яблоками, блюдо с пирогом и кувшин вина. Обе женщины — что человек, что сова — переводили дух и ели яблоки.

— Ловко ты здесь всё устроила. И впрямь, ни у кого такого нет — чтоб и тепло, и светло, и просторно. Даже в детстве в Телфорд-Касле было по-другому.

— Только знаешь, — усмехнулась Катерина, — я им всем говорю, что у тебя научилась, и у госпожи Мэгвин. Но они ж всё равно не знают, как вы там у себя живёте, поэтому принимают, как должное.

— Матушка бы тоже изумилась, если бы всё это увидела.

— Где она сейчас? — спросила Катерина.

— Увы, я не знаю. Она навестила всех нас прошлой зимой и предупредила, что отправляется далеко, и не знает — вернётся ли. Всё равно что попрощалась.

— Эх.

— У неё своя судьба, как и у каждого из нас. И я думаю, она бы очень удивилась, сколько можно, оказывается, сделать даже и без любви.

— Без какой любви? — не поняла Катерина. — При чём тут опять любовь?

— При том, что по любви — вернее и надёжнее, — рассмеялась Бранвен. — Из Телфорд-Касла любовь давно ушла, а он всё ещё стоит. И отдельные птицы из того гнезда ещё помнят, что это такое. А здесь у тебя… как-то странно. Вроде и крепко, и надёжно, и правильно — но у этого дома нет души. Есть много вложенных сил и много старания, и кто знает — может быть, и душа тоже народится. Когда-нибудь.

— И от чего это зависит? — нахмурилась Катерина.

— Вот скажи, что двигало тобой, когда ты здесь всё устраивала?

— Желание жить самостоятельно, ни от кого не зависеть, и с некоторыми удобствами. Просто грех не пользоваться возможностями, раз они есть. Плюсом — была, да и сейчас ещё есть, работа для множества людей. А то не исключено, что тоже бы то и дело через границу мотались, овец воровать, — фыркнула Катерина и разлила вино.

— Удивительно, конечно. Но с другой стороны, что я знаю о людях? Да ещё о тех людях, которые живут в том удивительном мире, откуда матушка тебя вытащила? Скажи, там все такие, как ты?

— Нет, все разные, — рассмеялась Катерина. — Понимаешь, я и в той жизни рассчитывала главным образом на себя, и тут так же вышло. Хотя, конечно, мне здорово помогли и Джон, и Хью, и мастер Дженкинс, и Рой наш пропащий.

— Почему пропащий? — не поняла Бранвен.

— Да не слышно от него ничего, а я просила слать весточки.

— Мне кажется, с ним всё благополучно, и он вскоре о себе известит.

— Хорошо бы…

Однако, первым известил о себе лорд Грегори Телфорд. Он прибыл в Торнхилл дней через десять после праздника своей собственной бородатой персоной — никак не предупредив о своём появлении. Очевидно, хотел застать врасплох, подумала Катерина, наблюдая из окна кабинета, как отряд въезжает на мост и втягивается в ворота замка. Что ж, нужно выходить и приветствовать. Хорошо ещё, что Роба никуда с утра не унесло.

Роб вёл себя, как воспитанный почтительный сын — приветствовал отца, спрашивал, как добрались, и как дела в Телфорд-Касле. Катерина просто поздоровалась и потом молча поклонилась — не нашла, что ещё сказать. И при первом же удобном случае пошла на кухню — обрадовать Петрониллу, что привалили гости, два десятка. Сколько пробудут — неизвестно, но кормить надо, как своих. Петронилла усмехнулась и сказала — что ж, надо — значит, будем кормить.

Ходить по территории и беседовать с лордом Грегори у Катерины желания не было, поэтому она вернулась в кабинет и там открыла книгу сказок, с которой собиралась работать сегодня на уроке. Для занятий на первом этаже отгородили комнату возле кухни, поставили туда лавки, и к Рождеству обещали столы. Дети исправно ходили, и их становилось всё больше. Катерина не прогоняла никого.

