44. Практика

В зале растащили столы, и места впрямь оказалось изрядно. Жиль ещё велел убрать солому с пола — может загореться. И принялся разминать руки, и мальчишкам своим велел.

— Миледи, не отставайте. Хорошо разогретые пальцы гибче и чувствительнее, а в бою это немаловажно.

Катерина кивнула и принялась делать то же, что и они — шевелить, растирать и сгибать-разгибать. А Жиль прошёлся по периметру и явно что-то делал, но что — она опять не поняла.

— Так, рыжехвостая, — она и не заметила, как он подкрался, — рассказывай, что умеешь. Честно, как на духу.

— Честно — ничего, — сообщила она. — От врагов не отбивалась ни разу. Ни от каких, ни от живых, ни от призрачных.

— Но защиту-то ставить можешь, говорила же — что отбилась.

— А, это, — Катерина собралась, взмахнула руками… и у неё ничего не вышло.

Опять. Как всегда, если нет явной опасности. Проклятое тело!

— Спокойнее, — сказал он. — Судя по жесту, ты всё можешь. Давай, вперёд.

Хорошо сказал — спокойнее! Да куда уж тут спокойнее! Как на экзамене, а сколько лет она уже никаких экзаменов не сдавала, только принимала?

Конечно же, у неё снова ничего не вышло. Тогда Жиль нахмурился, оглядел зал… и что-то скомандовал кому-то из мальчишек, она не поняла. И тут же её обхватил смертный холод, кольцом, сейчас сожмётся… Катерина зажмурилась, и защита встала всё равно что сама.

— Стоп! — командует Жиль. — Ганс, спасибо. Можешь ведь, и неплохо, но тебя нужно сильно напугать. А должно быть — чтоб без этого, чтоб по твоей воле и тогда, когда это необходимо тебе. И ещё чтоб само собой, понимаешь? Как у фехтовальщика — на движение противника тут же ответ, он ещё подумать не успевает, а уже делает. И у тебя так же должно быть.

— Спасибо, я понимаю про рефлекс, — ответила она, и сообразила, что этого-то может не знать как раз он.

Ну и ладно.

— Значит, будем тебя пугать, — кивнул Жиль.

И они пугали, да как! Такого страха она не испытывала ни разу в жизни! Но — он оказался прав, защита ставилась. И последние пять раз — как надо, сама собой.

С трясущимися руками и на трясущихся ногах Катерина отошла к лавке и села.

— Перерыв, — объявил Жиль и снял защиту со стен. — Оливье, давай-ка, сгоняй, найди Виаля, пусть принесёт вина подогретого и перекусить. Надо подкрепиться — вам и миледи.

— А тебе? — спросила она.

— Мне тоже, но вам троим важнее. Парни ещё малы, а ты только учишься. Тебя что, никто и не гонял, выходит?

— Я сама себя гоняла, — вздохнула она. — Мне показывали, да, но регулярных занятий не было.

— Мрак и ужас, — констатировал он.

И взял её руку, накрыл ладонь своей.

— Что ты делаешь? — нахмурилась она.

Сил сопротивляться не было.

— Не поделиться силой, так хоть поддержать, — улыбнулся было он, но вдруг с удивлением распахнул глаза. — Ты… Ты кто? На самом деле?

— Не понимаю, — она опешила. — Я тебе вчера сказала — кто. Так и есть.

— Ты чувствуешь, что силы возвращаются?

Катерина прислушалась к себе.

— Как будто да, — и правда, ноги уже так не тряслись, и руки тоже.

Она сжала его ладонь. Какая разница, что он делает, если от этого легче?

А он смотрел — и улыбался.

— Имя тебе — тайна тайн, загадка загадок. Никто толком не учил — а столько умеешь. И почему-то можешь принять силу некроманта. Ты на самом деле не знаешь, или не хочешь говорить?

— На самом деле не знаю, — вздохнула она. — А что… можно поделиться силой?

— Магу с магом. Простец не сможет взять, хоть всё ему отдай. Это ты можешь взять у простеца — просто силу, или с кровью. Но так обычно не делают. Ганс, почему не делают?

— Потому что простецы дохлые, они помрут сразу, — пожал плечами Ганс.

— Джейми так не скажи. И Рональду, — усмехнулась Катерина.

— А что? Отличная идея! Наш друг хотел на тренировку? А нам ещё нужно пробовать нападение, вот его и подключим, — Жиль сиял, будто школьник, придумавший великую каверзу.

Как там говорилось, в книге? Замышляю шалость, и только шалость?

Пришёл Оливье и гордо сообщил, что Виаль велел ему звать всех на обед. Туда же, где был завтрак.

