51. Я у себя одна

Катерина проснулась — одна. И было совсем светло, как белым днём. Сколько же она проспала-то? В гостиной тихо разговаривали — кто же? Грейс? Надо проверить. А для того — встать, вроде бы ноги держат, руки поднимаются, глаза смотрят. И это хорошо.

Воспоминания о минувшей ночи никуда не делись, но — всё равно что смазались. Как будто это было не с ней, а она, ну, кино посмотрела, что ли. На книгу не похоже — потому что картинка была яркая и страшная, от книги такого не будет. А вот кино — да, так. В кинотеатре, на огромном экране, который нависает почти что над тобой и тебе кажется, что ты — в гуще событий.

Но — всё наоборот. Она на самом деле была в гуще событий. И упокоила Нэн, и ещё нескольких. Вот этими руками. Она, которая всегда считала себя человеком образованным, гуманным, и полагавшим, что кого угодно можно исправить — главное, применить правильные меры воздействия.

Но здесь встречались такие люди и такие силы, для которых была возможна одна мера воздействия — смерть.

Джейми не понимал её слов, но понял пощёчину с огнём. И очень хорошо понял, когда ночью Жиль его отпинал. А сапоги у Жиля с носов металлом окованные, между прочим, Джейми несладко пришлось.

Лорд Грегори тоже не понимал слов, но он теперь лежит, недвижный и безмолвный. И Рональд не понимал слов, но понял, когда Кэт приложила его своей хаотической силой. Наверное, если бы сила проявлялась не хаотически, точнее — если бы её нормально научили — то и отвадила бы его совсем, а вон оно как вышло. И ведь он в самом деле считает, что имеет на неё право, если когда-то ему удалось поймать беднягу Кэт в каком-нибудь тёмном коридоре!

Думать о судьбе Кэт не хотелось вовсе. Равно как и видеть родственников покойного мужа — кроме Джона, с тем-то, слава богу, всё хорошо. Ещё какой-нибудь правды про Джона Катерина бы не пережила.

Но пришлось надевать юбку и жилетку, и выходить в гостиную.

Оказалось — шептались Грейс и Джорджи. Оба невероятно обрадовались, вот прямо засияли — Катерина давно уже не встречала такой радости от своей персоны ни у кого.

— Вы поднялись, миледи! Замечательно! — Грейс подскочила, всплеснула руками и засуетилась. — Джорджи, иди, скажи милорду Джону, что миледи встала и в порядке, это же так, вы ведь в порядке? Милорд Джон велел сразу же сказать, как вы проснётесь! Идёмте умываться, а потом уже дальше.

Джорджи убежал, а за умыванием Грейс рассказала, что тела всех ушедших с леди Маргарет утром лежали рядком в церкви, и милорд Джон распорядился дождаться Катерину, чтобы их похоронить по-человечески. Да, это нужно сделать. К слову, самой леди Маргарет там не было, но — извольте — милорд маг сказал, что от неё остался только пепел, который он знает, где, и готов развеять его с подобающими случаю ритуальными действиями, вот прямо так и сказал. Катерина поинтересовалась — где же тот милорд маг, и Грейс ответила — сбежал вскоре после рассвета, своим нечеловечьим путём — через стенку. А потом вроде как вышел из своих покоев, как ни в чём не бывало.

Катерина усмехнулась про себя — значит, жизнь продолжается.

Джорджи вернулся, сообщил, что Катерину ждут, точнее — только её и ждут. Для чего? Так чтобы пойти на службу, конечно. Катерина велела Грейс подать тёплую одежду — вряд ли на улице стало сильно лучше, чем было ночью.

В гостиной Джона собрались почти все участники ночной битвы — кроме Джейми. Увидели её, поднялись.

— Кэт, — Джон подошёл с тёплой улыбкой, взял её за обе руки. — Как я рад, что с тобой всё хорошо! Это же так, да? — он с беспокойством оглядел её.

— Надеюсь, — кивнула Катерина. — Какие новости?

Но все новости ей уже рассказала Грейс — скоро полдень, ждали только её, чтоб пойти в церковь, а господин маг не велел будить, сказал — важно, чтобы она спала, сколько надо, иначе силы не восстановятся.

Помянутый господин маг беззастенчиво ей подмигивал и кивал на лавку, а на стол уже поставили прибор, и Питерс тащил чашку похлёбки, и сметану в чашечке, и шиповниковый отвар. Катерина едва не прослезилась.

