54. Два раза по десять

Утро было недобрым — ну да Катерина знала способ справиться с такого рода не-добротой. Работа, много работы. Любая дурь выветрится. В конце концов, где-то в природе был ещё один кадр, который говорил — овдовеешь, приеду свататься. Правда, она ему симпатизировала, конечно, но не любила, а теперь… в общем, когда попробовала, как это бывает, когда вся душа твоя стремится… куда-то. Ты не знаешь, куда, но всё равно идёшь и не оглядываешься.

Катерина поняла, что имели в виду те, кто говорил — надо благодарить. За всё, что случилось с тобой, а за хорошее — вдвойне и втройне. И поэтому спасибо тебе, залётный маг — просто за то, что ты был. И спасибо тебе, Джейми, что толкнул меня к тому залётному магу. Поэтому — пойдём и попробуем сварить мазь, а затем — провести процедуру.

Запас гусиного жира был, небольшой ненужный ковшик Катерине на кухне нашли. Грейс с интересом наблюдала, что за варево она готовит — потому что раньше Катерина такими делами не занималась. Хорошо, когтистая трава уже была порезана на кусочки, её оставалось только залить водой и кипятить на водяной бане.

Гусиный жир использовали при простудах и бронхитах, при ожогах и обморожениях, и просто втирали в руки вместо увлажняющего крема. Оказывается, на его основе ещё и волшебную мазь можно сделать. Ну, попробуем.

Катерина не имела опыта составления магических лекарственных средств, но — раз авторитетный человек сказал, что она сможет, значит — будем делать. Малая толика силы — это сколько? Как её вообще дозируют, силу-то? Вот наверное Жиль сумел бы сказать точно, у него всё по полочкам и как в аптеке, у него не бывает «примерно так» и «оттуда сюда, и увидишь». Впрочем, Катерина увидела — варево изменило цвет. Из белого с добавлением желтовато-коричневого стало серо-стальным и однородным. Вот так. Практикум по зельеварению. Катя, ты, кажется, его сдала, бери зачётку, свободна.

На самом деле нет, конечно, и приключения только начинаются. Но следующий урок уже совсем по другому предмету.

Она поймала в коридоре одного из условно знакомых парней, болтавшихся при младшем Телфорде, и велела передать, что через четверть часа придёт, а он пусть готовится к процедуре. Что, ему должно казаться, будто кожу живьём сдирают? Вот и поглядим.

О нет, Катерина не злорадствовала. Просто ей ещё в той жизни довелось перенести чёртову прорву болезненных уколов, капельниц, три хирургические операции, не говоря о родах, и восстановление после инсульта — а Джейми-то ни с чем таким не сталкивался. Ему-то, поди, даже зуб никогда не вырывали. Поэтому…

Вообще она поняла, что тело Кэт не только более морозоустойчивое, чем её собственное, но ещё и обладает более высоким болевым порогом. Это очень облегчало некоторые моменты повседневной жизни женщины в средневековом замке, и Катерина надеялась, что облегчит и сейчас — если вдруг что-то пойдёт не так с Джейми или с мазью.

Когда они с Грейс явились в покои Джейми, то пациент лежал на кровати, при нём находились трое парней из его обычной охраны, и они, судя по всему, играли в кости — к кровати была придвинута лавка, а на ней — стаканчик и кубики. Интересно, он одной рукой управляется, или доверяет бросать за себя?

— Добрый день, — кивнула Катерина.

И добавила про себя: «…класс коррекции». Или группа в ПТУ. Скорее второе — Джейми ровесник Кэт, ему девятнадцать, парни его плюс-минус такие же. И на кого же они у нас тут учатся? На военное училище не тянет, ибо никакой дисциплины. Физкультурный техникум? Там тоже дисциплина. Впрочем, тренировки-то у них по расписанию, каждый день и много часов. Так что, может, и физкультурный, Катерина их учебных планов никогда не видела.

— Чего надо? — хмуро спросил Джейми. — Я ещё не решил, буду я с тобой связываться, или нет!