Там её и застали Роб и свёкор, обходившие замок. Надо же, заинтересовался — подумала она про лорда Грегори.

— Отец, на самом деле это всё Кэт, — сказал отцу честный Роб. — Она намного больше меня понимает в ремонте и строительстве.

— Интересно, откуда? — поинтересовался свёкор.

— Говорит — от Старшего народа, — пожал плечами муж. — Да вот она, сейчас сама всё и расскажет.

Если захочет, подумала Катерина. Но вслух кротко сказала:

— Спрашивайте, милорд.

— Это и впрямь ты? И копоть со стен, и окна эти огромные, и тепло, и что там ещё? Мыльня какая-то?

О да, в воскресенье опробовали новую баню. Всё не только Катерине воду греть, теперь можно и печку топить.

— Да, милорд, некоторые усовершенствования. Ради удобства и безопасности.

Слова «комфорт» он, скорее всего, не знает.

Пришлось рассказать — зачем баня, как устроены воздуховоды, что она делает в кабинете и чему учит детей. Лорд Грегори только хмурился и качал головой. Но, впрочем, муж её одобряет, может быть, этого будет достаточно?

Но лорд Грегори только спросил — оборонять-то как будете всё это? Роб пожал плечами и ответил — как обычно, пока справляемся. И поскольку правда справлялись, то вопросов больше не было. Более того, за обедом лорд Грегори Роба хвалил — сказал, рад видеть порядок в Торнхилле, и доволен, что отправил сюда именно этого сына.

Свекор прогостил дней десять, и уезжая, забрал с собой Джейми — сказал, повезёт его представлять ко двору. И правильно, надоел уже. Пусть отправляется.

За неделю до Самайна Катерина с охранниками пошла в лес — тренироваться с Бранвен. И на обратном пути нашла под кустом раненого волка.

Зверя кто-то серьёзно подрал — под правым ухом у него зияла нехорошая дыра. Катерина сначала испугалась, а потом подумала, что этот волк ведь может быть и оборотнем! Их таких тут хватает — то совы, то лисы, почему бы волку не быть?

И Джорджи, и Дик твердили, что нужно бросить его, где лежит, не трогать и идти домой. Но Катерина жестко сказала — не лезть, достала свой волшебный порошок и присыпала рану — чтоб не болела и затягивалась. Больше она всё равно не могла сделать ничего. Ой, нет, могла. Позвала Джорджи, тот налил ей в сложенные ладони воды из фляги, и волку дали напиться.

Когда отошли на десяток шагов в сторону дома, Катерина оглянулась — всё же, казалось неправильным оставлять его вот так. Но под кустом никого не было. Померещилось? Всем троим разом? Или таки обернулся и убежал?

А через три дня в Торнхилл заявились гости — совершенно неизвестные Катерине. Крупный седой мужчина и при нём отряд. Оказалось, что Роб с ним знаком, и позвал Катерину — тоже познакомиться.

Эдвард Блэк-Рок — так Роб назвал гостя — очень внимательно оглядел Катерину, а потом сказал загадочное:

— Да, именно так, должна быть рыжеволосая леди-целитель.

— Я не целитель, — покачала головой Катерина, — у меня просто есть немного снадобий Старшего народа. А откуда вы знаете?

— Видел, хоть и не своими глазами, — сказал тот.

Катерина ничего не поняла, а потом мастер Дженкинс ей тихонько объяснил — оказывается, у Блэк-Роков есть ручные волки. Или не ручные, но такие, которые их слушаются. Нет, сами они не оборотни, но можно и не быть оборотнем, а просто приказывать волкам — и они порвут за тебя любого.

Катерине был подарен на прощание серебряный амулет в виде волчьей головы на цепочке и сказано — что она и её близкие могут в любой момент рассчитывать на помощь и поддержку.