— Да я не смогу, наверное, ничего съесть-то, — пробормотала она.

— А нужно смочь, — наставительно произнёс Жиль, и сидевшая рядом Бранвен согласно закивала. — Еда — важный источник силы для мага, так? — глянул на своих парней, сидевших тут же.

— Так, — закивали оба.

И принялись приводить какие-то учёные мнения о том, что будет с магом, если он вздумает сесть на диету. Вестимо, ничего хорошего. Сложно быть магом, однако.

Так что Катерине пришлось съесть всё, что дали, и уже в процессе к ней пришёл аппетит, и она даже подумала, что потом поест ещё. Наверное. А пока — встать вместе со всеми и пойти.

Рональд попытался предложить ей руку, но она удачно сделала вид, что не заметила, и приняла протянутую ладонь Джона. Джон надёжен, лучше уж с ним. Ещё хорошо с Жилем, но — насколько она представляла себе местный расклад, обо всех их действиях, выходящих за рамки деловых, лучше никому здесь не знать. Правда, у Жиля и у остальных разное представление о деловых отношениях между магами, ну да об этом знать тоже никому не нужно.

И всю службу Катерина продержалась за рукав Джона — потому что когда она увидела лежащего Роба, белого и холодного, у неё подкосились ноги, и показалось, что силы вновь покинули её — как прошлой ночью. А с ним всё же было проще. Жиль и его мальчишки стояли сразу за её спиной — так что если вдруг падать, то будет, кому её ловить.

Но оставалась ещё леди Маргарет. В церкви от неё нашли только крест — его и положили в пустой гроб, а гроб заколотили и опустили под плиту. И после службы Жиль повёл всех куда-то в поле — очевидно, туда, где ночью был бой, и где нужно было завершить начатое.

Катерина смогла разглядеть мерцающую в солнечных лучах защитную плёнку — да-да, впервые с момента смерти свекрови случился солнечный день, это заметили все — этакая серебристая полусфера. Она уже поняла, что все магические штуки, которые делал Жиль, были серебристыми — светильники, щупальца, вот теперь эта плёнка. Жиль встал сам, расставил мальчишек так, чтобы между ними получился равносторонний треугольник, велел остальным не приближаться — и снял защиту. Под плёнкой лежала кучка пепла.

Он кивнул отцу Мэтью, тот приблизился и принялся читать заупокойную молитву, к нему присоединились и все остальные. Как бы там не сложилось с душой леди дальше — здесь всем нужно знать, что они сделали для неё всё возможное. А Жиль тем временем создал новую серебристую мерцающую сферу, и кучка пепла удивительным образом оказалась внутри. И они отправились к берегу моря.

А там Жиль бестрепетно зашёл в воду прямо в сапогах, и зашёл достаточно далеко — насколько те сапоги позволяли, а они были выше колен. Раскрыл свою сферу и развеял её содержимое над волнами — и налетевший ветер разнёс пепел далеко-далеко. А все остальные во главе с отцом Мэтью молились на берегу.

Жиль же опустил руки в воду — холодно же, а он холода не любит! — а потом ещё велел мальчишкам сделать то же самое. Они подчинились, помочили ладони, Оливье получил волной в сапог, а Ганс успел отскочить. От следующей волны, побольше, Жиль уже прогнал их на берег, а сам — повернулся и встретил. И совершенно мокрым выбрался на берег.

— Вот и всё, как я думаю. Дальше всё будет, как обычно, — сказал он отцу Мэтью, Джону и Катерине.

— От имени моей семьи и моих людей я благодарю вас, милорд, и ваших учеников, — поклонился Джон. — Ваша помощь неоценима. Но сейчас мы возвращаемся в замок — на поминальную трапезу. А вам не помешало бы переодеться.

— Непременно, — сверкнул улыбкой Жиль.

В замке он первым делом погнал переодеваться мальчишек, и потом только позволил Виалю увести себя самого. А Катерина с Джоном и остальными отправилась в большой зал.

Кресло леди Маргарет успели убрать, в кресло лорда Грегори сел Джон. Её усадил рядом, с другой стороны от него села госпожа Бранвен, а дальше парни усаживали Джейми. Младший Телфорд не мог сам стоять на ногах, поэтому его прямо в кресле принесли на службу, потом так же вернули в замок, и теперь в том же кресле принесли за стол. Но ложку в левой руке он держал уверенно.