— Джон всё решил, твоего согласия не требуется. Соответственно, об обмене мы тоже с ним договорились. Я и вообразить не могу, зачем ты ему сдался, такой, как есть, как по мне — толку с тебя всё равно не будет, одни пакости. Но Джон считает, что здоровый ты ему нужнее полумёртвого. Поэтому — приступаем. Одна процедура или две — я решу в зависимости от того, что от тебя останется к вечеру после первой.

Джейми процедил сквозь зубы какую-то дежурную гадость, а Катерина продолжала командовать.

— Берём лавку, ставим так, чтобы можно было свободно подойти с любой стороны. Берём вот его, раздеваем и кладём на лавку. Как раздеваем? Полностью. Нет, ничего нового я там не увижу, вряд ли он отличается по конструкции от того его брата, за которым я была замужем, и ещё от тех мужчин, раны которых я лечила всё лето! Грейс, простыню.

Грейс постелила на лавку свежую простыню, а лавка была просто загляденье, а не лавка — широкая и достаточно высокая, наверное, на ней тоже кто-то спит.

— Если пойму, что это не помешает — разрешу положить подушку под голову, — хмыкнула Катерина. — Что-то ты тощеват, плохо питаешься, что ли?

Она оглядела раздетого Джейми — молодой хищник, да. Мышцы в наличии, кубики в наличии, но — жилист и худощав. Если бы не его поганые мысли и поганый же язык, то ему можно было бы даже посочувствовать — потому что хорош собой весьма и весьма. Пока молчит.

Но на здоровом левом боку красовался огромный синяк с парой ссадин, как бы там не было перелома ребра. Прямо залюбоваться можно — если кто такое любит, конечно же, она-то нет. Можно решить, что и синяки Кэт, и её собственные — отмщены.

Катерина надела перчатки Мэгвин — видимо, специальные, для подобных процедур, не зря в медицинской ямке лежали. Тонкие и прочные, или из какой-то диковинной кожи, или из обычной, но хитро обработанной. Старший народ как он есть.

— Грейс, проследи, чтобы была готова вода для мытья.

— Что? Какое ещё мытьё? — Джейми и так было не по себе, а тут он едва не подскочил.

— Кот, что ли, раз мыться не любишь? Вылизывайся тогда. И вообще я подскакивать не разрешала.

Катерина обмакнула пальцы правой руки в приготовленную мазь и принялась втирать её, как объясняла Бранвен — в плечевой сустав. Джейми взвыл.

— Эй, ведьма торнхилльская, ты что делаешь?

— Очевидно, провожу лечебную процедуру. О неприятных побочных эффектах госпожа Бранвен тебя ещё позавчера предупреждала. Но было решено, что вероятная польза от процедуры превышает возможный вред при её проведении.

— Я тебе, мать твою, дам вероятную пользу! Парни, выкиньте-ка её к чертям отсюда!

И тут случилось невероятное.

— Нам милорд Джон запретил её и пальцем трогать, — пробурчал один, белобрысый, кажется, его зовут Тим.

— И сказал, что повесит того, кто осмелится к ней прикоснуться, — добавил второй.

О как. Спасибо тебе, Джон. Продолжаем.

— Хочешь ходить — лежи и не дёргайся. Орать можно, разрешаю, — кивнула Катерина, переходя к локтевому суставу.

Видимо, смысл был в массаже разом с втиранием, потому что мазь втиралась, да, но для этого нужно было приложить усилия. Хорошо, Катерина кое-что знала о массаже в целом, и для неё процесс нереальным или непонятным не выглядел.

Джейми завывал и извивался — насколько позволяла его неподвижная половина. Бормотал сквозь сомкнутые зубы ругательства. Но Катерина не слушала — вот ещё, делать больше нечего. Сначала ей было неловко его трогать, но потом она приноровилась. Ничего, справится. Рука, нога, бок. Спина. Можно ещё другой бок помазать — чтоб синяк рассасывался.

— Пока всё, — Катерина закрыла крышку банки с мазью.

Пациент не ругался уже минут пять, лежал с закрытыми глазами и тяжело дышал.

— А он… с ним всё хорошо? — спросил белобрысый Тим.

— Его нужно срочно мыть. Подняли — и в ванну, — скомандовала Катерина.