— Кто такой Виаль? — спросила Катерина.

— О, это необыкновенная персона! Он начинал службу нашей семье у моего прадеда по матери, ещё мальчишкой вроде Оливье. А тот был выдающимся человеком, и магом тоже выдающимся, но ты, наверное, ничего не знаешь про маршала Шамбора и его победы. Маршал передал его своей единственной внучке — моей матушке, а та вручила мне, когда я отправлялся на Полуночные острова. Я, конечно, умею позаботиться о своих нуждах, и не только о своих, но когда рядом Виаль — жизнь в целом приятнее.

— Он… тоже некромант?

— Нет, он вообще не маг. Просто всю жизнь с некромантами, и привык.

— Всю… жизнь? Твоя матушка — некромант?

— Очень сильный, да. И отец — тоже. Я хорош, с какой стороны ни погляди.

— Ты хвастун, с какой стороны ни погляди, — рассмеялась она.

— Что-что? Это ты у нас хвостатая, — он легонько дёрнул за торчащую из-под чепца прядку. — Да ещё и рыжая-рыжая, я думал — таких в природе не бывает, только в сказках.

— Я тоже думала, что некроманты бывают только в сказках. Глупых и страшных сказках. А ты — на самом деле, — не осталась она в долгу.

— Не только я на самом деле, ещё парни мои, и родители, и сестрёнки, и ещё кое-кто, — гордо сообщил он.

Подал ей руку и повёл обедать.

— Много ли толку от Кэт? — скептически поинтересовался Рональд, когда они вошли в гостиную Джона.

— Да побольше, чем от любого из вас, — усмехнулся Жиль. — Тут, понимаете ли, дело такое: против неживого врага можно только специфической силой, и — жизнью. Готов кто-нибудь отдать жизнь за то, чтобы упокоить нашу весёлую компанию? — и с усмешечкой оглядел собравшихся.

Джон нахмурился, Рональд усмехался, Джейми не поверил.

— Эти скорее пополнят ряды, чем упокоят, — прошептал сзади Оливье по-франкийски.

— А раз желающих нет, то — обедаем, и продолжаем тренировку.

Обед был дивный — обычный суп из курицы сварили с какими-то душистыми травами или корешками, и с лапшой, вот прямо с лапшой! Каша была рассыпчатая, зернышко к зёрнышку, и мясо тоже запекли каким-то необычным способом.

— Неужто матушка забрала не только Полли, но и своего любимого Джилберта, и у нас теперь новый повар? — поинтересовался Джейми, глядя в упор на маленького сухонького старичка, ловко и с ужасающим акцентом командовавшего прислугой.

— Виаль прибыл с мной, — коротко поклонился Жиль. — Он — очень хороший повар, кроме прочего. И знает, что следует добавить в пищу для восстановления магических сил.

— Его можно расспросить? — Катерина глянула на Жиля.

Если всё завершится благополучно и они уцелеют, то в Торнхилле ей очень пригодятся эти знания.

— Можно, — кивнул он. — Джеймс, ты всё ещё желаешь побыть на нашей тренировке?

— Да, не откажусь, — тут же согласился тот. — Что делать?

— Расскажу. Только придёшь не сразу, а… в общем, позовём.

А делать пришлось опять Катерине — атаковать.

— Рассказывай, рыжехвостая, какой силой ты атакуешь.

— Да никакой, — замотала она головой.

— Нет атакующей силы, что ли? Вовсе? — нахмурился он.

— Умею причинить боль, и всё.

— А так бывает? — усомнился черноглазый Оливье.

— Бывает, — кивнул Жиль. — Постой, давай не будем торопиться. Может быть, ты просто не пробовала. Что говорили тебе твои безалаберные наставники?

— Нормальные наставники, просто у них своя жизнь, они не нанимались меня учить.

— Э, нет, это так не работает. Чтоб маг отказался взять ученика — да он должен быть на голову стукнутым, ученики нужны всем.

— Они из Старшего народа, у них своя логика.

— Ты уже не первый раз упоминаешь Старший народ, кто это вообще? — Жиль взял её за руку, усадил на лавку, а парням своим кивнул — подбирайтесь и слушайте.

— Это… это не люди. Они живут… как бы это сказать… в параллельной реальности, в общем. И увидеть точки входа можно только по их воле или в особых случаях. У них просто своя жизнь, очень своя. И могут они очень многое. Две их женщины меня немного учили — одна, а потом и другая. Мать и дочь, Мэгвин и Бранвен.

— А где их можно посмотреть? — у Оливье даже глаза загорелись.

