53. Самый приличный из Телфордов

Наутро после завтрака и проводов отправлявшихся к себе Блэк-Роков Катерину позвала Бранвен. И сказала, что Катерина, конечно, сама решит, будет она связываться с Джейми или нет, потому что мальчишка гадкий и получил по заслугам, но — пусть хотя бы знает, что делать. Катерина согласилась, и оказалось, что за основным компонентом мази нужно пойти в домик, где жила Мэгвин.

— Что же ты думаешь, там до сих пор остались какие-то её запасы? — изумилась Катерина.

— Уверена, — кивнула Бранвен. — Такие вещи обычно хорошо защищены и кому попало не показываются. Поэтому что-то да должно остаться.

Катерина сказала Джону, куда и для чего отправляется, он предложил ей охрану, но Катерина отказалась. Сказала — поедет с Джорджи, и госпожа Бранвен тоже не так безобидна, как кажется с виду. Чем меньше людей за собой тащить, тем проще. И как оказалось, многие опасности подстерегают не белым днём в лесу, а ночью в коридорах замка.

Они отправились втроём, и за стенами Бранвен обратилась в птицу. По-прежнему стояли морозы, но снег искрился на ярком солнце ровно как год назад — когда Катерина перебиралась из домика Мэгвин в Телфорд-Касл.

— Я не уверена, что вспомню дорогу, — сказала она сразу же, как вышли за стены.

— Я знаю дорогу, — сказала Бранвен перед тем, как обратиться.

И полетела впереди, Катерине и Джорджи только и оставалось, что быстрее перебирать конскими ногами. Впрочем, Джорджи, очарованный красотой зимнего дня, достал свою флейту и заиграл, предоставив коню идти за Катерининым Облаком самому. Вот ведь характер — несмотря ни на что, берёт и играет. Или это работает наоборот — потому и характер, что в любой момент музыка спасёт?

Так и добрались — сова показывала дорогу, Катерина направляла Облака за ней, а завершал процессию Джорджи с флейтой.

Жилище Мэгвин стало совсем похоже на большой заснеженный валун — дверь засыпало, следов не было — никто ж не ходил, птиц не прикармливал. Бранвен обернулась человеком, и уже было сказала Джорджи убирать флейту и отгребать снег, но Катерина слезла на землю и попросту растопила его, а воду направила в ложбинку по соседству — чтоб не было катка. Дверь так и стояла незапертой — как будто с тех пор, как Катерина вечность назад покинула эти стены, никто внутрь и не заходил. Тогда она ещё не знала, что впереди у неё год замужества, ремонт, стройка, война, а что теперь, что теперь?

Надо разговаривать с Джоном, вот что. Уж наверное, он что-нибудь придумает.

А пока Бранвен уже вошла в дом, и ходила там от стены к стене, и трогала сундук, и стол, и лавку, и доставала утварь из сундука, и отправляла Джорджи набрать и натопить снаружи снега, и Катерина не успела оглянуться — как перед каждым из них уже стояла чашка с дымящимся отваром неведомых трав.

— Я права, матушкины запасы в неприкосновенности, — усмехнулась сова и показала неизвестное Катерине небольшое подполье — крышку люка под кроватью, прикрывавшую, как оказалось, невеликую ямку с деревянными и металлическими коробками, и узелками, и чем-то ещё. На удивление там было сухо — магия, не иначе.

— Наверное, всё это может принести пользу, если взять и применять? — нахмурилась Катерина.

— Наверное, — в тон ей ответила Бранвен. — Если что-то из этого тебе знакомо — бери и используй. Матушка точно не обидится.

— Эх, — Катерине осталось только вздохнуть.

Потому что ничего знакомого там не было.

— Значит, рысьи когти, — Бранвен достала жестяную банку и открыла её. — Да, вот они, всё верно.

Катерина заглянула. По виду растение напоминало известный ей верблюжий хвост, который привозили из Восточного Саяна, собирали кусачками и ими же измельчали, чтобы заварить, потому что растение имело вид жёсткого стебля, обросшего колючками. Здесь стебель тоже оброс колючками, но они были очень похожи на когти. По размеру — на кошачьи, у рыси, наверное, будут покрупнее.

