Глава 12

Юлька

Парни выпили целую бутылку вискаря. Крис им лишь немного помогла, смешав его с газировкой. От курицы остались одни косточки, да и от других закусок тоже мало что осталось.

– Почилили и будет, – Фил целует Крис в плечо и облизывает её взглядом. – Пора баеньки.

– Юль, поможешь всё унести? – Крис поднимается с дивана.

– Да, конечно, – Мы с Ромкой оккупировали кресло, и я отогрелась у моего любимого на руках, так и просидев в полотенце весь вечер.

На маленькой кухне Фила простенько, но очень чисто и уютно. На стене возле стола целая галерея портретов писателей и поэтов в разных рамках.

– Неожиданно, – разглядываю знакомые больше по школьным учебникам лица.

– У Фила мама учительница. Она тут тетрадки любит проверять и к рукам готовится.

– Ты с ней знакома?

– Конечно, – Крис счищает кости с тарелок в ведро. – Его родители нас уже поженили. Мои, кстати, тоже.

– Ты даже не представляешь, как здорово это звучит, – вспоминаю о Ромкиной маме и Кире. Точно Фил подметил – Монтекки и Капулетти.

– У вас уже было с Ромкой? – понижает голос Крис.

– Было сегодня, но не получилось, – перехожу на шёпот. – Может со мной что не так?

– Да ну, брось! Всё у тебя так. Главное, не нервничай и не зажимайся. В кроватку ляжете, и всё получится. Ромка клёвый.

– В каком смысле? – роняю тарелку в раковину, к счастью, не разбив.

Крис смеётся.

– В том, котором ты подумала, лично я не знаю…

– Так, стоп! – перебиваю захмелевшую подругу. – Я не хочу ничего знать про его бывших. Ведь всё в прошлом? Да?

– Да у него на моей памяти постоянных и не было, – Крис ловит мой гневный взгляд и закрывает род ладонями. Переварив невысказанное, добавляет. – Прости, немного лишнего выпила. Ты иди уже, а я посуду помою.

Мы обнимаемся с ней, и я спешу в комнату. Сталкиваюсь в коридоре с Романом. Он показывает мне наши зубные щётки.

– Гоу[1] умываться?

– Гоу, – мрачно отвечаю и позволяю себя обнять и отвести в ванную. Гоню прочь непонятную ревность. Понятно, что Ромка не в духовной академии обучается, и обетов укрощения плоти не давал. Но именно сегодня мне совсем не хочется знать о его бывших девушках.

К несчастью, Роман тоже хватил лишнего. А мне хочется, чтобы всё запомнилось нам обоим. Бывало так, что мама выпивала так много, что на утро ничего не помнила. Поэтому я никогда не пью, лишь пригубляю. На память приходит, как Кир вчера пытался напоить меня, и настроение вообще уходит в минус.

– Чисти зубки, я быстро в душ, – Ромка, не стесняясь, скидывает с себя одежду и забирается в ванну. Вода звонко ударяет о дно. – А-аа, холодненькая пошла!

Выдавливаю гусеницу из голубой пасты на щётку и с остервенением чищу зубы. На память приходит мамин третий муж. Он крепко пил, и отголоски их пьяного секса с мамой регулярно доносились до меня. Мать сумела взять себя в руки и выставить из дома и этого недомужчину. Зато связалась с Киром. Отца своего я не помню. Второй мамин муж был таким занудой и себялюбцем, что мы обе выдохнули, когда мама указала ему на дверь. Родительница моя словно Колобок. От зайца ушла, от волка ушла, от медведя ушла, а лиса, вернее хитрый лис её и слопал. Впервые в голову пришла такая ассоциация. Вот только что с мамой действительно сделал хитрый лис?

Ромка выключает воду и стягивает с меня полотенце:

– Пардон, мадемуазель, – он вытирается и вылезает из ванной. Трясёт головой надо мной. – Летний дождь.

Холодные капли попадают мне на плечи и между лопаток.

– Что ты делаешь? – выгибаюсь я. – И в чём я пойду?

– Я тебя понесу, – шепчет Ромка. – Дай только зубы чистану.

– Нет! – заворачиваюсь в мокрое полотенце. – Я ещё перед Филом булками не сверкала.

– Прекрати, – с щёткой во рту бубнит Роман. – Им уже с Крис не до нас, – споласкивает рот и выключает воду. – И нас тоже ждёт мягкая кроватка. Запрыгивай на меня, обезьянка!

Рома пытается стянуть с меня полотенце. Но я держу оборону.

– Ага, сейчас! Без рук!

– Без рук, так без рук! – Роман подныривает под меня, и я взлетаю в воздух на его плече.

– Пусти, – бью его кулаками по спине.

– Молчать, женщина, – говорит Ромка с непонятным акцентом. – Я тебя похищать. Третий раз!

Он приносит меня в комнату, и ставит возле расстеленного дивана. Огоньки чайных свечей дрожат повсюду: на книжных полках, тумбе, журнальном столике.

– Не знала, что ты такой романтик! – поворачиваюсь к Роману, и замолкаю.

– Я люблю тебя, – тихо выдыхает он.

– Я люблю тебя, – повторяю, забыв про ревность и обиды.