Рональд наладился было сесть на свободное место возле Катерины, но Джон велел ему сесть рядом с Джейми, с другой стороны. Спасибо тебе, Джон. Дальше в ту сторону сидели Блэк-Роки.

И совершенно естественно свободное место возле Катерины занял появившийся Жиль, а возле себя он усадил Оливье и Ганса.

Джон сказал всем, что пока лорд Грегори нездоров, всеми делами фамилии занимается он, так что с вопросами — к нему. С вопросами по хозяйству — к миледи Кэтрин, тоже — пока. Пока она здесь, пока не прибыла его собственная супруга, пока не наступила весна.

А ведь правда, нужно понимать, как жить дальше, поняла вдруг Катерина. Она больше не мужняя жена, она вдовая леди Торнхилл. Как бы не выстроились желающие заполучить её причёсанную собственность! Один уже обещал, что приедет свататься, если она овдовеет, но он по ту сторону границы, а ведь и здесь могут найтись!

Чёрт побери, думала Катерина, как в воду глядела. Надумала, накаркала. После обеда Жиля отвлёк Эдвард Блэк-Рок, Джон отдавал какие-то распоряжения, а госпожа Бранвен давала указания людям Джейми — как тащить его в покои, причиняя минимум неудобств. А к Катерине подошёл Рональд.

— Кэт, позволь проводить тебя, — поклонился вежливо, предложил руку.

До комнат, не более.

— Хорошо, — холодно кивнула она.

Стоило только им выйти из большого зала, как Рональд остановился.

— Кэт, выходи за меня.

Ну вот, этого следовало ожидать.

— Нет, Рональд, я не выйду за тебя, — покачала она головой.

— Но почему? Что тебя держит?

— Я просто не имею желания становиться твоей женой. Извини, если нарушаю какие-то твои планы.

— Да, в моих планах — жениться на тебе. Я думаю, Джон не станет возражать. Мы уедем в столицу, я дам тебе возможность не возвращаться в ту твою приграничную дыру, где ты торчала целый год, и, говорят, чуть ли не своими руками отстраивала замок! Я смогу обеспечить супруге лучшее положение, чем этот болван Роб! Ты станешь придворной дамой её величества, будешь знать все дворцовые тайны — нам на радость, ибо кто владеет информацией при дворе — тот владеет всем. Поэтому я думаю, что тебе нужно выйти за меня как можно скорее.

— Я пока не собираюсь выходить замуж снова, — покачала головой Катерина. — И у меня много дел в той самой приграничной дыре, о которой ты так нелестно отозвался. Ты верно сказал — это моя приграничная дыра. И в ней живут мои люди. И я должна заботиться об их нуждах.

— Сами справятся, — отмахнулся Рональд. — Вот ещё, заботиться. Будешь заботиться о нарядах, о прогулках и обо мне. И ещё о том, чтобы поскорее родить мне сына.

Ещё один. Сына захотел. Тьфу на них на всех.

— Рональд, мой ответ — нет, другого не будет.

— А ты не думала, что твой Торнхилл может показаться ещё кому-нибудь лакомым кусочком? И в результате его ещё раз сожгут, тебя снова не спросят, хочешь ли ты замуж, а твоим людям снова придётся расхлёбывать последствия войны? Кто защитит тебя? Джон? У него своих дел хватает. А больше ты и не нужна никому.

— Я себе нужна, — усмехнулась Катерина. — Я у себя одна, другой нет. Знаешь, вчера ночью я говорила с Робом. И он рассказал мне обо всём, о чём я забыла. Я знаю, почему я оказалась на той скале, и что лично ты для этого сделал — знаю тоже.

— Что? — он аж задохнулся. — Ты? Знаешь? Ты говорила с Робом? Да что он может знать!

— Там, где он есть сейчас, он знает всё, — отчеканила Катерина.

— Если бы ты говорила с ним, он бы тебя увёл!

— Нет. Не увёл. Просто… мы поговорили. И попросили друг у друга прощения. И после всего я видеть-то тебя не желаю, не то, что выходить за тебя! Ступай, Рональд, не вынуждай применять против тебя силу, — она поднесла ладонь к его лицу, кончики пальцев заполыхали. — Я теперь умею, знаешь ли. И мне нет разницы — живой или мёртвый.

Рональд смотрел на её ладонь, на лицо, снова на ладонь… его голубые глаза потемнели — очевидно, от гнева. Потом он развернулся и пошёл прочь.

— Вот и ладно, — выдохнула Катерина, обтёрла вспотевшую ладонь о юбку и пошла к себе.