52. Об аспектах любви

Озвученные Джоном дела замка отлично заняли Катерину от обеда и до ужина. Меню на завтра — как кухня прожила последние дни без Катерининых указаний? Планы на стирку и магическую чистку вещей, а ещё — консультация с Бранвен по поводу состояния лорда Грегори и Джейми, осмотреть которых её очень попросил Джон. Бранвен усмехнулась и согласилась, и позвала Катерину с собой. Мол, теперь это твоё хозяйство — хочешь ты того или нет.

Никто не знал, в какой степени лорд Грегори находится в сознании. Глаза он открывал — изредка, и глотал жидкую еду и питьё, и это были все мышцы тела, которые ему повиновались. Наверное, чувствует себя совершенно беспомощным и униженным по этому поводу — подумала Катерина. Она сам отлично помнила своё состояние после инсульта — с ней неотлучно были Наталья и Анна — по очереди, они тщательно выполняли все предписания врачей и старались облегчить её душевное состояние — как могли. То есть это сейчас она поняла, что — как могли, и вообще — всё, что могли, они делали, и дочь, и невестка, тогда-то ей казалось, что всё не так. Выходит, не такие они и плохие, и одна, и другая, не такие глупые и беспомощные?

А здесь у лорда Грегори не было ни дочери, ни невестки. Был камердинер Пол, было несколько слуг, которыми Пол командовал, да и всё. Младшие дочери ещё малы, старшая где-то в столице — и хорошо, что не приехала на похороны, потому что скорее всего ушла бы с матушкой, и её бы тоже пришлось оплакивать, какой бы она ни была. А невестки… Наверное, теперь Джону можно привезти сюда Анну, он ведь почти что лорд Телфорд. А она сама… она никак не могла понять, что же дальше.

Но пока — здесь и сейчас. В глазах лорда Грегори что-то мелькнуло, какое-то… выражение, когда Бранвен зашла в спальню и поздоровалась. И тут же велела Полу вынести больного в кабинет, на лавку, а спальню — проветрить, и сменить простыни, и травы пожечь в жаровне — чтоб пахли. Катерина была с Бранвен полностью согласна — душно так, что хоть топор вешай, а это никак не способствует хорошему самочувствию.

В кабинете на лавке уже можно и осмотреть больного, и Бранвен легко касалась кончиками пальцев то головы, то руки, то стоп, затем велела укрыть чистой простынёй и повернулась к Катерине и Джону.

— Увы, я не вижу возможности для лечения — хоть магического, хоть обычного. Поражены все конечности, и хоть сердце здорово, а дух силён — всё это заключено в слабой оболочке, которая и подверглась нападению нежити. Ещё немного — и дошло бы до сердца, и тогда твоего отца, Джон, уже не было бы в живых. Мне кажется, в момент нападения он был чем-то ослаблен, или разгневан, или отвлечён, и не смог собраться с духом и отразить удар.

Ещё бы, думала Катерина, и ослаблен, и отвлечён. Потому что был занят иллюзией, а потом ещё ему могло достаться от того импульса, которым она наградила призрачную леди Маргарет. Что это, выходит, она приложила руку к его немощи? Можно сказать, отомстила за страдания Кэт?

Но теперь уже — как есть. Слуги будут ухаживать, Бранвен рассказала про отвары, которыми поить милорда для поддержания хоть какой-то крепости в теле, но как надолго его хватит, до весны или до осени или до Йоля — она сказать не могла.

Дальше пошли к Джейми, и там увидели совершенно иную картину. Джейми пытался встать с кровати, опираясь на палку здоровой левой рукой и на пол — здоровой левой ногой. У него получалось встать, но не получалось перепрыгнуть, опираясь на ту самую палку — подводила нерабочая вторая нога, на которую он пытался опираться по привычке, и он валился на пол.

Бранвен пронаблюдала за парой попыток и скомандовала:

— А теперь ложись.

— С чего это? Что хочу, то и делаю.

— Да и пожалуйста, но сначала я тебя осмотрю. Говорила — без руки останешься, и что же?

— А пока с рукой, ты не каркай, птица!

Бранвен смотрела-смотрела на его потный лоб и прилипшие к нему волнистые чёрные пряди, а потом спросила:

— Сильно болит?

Он хотел было сказать очередную гадость — судя по виду, а потом закрыл рот, вздохнул и тихо пробурчал:

— А тебе-то какое дело?

— Хочу понять, насколько сильны повреждения. И что можно сделать.

— Ну… болит. Сильно, да. И рука, и нога. Сначала болит, потом сильно болит, потом ничего не чувствую совсем.

— И это хорошо, что болит, — кивнула Бранвен. — Кэтрин, страдания нашего юноши можно несколько облегчить. Если сварить мазь с травкой, что зовётся — рысьи когти, растёт на болотах и собирать её нужно лунными ночами за неделю до Мабона.