Следующая весточка из большого мира пришла уже после Самайна. Саму ночь пересидели в замке, жгли огонь в камине, рассказывали страшные сказки. А наутро оказалось, что выпал снег.

По уму уже можно было солить капусту, но холода не приходили. Катерина подождала ещё недельку, и решила, что наморозит льда в подвал — рядом с кладовой для рыбы и мяса — и поставит потом бочки с капустой туда.

Солили всем женским населением, и даже привлекали мужское — рубить эту самую капусту, и ещё морковку. И вот как раз в разгар работ появился гонец — явно из-за границы, в сопровождении пары парней Роба, которые встретили его по дороге и сопроводили до замка. И это была та самая весточка, которой ждала Катерина.

Впрочем, письмо было адресовано Робу — всё по правилам. И подписано, кто бы мог подумать — Рой Гордон, граф Сэнд-Рок. Катерина шумно выдохнула, как услышала — значит, ему удалось, вот и хорошо.

Новый граф извещал соседей о своём утверждении в наследственных правах, благодарил за помощь и просил отправить к нему с надлежащим сопровождением захваченных летом двух пленных Дугласов — он-де не сомневается, что с ними всё хорошо и они живы-здоровы. Эти Дугласы, писал он, являются ему дальней роднёй по линии матери, и так вышло, что он знает теперь, для чего они бродили по окрестностям Торнхилла летом, готов поручиться, что вреда от них не будет, и забрать их к себе.

Пленников теперь держали не в кладовке, а в караульной западной башне — там специально расчистили помещение. Роб пошёл побеседовать — вдруг и вправду расскажут, чего им было надо?

Пленники сначала обычным образом не хотели разговаривать, а потом, когда им показали письмо Роя с его печатью, переглянулись и сообщили, что, оказывается, границу они пересекли по королевскому приказу, потому что им было велено не много не мало найти доказательства измены и непотребств, чинимых прежним графом Сэнд-Роком. Также оказалось, что на него королю Джеймсу пожаловалась королева Елизавета — мол, бесчинствует и притесняет моих подданных. Пришлось пошевелиться — хотя бы для виду. Но раз новым графом стал Рой Гордон, то — отлично, отправимся домой.

Постскриптум содержал сердечный привет для миледи. Сговорились они, что ли, с приветами?

Но отвечать на письмо пришлось Катерине — секретаря Роб не завёл, вроде незачем, а самому писать было лениво. Впрочем, он-то сказал, что у неё почерк более разборчивый, и это чистая правда, так и есть. Она и ответила — поздравила с благополучным решением вопроса, выразила радость от того, что у них теперь приличный сосед, заверила, что пленные Дугласы содержались в хороших условиях, и что она рада их ему вернуть, пригласила в гости и поздравила с наступающими праздниками. Всё в одном.

Да, приближались праздники. Самая длинная ночь года, когда нужно погасить все огни и ждать, а потом — добыть новый огонь. Катерина спрашивала у Бранвен — а можно ли зажечь магический огонь, или нужно непременно высекать искру? Та посмеялась и сказала, что можно и магией, но руками — вернее, и пусть Роб это делает, а не кто-то там.

Так и сделали. Роб высек искру, поленья сразу же занялись — и все сочли это добрым знаком, даже отец Томас. И стали есть, пить и друг друга поздравлять.

Катерина задумалась — а что бы пожелать-то? Год назад она была нездорова и мечтала только о здоровье. И надо сказать — здоровья-то ей отсыпали щедро, не поскупились. О чём она мечтала сейчас? О спокойной жизни? О хорошем урожае? О том, чтобы получилось завершить ремонт в следующем году? О новых усовершенствованиях? О детях?

Да, наверное, теперь можно подумать о детях. Скажем, чтоб родить по осени, ближе к зиме, или даже вовсе зимой. Уже не страшно.

И пусть у неё просто всё получится.