— Так вот и не посмотришь, если им самим того не захочется. Даже если прицельно звать, могут не отозваться, всё в их воле, — улыбнулась мальчику Катерина. — Давным-давно, несколько поколений назад здешний лорд женился на женщине из Старших. Они прожили вместе шестьдесят лет и три года, и говорят, это был золотой век окрестных территорий. Земля родила, войн почти не было, ремёсла процветали, и даже разбойники куда-то делись. И как я понимаю, всё магическое в этих краях — от них, Старших.

— Так это выходит, наши хозяева — их потомки? — изумился Жиль.

— А вот и нет, они — потомки другой супруги. В этом союзе родились три дочери, и я знакома с одной из них. Но она — по ту сторону границы, и не услышит отсюда мой зов.

А собственно, почему? Нужно попробовать, за спрос в лоб не дадут. Потом.

— Как дивно, — качал головой Жиль. — В остальном цивилизованном мире всё не так.

— А откуда маги в цивилизованном мире? — сощурилась Катерина.

— Оливье? — подмигнул Жиль.

— Маги возникли в незапамятные времена, — послушно начал тот. — Великому Солнцу было угодно, чтобы одарённые люди могли бороться с Предвечной Тьмой, и оно наделило некоторых способностями. А потом они, ну, размножились.

— Да, — рассмеялся Жиль и потрепал парня по макушке, — размножились. Именно так. А ещё кто-нибудь скажет вам, что способности у человека могут быть от господа либо от врага рода человеческого. Я же думаю, что просто есть простецы, а есть маги, да и всё. Как есть брюнеты, блондины и рыжие. И как есть живописцы, поэты и музыканты — а есть к таким делам не способные. Так было, и так будет. Но сейчас перед нами задачка, и нам нужно её решить — если уж мы здесь и хотим остаться жить. Чтобы когда-нибудь потом иметь возможность размножиться, — он подмигнул обоим парням, те смутились.

— Скажите, вы ж сейчас из столицы, правильно? — Катерина поняла, что за мысль её мучила примерно с обеда.

— Да, — кивнул Жиль.

— И что, неужели там не было ни одного боевого мага?

Жиль вздохнул.

— Да есть, и не только боевые, но кто ж знал, что у вас здесь так плохо? Рональд сказал — тётушка, увела двух служанок, да и всё. А у вас тут уже отряд, скоро боевыми конями обзаведутся и пушку сопрут! Пушка-то есть в хозяйстве?

— Была, — припомнила Катерина.

— Вот, как есть сопрут! А чтоб не спёрли, мы должны быть сильнее. Итак, нападение. Поднимайся, рыжехвостая, пошли.

Он поднялся сам, подал ей руку, вывел в центр и установил. Кивнул мальчишкам отойти.

— Я, знаешь ли, не боевой маг. Точнее, не классический боевой маг, я разве что умею работать в связке с таким. И наша задача сейчас — попробовать сделать такую связку. Ты умеешь греть, сушить, зажигать огонь — так?

— Так, — согласилась она.

— Значит, можешь уметь и атаковать. Давай начнём с огня. Зажигай. Чтоб на кончике каждого пальца, продолжительность — два вздоха. Не выйдет — как выйдет.

— Почему это не выйдет? — не поняла Катерина.

Собралась, вытянула руки, и сотворила языки пламени на кончиках всех пальцев. Ровно на два вздоха, как было сказано. А потом на три, на пять, на восемь.

— Невероятная точность, — восхитился Жиль. — За всю жизнь видел такую у одного лишь человека.

— У кого это? — спросил наблюдавший за процессом Оливье.

— У крестного, кардинала Вьевилля. Он ведь тоже универсал с преобладанием ментальной магии. Рыжехвостая, ты великолепна. Так, теперь надо пробовать атаку. Сделай, пожалуйста, много пламени — хоть бы и на меня, отобью.

— Что значит — много? Для чего?

— Для атаки, очевидно.

— Что для этого надо?

— Напасть.

А вот этого уже не вышло. Катерина не понимала, что нужно сделать, а Жиль не мог объяснить. Знание о мировой гармонии не помогало, потому что какая в атаке может быть мировая гармония? Это как раз нарушение той самой гармонии.

А когда на неё попробовали напасть, она рефлекторно ушла в невидимость.

— С магом бесполезно, маг увидит, — вздохнул Жиль. — Эх, рыжехвостая, ну что же ты? Я ума не приложу, что с тобой сделать, чтоб заставить не замирать и не прятаться в ответ на нападение, а бить. Ты вообще драться умеешь?

— Нет, — честно сказала Катерина.

Вот ещё, драться. Мужики всё одно сильнее, особенно здешние, а с бабами драться — себя не уважать.