— Ну так через годик и поговорим, где там ещё тот твой Мабон, — сплюнул Джейми.

— А ты, юноша, помолчи, тебя не спрашивали. Пока. Но могу и спросить. Мазь эта почитается чудодейственной, но лечение ею не из приятных. Тебе будет казаться, что жжёт так, будто с тебя живьём снимают кожу. И так дважды в день. Если ты готов терпеть — то я поговорю с Кэтрин о том, чтобы это сделать.

— Её-то зачем?

— Затем, что она — маг. Никто иной с той мазью не справится.

— И… долго так надо?

— А как пойдёт. Кому-то за одну луну помогает, кому-то и года мало.

— Кожу снимать? Год? — нахмурился Джейми.

— Ну или так лежи, — пожала плечами Бранвен.

Он помолчал, впрочем, недолго.

— Ладно. Вдруг поможет.

— Вдруг, — согласилась Бранвен. — А теперь проси. Подумай, что ты можешь предложить Кэтрин, чтобы она согласилась с тобой возиться.

— Чего? — Джейми изумлённо уставился на них обеих.

— Она тебе не сестра и не жена, и уже даже не жена твоего брата, — усмехнулась Бранвен. — И не должна что-то для тебя делать. Тем более, ты ей вовсе не заботливый и нежный брат — судя по тому, что и как ты ей говоришь.

Джейми молчал — неужели задумался?

— Что ей надо-то? — спросил он неуверенно.

— Представления не имею, — покачала головой Бранвен. — Вот она, у неё и спрашивай.

Джейми уставился на Катерину — не понимая.

— Кэт… тебе что от меня надо? — произнёс он, сам изумляясь своим словам.

— От тебя? Чтоб держался подальше, молча, — фыркнула Катерина.

— Нет, чтобы… ну… лечить.

— Ничего от тебя не надо, — а что с него взять, кроме соплей, анализов да гадких слов?

— Значит, думай сам, — усмехнулась Бранвен, — что такого ты сможешь ей предложить, чтоб она не отказалась. Умереть ты не умер, жить будешь, а вот насколько хорошо — это уже теперь как сам решишь.

— Кэт… — проговорил он, глядя в пол, а потом даже и взгляд поднял.

И была в том взгляде растерянность — как это, он зависит — от неё? Вот от неё?

— Ты подумай хорошо, — сказала Катерина. — Ты ведь правда думал всё то, что говорил мне. Нужна ли тебе от меня помощь — или так справишься.

— Мы оставим юношу подумать, — усмехнулась Бранвен.

Ужин Джейми унесли в его покои, и Рональд, кажется, был где-то с ним, вот и ладно. А остальные после общей трапезы пошли в гостиную Джона пропустить по стаканчику на ночь — так он сказал, когда приглашал.

К стаканчикам принесли рассыпчатое печенье, сыр и груши, и кувшин шиповникового отвара — для Катерины. Бранвен рассказала про состояние Джейми.

— Он достаточно зол на всё и вся, чтобы не сдаваться, и злость сейчас помогает ему, — говорила сова. — Если он будет пытаться встать и пойти, то рано или поздно пойдёт. А то лечение, о котором я говорила, способно ускорить выздоровление.

Отец Мэтью пробормотал что-то о том, что неужели в этот раз все недобрые качества Джейми пойдут ему на пользу?

Вошёл Рональд, тихо сел подле отца Мэтью. Не сводил глаз с Катерины.

— Скажите, отче, почему на нас всё это обрушилось? — спросил он.

— Почему же ты, Рональд, решил, что — на нас? На кого это — на нас? — Священник испытующе взглянул в его голубые глаза.

— На нас на всех, — не смутился Рональд.

— Всем досталось по-разному.

— Дядюшка обездвижен, Джейми почти обездвижен — за что им?

— Может, и было, за что, о том не нам судить, свыше виднее. Наверное, им было на роду написано — пострадать.

— А тётушке Маргарет — так страшно умереть?

— А ваша тётушка Маргарет из простого возвращенца стала неплохой такой тёмной тварью, — усмехнулся Жиль. — Такое почти невозможно упокоить без магии, нужно обладать очень твёрдым духом и очень чистыми помыслами. Скажем, я бы без магической силы не взялся.

— Что такое тёмная тварь? — спросил Джон.

Катерине тоже было интересно.

— Порождение Предвечной Тьмы, которая идёт бок о бок с Первозданным Светом, — пожал плечами Жиль. — Тёмные твари зачастую выглядят, как люди, более того, как люди, знакомые нам и любимые нами. Простой возвращенец идёт решить какой-то свой больной вопрос, а тёмная тварь — уже ради самого процесса. Тёмной твари нужно питаться — жизненной силой. Поэтому она будет забирать, уводить и пожирать. Ваша леди Маргарет не ограничилась парой служанок, она ж и сына увела, причем первенца. Хорошо ещё, он как-то смог не встать рядом с ней, а хотя бы просто отстраниться, скольких он увёл? Одного? А потом, похоже, опомнился, когда увидел, что натворил.