Оказалось, что в ванне тоже нужна её помощь. Пришлось гадёныша ещё и помыть, потом завернуть в свежую простыню и кивнуть — уносите, мол.

Джейми открыл глаза только на кровати.

— Ведьма, как есть ведьма. Почему мне теперь всё это место как иголками колет?

— Очевидно, что-то там восстанавливается, — пожала плечами Катерина.

— Сама-то, поди, ни разу не пробовала эту дрянь?

— Не пробовала. Но доверяю тем, кто мне её посоветовал.

— Как других мучить, так первая, да?

— И это говоришь мне ты? — усмехнулась Катерина.

Сняла перчатку с левой руки и обмакнула в мазь один палец правой. Потерла по ожогу, который умудрилась заполучить, пока варила целебное зелье.

Острая боль пронзила несчастный ожог, будто там мало болело. Катерина прикрыла глаза, дышала — вдох, выдох, вдох, выдох… боль уменьшалась, уменьшалась, затем пропала совсем. Вместе с ожогом.

— А мне можно сюда? — спросил белобрысый Тим, показав рубец на ладони. — Вдруг поможет?

Катерина молча намазала. Тим шумно вдохнул, да так и остался — с разинутым ртом и выпученными глазами. Очевидно, жгло немилосердно. Но звуков не издавал.

Тогда у двоих оставшихся тоже нашлись какие-то места, пригодные для лечения чудодейственной мазью. Один даже постонал немного — его ожог оказался довольно большим. Все трое поглядывали на Джейми с уважением — он-то вытерпел намного больше.

— Так я прихожу вечером? — поинтересовалась у него Катерина.

— Приходи, чёрт с тобой, — проговорил Джейми, не глядя. — И долго так?

— Курс лечения — десять дней по два раза в день. То есть — двадцать процедур, — увидев его изумлённое лицо, не удержалась от подначки. — Считать до двадцати умеешь? Дети в Торнхилле умеют. Десять — и ещё раз десять. Сосчитай пальцы на руках и на ногах — оно и получится. И одна процедура уже за нами. Можешь делать зарубки — на стене там, на кровати, не знаю, где. Можешь пальцы загибать. Не загибаются — пометь один. Бантик привяжи. До вечера.

Сунула Грейс грязную простынь, собрала перчатки и банку с мазью — и пошла наружу.

— Как вы его жёстко-то, — восхитилась Грейс.

— Что поделать, если он другого языка не понимает, — пожала плечами Катерина.

Джейми вытерпел все двадцать процедур. Его корёжило, он выл и матерился, и богохульствовал тоже, и ругал Катерину — но на неё это никак не действовало. Чего ожидать от работы в классе коррекции? Уж никак не того, что с ней будут вести себя, как вежливые и воспитанные люди.

— Неужели всё? — выдохнул он, когда двадцатая процедура оказалась позади.

Надо сказать, что и рука, и нога выглядели поживее — какой-нибудь невролог сказал бы, что рефлексы улучшаются. Джейми немного шевелил пальцами, поднимал руку, дрыгал ногой. В начале курса и этого не было.

— Пока всё. Перерыв. Десять дней, или даже больше, — сказала Катерина.

— Слава богу. Ты ведьма, Кэт, не отпирайся.

— Я маг с навыками ухода за больными, — сказала она. — Даже не целитель.

Он дёрнулся всем телом и дотронулся повреждённой рукой до её пальцев. Потрогал — легонечко.

— Что такое? — подняла она бровь.

— Нет. Ничего, — выдохнул он.

Теперь всё равно перерыв, и может, у неё получится съездить в Торнхилл?

Катерина переговорила с Джоном — тот оказался не против поездки, его радовало улучшение у Джейми, и он надеялся на дальнейший прогресс. Грейс в предвкушении паковала дорожные мешки, Джорджи играл на флейте особенно радостно. Должны успеть, пока не развезло дороги.

Но вечером накануне отъезда в Телфорд-Касл прибыл гонец из столицы. И в доставленном высочайшем повелении значилось — всем взрослым Телфордам, какие есть, прибыть ко двору её величества Елизаветы не позднее начала Великого поста.