— Заваривать? — спросила Катерина.

— Заваривать, настаивать и по десять капель добавлять в ложку гусиного жира, — кивнула Бранвен.

Далее оказалось, что заваривать нужно на водяной бане, потом остужать, и потом только добавлять в подогретый жир, размешивать хорошенько, добавляя толику магической силы, и снова студить. И потом уж натирать. Обязательно надевать кожаную перчатку — вот, тут лежит подходящая, возьми, а то у тебя, наверное, и нет. И в той посуде, в которой заваривать, никакой пищи более не готовить — никогда. А натирать тоже в перчатке, больному всё равно несладко придётся, но — хоть свои руки сберечь. А у больного мазь должна разогнать кровь в поражённых конечностях — и случается, что помогает. Больной скорее всего будет вопить и сквернословить, это обычное дело даже когда речь идёт о приличных людях, а тут, гм, — Бранвен усмехнулась. И добавила, что — всё это только в том случае, если Катерина готова связываться с таким неблагодарным делом. Больного натереть, оставить на четверть часа, тем временем нагреть ванну воды и по истечению времени больного помыть — чтобы мазь не разъела кожу. Но с этим уже, надо полагать, справится кто-нибудь из ближних людей больного, и тоже пусть наденет какие-нибудь старые перчатки. Процедуры повторять дважды в день — если больной сможет терпеть, если не сможет — то раз в день, в одно и то же время. Десять дней — и посмотреть на результат. Потом десять дней перерыва, и если улучшение наступит, но недостаточно — то повторить. А если не наступит — то и не мучиться.

В принципе, всё было понятно. Катерина вовсе не горела желанием возиться с Джейми, но думала, что сможет поторговаться — скажем, курс лечения для него на какие-то преференции для себя. Ну там — она лечит Джейми, её отпускают в Торнхилл. Почему нет?

Катерина взяла банку, положила её для пущей сохранности в холщовый мешочек, и уже только потом — отнесла тот мешочек в седельную сумку. На деревьях возле того места, где привязывали коней, расселись птицы — десятка два.

— Эх, знать бы, что вы здесь — я бы вам хлеба принесла, — вздохнула Катерина.

— Миледи, возьмите, — Джорджи вытащил из поясной сумки кусок и протянул Катерине.

— Спасибо, запасливый ты мой, — вздохнула она и раскрошила кусок на небольшой деревянный лоток, укреплённый на ветке дуба.

Птицы тут же облепили его и склевали всё до крошки.

Бранвен подошла и внимательно осмотрела следы от птичьих клювов.

— Твои неприятности ещё не закончились, но конец их близок, и выйдешь ты из них с прибылью, — сказала она.

— Это откуда такие сведения? — нахмурилась Катерина.

— Это мы с сёстрами с детства по матушкиным птицам гадаем, — усмехнулась в ответ сова. — Можешь не верить, но о птицах я кое-что знаю.

Катерине осталось только вздохнуть.

А потом оказалось, что Бранвен с ними в Телфорд-Касл не полетит.

— Мне пора, — просто сказала она. — Меня ждут. Ты стала ещё сильнее, помни об этом. Стой на своём, держись того, что нужно тебе. Телфорды переживут, — и подмигнула оробевшему Джорджи. — Играй, мальчик. У тебя впереди долгая дорога, и у той дороги счастливый конец, иди вперёд и ничего не бойся.

— Спасибо, госпожа Бранвен, — вздохнул Джорджи и почтительно поклонился.

— Зовите, как будет нужда, — сказала Бранвен, обернулась — и только её и видели.

А Катерина с Джорджи заперли домик и отправились обратно.

На воротах им пришлось объяснить, куда дели госпожу сову — уезжали-то они втроём. Пришлось напомнить, что та сова — сама себе госпожа, куда хочет, туда и летает. Особенно когда дело сделано.

А в комнате Катерину встретила Грейс с известием.

— Господин маг-то отбыл! Заглянул попрощаться, очень огорчился, что вас нет, и что вы ему не сказались, куда и как отправились. А я и знать не знаю, где жила госпожа Мэгвин, и как искать её дом!