— Он такой, да, — вздохнула Катерина. — Может натворить, а потом опомниться. Мог.

— Все могут, наверное? — вкрадчиво произнёс Рональд.

— Увы, — картинно развёл руками Жиль. — Если б все, то это явление здесь у вас не достигло бы таких угрожающих размеров. Ну, увели бы пару-тройку, и успокоились. И само бы сошло на нет. А ваша серьёзная ситуация требовала серьёзных мер. Вот скажи, Джон, почему ты рискнул отпугнуть леди своей кровью?

— Потому что любил, — вздохнул Джон. — И не хотел, чтобы это вот создание, в которое превратилась наша мать, отняло у меня воспоминания обо всём хорошем, что было в детстве. И я никак не могу понять, что сподвигло её возвращаться и вредить нам всем.

— Беспокоилась о том, как вы здесь будете жить? — усмехнулась Катерина.

Она очень хорошо вспомнила свою беспомощность под потолком родной квартиры — смотреть, как дети делают глупости, и не иметь возможности это прекратить! Да они же без неё пропадут! Перессорятся, расстанутся, окажутся каждый один-одинёшенек…

Но ведь… не пропали, наверное? Эх, как жаль, что нельзя узнать об этом точно! Хоть одним бы глазком посмотреть на детей…

Вот, вздохнула она про себя, леди Маргарет, наверное, тоже так думала. Как тут без неё муж, дети и камеристки. И груши на кухне.

— Наверное, она здесь всё и всех любила… ну, как могла. И была не в силах расстаться, — тихо сказала она.

— Да какая ж тут любовь, — фыркнул Жиль. — Рискнуть спасением души для родных и домочадцев? Вряд ли это от большой любви, разве что — к самой себе.

О да, Катерине доводилось слышать, что она — эгоистка. Что она заставляет детей жить не так, как им самим нужно, а как ей удобно. Наверное, те люди, кто говорил ей, были правы. Наверное, она и впрямь эгоистка. Была. Потому что здесь она никого не заставляет. Здесь её слова не имеют почти никакого веса — ну, кроме вопросов хозяйства, и то есть люди намного более опытные, она просто выше по статусу, вот и спрашивают.

Мысли причиняли боль. Но куда же от них деться-то? И наверное, не просто так пришли, а для чего-то…

Катерина так глубоко ушла в себя, что не следила за разговором и очнулась только когда услышала своё имя.

— Да, вашему мальчику можно немного помочь. Процедура не из приятных, но действенная, — говорила Бранвен. — Если Кэтрин возьмётся — я подскажу, как работать с веществом и как обезопасить себя от него в момент процедуры.

— Ей не повредит? — встревожился Жиль. — Катрин, ты вообще в порядке? Ты тиха и молчалива, ты не указываешь, как поступать, не говоришь, как правильно и не задаёшь вопросов. Почему?

— Не поверишь — устала, — улыбнулась Катерина, вышло слабо.

Эх, никто ни здесь, ни дома не спрашивал — а как она, всё ли с ней хорошо. Работает, всё делает — и ладно. Только вот Рой немного… и Жиль.

Жиль сел рядом на лавку и взял её руку в свои. И она ощутила его силу — тёплым ручейком.

— И впрямь устала, — он осторожно поглаживал её ладонь, она надеялась, что под столом не видно.

Тем временем Джон рассказывал Бранвен том, что и кому он сегодня написал, куда отправил гонцов и когда ждёт родственников и соседей — жизнь идёт своим чередом, нужно держать лицо. Вопрос решили, давайте расскажем всем о том, что у нас всё в порядке. Относительном.

Откланялась Бранвен, ушли спать мальчишки. Рональд ушёл следом за отцом Мэтью. Джон зевнул, и Катерина тоже поднялась.

— Доброй ночи, Джон.

— Доброй ночи, Кэт. Жиль, ты проводишь её?

— Конечно. Передам её госпоже Грейс в лучшем виде.

В коридоре горел один-единственный факел, далеко впереди. Жиль мгновенно этим воспользовался и обхватил Катерину за плечи.

— Ты ж опять еле стоишь, тебя нужно исцелять.

— Ты ж не целитель, — усмехнулась она.

— Нет, но — в некоторых случаях всё равно что он. Знаю, что нужно сделать. И сделаю, — и потёрся щекой о её макушку.

— Не нужно в коридоре-то.

— Да спят все.

Жиль проводил Катерину до дверей, передал Грейс и откланялся — чтобы, очевидно, возникнуть из стены. А она задумалась — ей сейчас послышались шаги сзади или кто-то их караулил?

Впрочем, долго думать не вышло, потому что Жиль объявился почти сразу. Чтобы дать ещё толику невиданной ею до этой жуткой истории нежности и заботы.