— Ладно, зайдём с другой стороны. Ещё б я обращал внимание на то, как вас, универсалов, учат. Хоть спросил бы. Придётся импровизировать. Скажи, есть кто-нибудь, кого ты ненавидишь? Сильно? Вот прямо настолько, что хочешь побить. И ладони перед собой — на всякий случай. Сила — в них. На кончиках пальцев, но если ты захочешь — придёт изнутри и выплеснется наружу. Выпусти её.

Катерина задумалась. Вообще она всегда исходила из аксиомы, что бить и тем более убивать человека нельзя. Ну, поддать можно — немного, если выпросил, но это ж не то же самое! Пощёчину дать — чтобы привести в себя, иногда другого не слышат просто. Или… ей никогда не приходилось по-настоящему защищать свою жизнь? Или чью-то жизнь?

Ладно враги, но ведь есть и свои, точнее — которые называются своими, но ведут себя — как враги. И не щадят никого. Не пощадили ни беднягу Кэт, ни Дороти, ни её мужа, ни других — а ведь лично им никто из названных зла не делал. Она вспомнила рассказы о штурме Торнхилла, подумала, что будь она там, она бы попыталась вразумить этих невразумляемых, всех, с обеих сторон, даже с трёх, но её бы не послушали, и опять убили бы… и не заметила, как с её ладоней сорвалось пламя.

Сорвалось, опалило камни пола, сожрало оставшиеся на полу соломинки, раскатилось красивым полукругом и иссякло. И отдалось болью в пальцах.

Катерина смотрела на свои руки, на пол, потом опять на руки. Как? Как она это сделала?

Конечно, Мэгвин и Бранвен объясняли, как напасть — в случае чего, но они обе говорили совсем о другом. О том, как подчинить волю, заставить человека сделать то, что тебе нужно. Повернуть в другую сторону, затормозить, обездвижить, причинить боль, в конце концов. Но… не так, не про выжженную пустыню.

— Ты молодец, рыжехвостая, — Жиль стоял рядом и поддерживал её за плечи. — Да, нам нужно что-то вроде этого. Тебе нужно научиться жечь порождения смерти. Думай, что иначе они съедят тебя. И закусят ещё кем-нибудь. Только не Джеймсом, а кем поприличнее, Джеймс успеет убежать и спрятаться. Смотри, первую ступеньку ты преодолела, это здорово. А дальше я уже знаю, как.

Он отошёл, встал рядом, что-то сделал руками… и по полу к Катерине побежал сгусток тьмы. На ножках. Катерина подавила в груди визг и отскочила в сторону.

— Что это? Зачем?

По знаку Жиля Ганс убрал это себе в ладонь. Втянул.

— Это, рыжехвостая, чтоб ты поняла, с чем придётся иметь дело. Матушка моя, необыкновенная женщина, умеет создавать отличных пауков — как положено, с восемью ногами, мохнатых, крупных и очень быстрых. На них тренироваться — милое дело, парни мои пробовали. Я пока не столь искусен, поэтому — ну, что могу. Твоя задача — не испугаться и убежать, а встать и уничтожить. Он не живой. Но может причинить реальный вред — тебе, твоим близким, ну не знаю, кому ещё. Твоей Грейс. Придёт ночью и сожрёт её, если ты не убьёшь его сейчас. Понятно?

И тут же спустил с ладони ещё одного такого.

Катерина выпрямилась, сделала вдох, прикрыла глаза, наставила ладони, вспомнила визг призрачной леди Маргарет в коридоре… и сноп искр приземлился точно куда надо, комок тьмы исчез.

— Отлично, то, что надо. Продолжаем!

И они продолжали, пока у Катерины снова не затряслись ноги, и она не опустилась на пол совершенно без сил с вопящими от боли ладонями — будто кожу живьём содрали. Комков тьмы во время урока становилось два, потом три — мальчишки тоже умели что-то такое творить, и все эти штуки приближались к ней с разных сторон, нужно было успевать и поворачиваться. Но она поразила все цели, так ей было проще это про себя называть.

— Умница, рыжехвостая, — Жиль, попытался поставить её на ноги, не преуспел и просто подхватил и отнёс на лавку. — Нечего на полу сидеть, он холодный. Ганс, гретого вина. Добыть. Где-нибудь. Оливье, смотреть — вдруг пригодится.

И он снова делился с ней силой, да так, что боль отступала — она прямо видела этот тоненький серебристый ручеёк, от его ладони — в её. Видела не глазами, но — чем-то иным. Странным. Чего у неё никогда не было в родном доме.

А здесь, выходит, есть. И может приносить пользу.