— Совсем что ли отбыл? — Катерина так и села на лавку.

— Со стариком своим и с мальчишками. И велел передать вам, чтоб не стеснялись использовать зеркало, только я не поняла, о чём это он.

— Зеркало? — не поняла Катерина.

А потом до неё дошло. Ну конечно, маги же держат связь через зеркало! Только вот…

Она даже достала своё маленькое зеркало, подарок Мэгвин. И поняла, что совершенно не представляет, что с ним делать. Ну да, Мэгвин объясняла, но у неё тогда ничего не получилось. А сейчас-то, наверное, она уже бы смогла?

Эх, и Бранвен тоже далеко, и не станешь звать её за такой малостью — что делать с зеркалом. Тьфу ты.

Катерина посмотрела на зеркало, на Грейс — и неожиданно для себя самой горько расплакалась.

* * * *

Все потери, все ужасы последних десяти дней обрушились на Катерину и придавили. Всё это время она не ревела, не скандалила, не истерила и не впадала в депрессию, она сохраняла ясный рассудок и сделала всё, что было нужно… но как и почему?

Да она ж все эти дни была всё равно что под анестезией. И звали ту анестезию — Жиль, Жиль де Риньи. Просто маг-некромант. Лучшая защита от ночных страхов. Хвастун, трепло, всезнайка. Зайка-зазнайка. Невероятно умелый и очень много знающий, хорошо образованный и много где побывавший, умеющий научить даже тому, чего не знает сам. А заботы и нежности в нём, в мужике и маге, столько, сколько не во всякой женщине найдётся. И на мальчишек хватало, и Грейс он улыбался, и всем всё объяснял, если спрашивали. И Джейми побил…

Не говоря о том, что без него они бы до сих пор каждое утро считали потери.

Но ведь… он ничего ей не обещал. Да и вообще, что он мог ей обещать — богатый и образованный, маг, объездил полмира, наверное, и посланник короля — а она кто? Вдова, от которой муж ушёл к неживой матушке, да так там и остался? У которой сомнительная собственность где-то на задворках здешнего мира? Которая только и может, что делать ремонт и заниматься хозяйством, да детей грамоте учить? Которая даже не умеет нормально использовать свои магические способности? И бегает зимой и летом одним цветом, в серой шкурке, как говорил Роб?

Господи, Роб. Зачем ты поехал сюда, зачем мы оба поехали — думала она. Притерпелись ведь уже, притёрлись. Да нормально притёрлись, что там, Катерина знала толк в притирании и понимала — так и прожили бы до старости, и детей бы родили, и ничего, люди и хуже живут. А теперь что? Какое хозяйство, если она даже до Торнхилла добраться не может? Какие дети?

И как жить с тем, что рассказал ей о ней самой залётный маг? О том, что ей подвластны большие силы, и о том, что у неё в сердце могут жить большие чувства… Господи, если это — любовь, то не надо такой любви, пожалуйста!

Катерина не замечала, что уже не просто всхлипывает, а даже и подвывает. И не заметила бы, если бы не Грейс. Та, очевидно, долго решалась, прежде чем села рядом и обхватила Катерину за плечи.

— Не плачьте, миледи, пожалуйста. А вдруг он не насовсем уехал? Может, он ещё вернётся! Он так на вас смотрел, что дурак просто будет, если не вернётся, а он вроде умный!

— Он? — Катерина и не задумывалась о том, что в голове у Грейс по поводу всего происходящего.

— Ну да, господин маг. Видно же, что он вам по сердцу пришёлся.

— Прямо видно?

Если Грейс видно, то кому ещё?

— Видно, видно. Но умный вас осуждать не станет, и промолчит, а дурака вы сами слушать не станете и на место поставите.

— И кто же… дурак? Кого на место ставить?

Может, уже и сплетни по замку гуляют, а она так увлеклась, что не знает ничего?

— Да пока я вроде ни от кого не слышала, — замотала головой честная Грейс.

Ох, не слышала — не значит, что ничего нет. Но… тут уже ничего не сделаешь.

Стук в дверь раздался как раз среди всех этих невесёлых мыслей. Джон вошёл, оглядел гостиную, оценил масштабы разрушений и сел рядом с Катериной. Взял её руки в свои.

— Кэт, что стряслось?

— О нет, ничего. Ничего особенного. Просто я — вдова, стала таковой от того, что мой муж ушёл за призраком своей матери, меня не пускают домой, а единственный знакомый маг-человек сбежал, не попрощавшись. То есть он пытался, да меня не застал. На какой пожар его понесло?

— Я не знаю, Кэт. Но они уехали вместе с Роном — вроде, тот получил какое-то известие. Может быть, Жилю нужно было срочно в столицу по своим посольским делам?

Да, у него ещё и посольские дела. Куда уж ей о них знать! Слёзы всё равно что сами полились.

— Ох, Кэт, я сам в эти дни не сошёл с ума только потому, что рядом был он — и ты. Спокойная, рассудительная и бесстрашная.

— Да какая ж я бесстрашная, это просто с магом было не страшно, понимаешь? А вообще — очень страшно. Особенно в церкви, когда надо было их выманить и отвлечь. И потом, когда в поле Нэн напала на меня. Я думала — разорвёт. Но почему-то вышло наоборот.

— Ты сильнее, Кэт. Я не раз вспоминал тебя в ту ночь, когда сам стоял в церкви и должен был выманить и отвлечь. И говорил себе — если Кэт справилась, то и я справлюсь, — говорил он негромко. — Грейс, принеси еды и выпить. Или скажи кому-нибудь, пусть принесут. Обедали без вас, но тут и ужин скоро.

Грейс выскользнула наружу.

— Джон, я ведь говорила с Робом в ту ночь.

— Я тоже, — кивнул он.

— А ты когда успел? — не поняла она.

— Пока ожидал матушку в церкви. Он выбрался первым, но не хотел идти с ней, потому что не хотел никого уводить и убивать. Ему как-то удалось сохранить если не разум, то душу, и эта мысль греет мне сердце. Он не переродился в тёмную жуть, а по-прежнему остался моим добрым страшим братом. И он сказал, что очень сожалеет о том, что был тебе плохим мужем — пока вы жили здесь и не уехали в Торнхилл. И что ты была права — нужно было уезжать сразу же, было бы лучше. И он раскаивался, что плохо защищал тебя.

— Он… ему трудно было идти против родичей. Спорить с отцом и кузеном, которые с ним с рождения? Из-за жены, которая жена едва месяц или сколько там? Ставить на место брата, который бьёт эту жену, потому что она из семьи предателей? Я понимаю, что Сэ… мой отец поступил, как последний дурак, но он умер, и Саймон тоже умер, а я вовсе не знала ничего об их подковёрных играх с прежним Сэнд-Роком. Он меня за Сэнд-Рока замуж отдать хотел, понимаешь? И я узнала об этом только прошлым летом. А Джейми было мало того, что все причастные убиты, ему ж не жилось спокойно, пока я в этих стенах! И сейчас, кажется, ещё не живется.

— Джейми наказан свыше, как и отец. И я не хочу доискиваться, подобно Рону, за что именно — хватает, за что. И как бы мне тоже не прилетело.

— Сначала — Рональду, — отрезала Катерина. — Он предлагал мне выйти за него замуж, но я отказала. Мне кажется, тебе нужно об этом знать.

— Роб просил защитить тебя от Рона. И сказал, что у меня это выйдет лучше, чем у него. Наверное, он слишком хорошо обо мне думает. Впрочем, я приложу все усилия.

— А я, если вдруг что, буду отбиваться, предупреждаю, — отрезала она.

Грейс принесла кувшин горячего ягодного морса с мёдом, и стаканы, и стопки, и графин. И шедший за ней слуга поставил на стол поднос с едой.

— Кэт, я понимаю, что прошу слишком о многом. Но — мне нужен Джейми. Каким бы он ни был, он — Телфорд. Ты сама уже, наверное, поняла, что управлять владениями проще, когда опираешься на своих. А он — свой.

— Ещё жени его на какой-нибудь несчастной, — фыркнула Катерина, глотнула виски.

Продышалась, запила водой.

— Ты удивишься, но младший сын лорда вполне может показаться кому-нибудь хорошей партией, даже покалеченный.

— Покалеченный, он может причинять боль только словами. А если вдруг вылечится — то ещё и руками, понимаешь? Его что, в детстве только били? И больше никак и ничего? И он тоже умеет только бить? Ах да, ещё говорить гадости.

— У отца рука тяжёлая, конечно, но — нет, не только, — покачал головой Джон. — И Джейми с десяти лет при отце в походах. Отец сам его учил и всегда доверял. Правда, только в военных вопросах, — усмехнулся он тут же. — Скажи, Кэт, что ты хочешь за то, чтобы хотя бы попробовать поставить его на ноги?

Катерина задумалась. Да, дивный случай — самый разумный из Телфордов сидит тут перед ней и говорит — проси, что хочешь. А что она хочет-то?

— Отстаньте от Торнхилла, забудьте про него, он — мой. И Прайорсли — тоже. И дом в городе. Я сделаю Джейми один цикл процедур и уеду к себе, — отчеканила она.

— Не возражаю, — склонил голову Джон. — Это твоё. Дела Прайорсли в порядке, про Торнхилл ты сама всё знаешь. И я готов выделить денежную сумму — в качестве вдовьей доли. Ты снова богатая невеста и хорошая партия, Кэт.

— Не могу сказать, что это меня радует, — фыркнула Катерина. — Потому что кузеном Рональдом не обойдётся.

— Скорее всего, — согласился Джон. — Если ты позволишь представлять твои интересы — клянусь, я не стану делать ничего тебе во вред. От Телфордов у тебя и без того изрядно неприятностей.

— Дивно, что ты это понимаешь, — Катерина вновь усмехнулась и вновь выпила.

Хлюпнула носом.

— Я думаю, и отец всё понимал. Просто считал, что действует в своём праве, — вздохнул Джон.

— Ты будешь лучшим лордом Телфордом из вас всех, — заявила Катерина, поставив стакан на стол. — О делах ты и так всё знаешь, да и не только о них, и о людях — тоже.

— Ой ли, — улыбнулся он. — Спасибо, Кэт, мне приятно. Похвала хоть какому Телфорду из твоих уст дорого стоит.

— Ты — приличный Телфорд, глядя на тебя, понимаешь, что госпожа Мэгвин вправду могла полюбить твоего предка. А я что? Я просто могу посмотреть немного со стороны. И ты всегда был мне симпатичен, если откровенно. Но я тебе этого не говорила, — замотала головой. — И проболталась только потому, что не в себе и пьяная. Везёт же кому-то — живут себе да и живут. А тут — то чужой муж, то залётный маг, то призраки какие-то…

— Ты просто чудо, Кэт. А Роб дурак, что не смог сохранить вашу семью и себя для неё. Но тут уж ничего не поделаешь, — он улыбнулся очень тепло. — Ложись-ка спать, Кэт, тебе очень уж досталось за последние дни. Не всякий мужчина вывезет.

— А как же… Джейми?

Не хочется, но ведь обещала!

— Я думаю, ему один день погоды не сделает. А тебе нужно отдохнуть. И Грейс проследит, чтобы тебя до утра не беспокоили.

И он ушёл, и Грейс проследила, Но оказавшись в сырой и холодной постели одна, Катерина снова всхлипнула. Сейчас она не отказалась бы даже от Роба — большого и тёплого, не говоря уж о Жиле, который пусть и не такой большой, но едва ли не теплее. И ещё говорит всякие глупости, будто она маленькая. И комплименты, будто красивая, и добрая, и вообще маг.

Спасибо тебе, просто некромант. Какая разница, что в тебе за сила, душа у тебя — как не у всякого праведника. Спасибо за добро, за ласку, за поддержку, за науку. Кто бы ещё рассказал ей, Катерине, столько о ней самой и о жизни? Кому бы ещё она вот так с ходу поверила?

Может быть, они всё-таки когда-нибудь встретятся?