Рома обнимает меня за талию и приникает к моим губам. Но вскоре пускается путешествовать по моим плечам, шее, груди, кончиком языка. Голова кружится, а низ живота приятно завязывается в узел. Полотенце предательски падает.

– Мне ведь тоже надо помыться, – вспоминаю запоздало.

– Тихо, кроха. Просто закрой глаза и ни о чём больше не думай.

Поцелуи с ароматом зубной пасты и виски пьянят. Наше дыхание сейчас одно на двоих. Мы не можем надышаться друг другом. Ромка с неистовым рвением исследует мой рот языком. Нас обоих штормит. Ноги предательски подгибаются, и это не укрывается от моего любимого. Он укладывает меня на диван, и от прикосновения его сильного, молодого тела от позвоночника во все закоулки тела устремляются тысячи нервных зарядов.

Роман накрывает ладонью мою грудь, и она полностью помещается в его руке.

– Для меня делали, – улыбается он.

Мне кажется, моё сердце сейчас выпрыгнет из груди в его ладонь. Оно с недавнего времени бьётся только когда Ромка рядом. Он целует мою грудь, спускается к животу. Смущаюсь, стоит горячему влажному языку спуститься ниже пупка. Эта ласка сегодня меня смутила и в то же время подарила неземное наслаждение.

Роман разводит широко мои бёдра и со стоном впивается в моё лоно. Но в этот раз он не отпускает меня одну в космос. Открываю глаза и вижу, как он зубами надрывает квадратик из фольги. Раскатывает латекс по члену, нависает надо мной и упирается своей твердью в мою плоть.

– Пусти, кроха, – шепчет он, даря мне торопливый поцелуй. – Я так хочу в тебя.

Ныряет рукой между наших тел, задаёт направление. Помню, что надо расслабиться, но всё равно зажимаюсь. Он продолжает давить и внизу начинает жечь и припекать. Меня словно казнят и на кол насаживают. Обнимаю Ромку за шею, дышу поверхностно. Его дыхание напротив тяжело. Он предупреждает мой крик поцелуем. Рывок, и я всем телом прижимаюсь к Роману. Реву в голос, а он с довольным урчанием таранит меня резкими жадными рывками. Лежу, утопая в подушке, теряясь в ощущениях.

Роман находит пальцами мою самую чувствительную точку, и наполняет меня желанием. Глаза Романа горят счастливым блеском. Мне всё ещё больно, но я ради такого его взгляда готова вынести всё. Роман, пожирая меня глазами, упирается руками в диван и размашисто, глубоко входит в мою пылающую адовым огнём плоть. Замирает, и я ощущаю лёгкую пульсацию внутри себя. Меня трясёт от боли и пережитого вторжения, но я выдавливаю из себя улыбку.

– Моя женщина, – шепчет Роман и падает на меня сверху. – Спасибо.

Мне кажется его сердце стучит громче моего или это они так громко стучат вместе. У нас всё получилось. Мы теперь одно целое, и всё у нас будет хорошо.

– Тяжело, Ромка.

Он неохотно сползает с меня и откидывается на спину. Повязав полотенце, убегаю в ванную и встаю под душ. Между ног жжёт, припухшие губы горят. Долго стою под стегающими струями воды, слушая новую себя. Я боялась, что Рома спьяну сейчас напорет дел. Но он зажёг для меня свечи, и, в отличие от меня, не забыл про защиту.

Возвращаюсь в комнату и замираю от удивления. Ромка, посапывая, спит в том же положении, что я оставила его, а рядом с ним алеет пятно. У моего мальчика сели батарейки. Закрываю ладонью рот, чтобы не засмеяться в голос. Приглядевшись, вижу, что Ромка продумал гораздо больше, чем я думала. Подстелил в несколько раз сложенную простынь Поднатужившись, выдёргиваю её из-под него и отношу в машинку. Достаю наши брюки и запускаю очередную стирку. На цыпочках крадусь мимо комнаты Фила. Скрип дивана и тихие стоны Крис заставляют меня ускориться и прикрыть поплотнее за собой дверь. Но нас разделяет только стена и сегодня, видно, моя очередь слушать эротический концерт. В комнате тепло, и я вытягиваюсь рядом с Ромкой.

– Кроха, давай спать уже, – бормочет он сквозь сон и, повернувшись на бок, сгребает меня в обнимку, как плюшевую обезьянку. Так он меня, кажется, в ванной и назвал. Засыпая, глажу Ромкину руку. Засыпаю, не в силах перестать улыбаться.

***

Роман

Спросонья не сразу понимаю, где я. Стояком упираюсь во что-то тёплое, и волна воспоминаний возвращает меня в самую лучшую ночь в моей жизни. Обнимаю Юльку ещё крепче, зарываюсь носом в её волосы.

– Кроха моя, ты жива? – ласкаю нежные грудки, пробуждая от сна гибкое тело любимой. Сама она уже не спит. Напряглась испуганно. Хочется взять её тёпленькой, но я и так вчера распахал там, наверное, не хило. Даже не помню, как уснул. Но то, что осталось в памяти – настоящее чудо.

– Доброе утро! – Юлька поворачивается ко мне и сонно утыкается носом в грудь.

– Прости, – жадно скольжу ладонью по нежной коже спины, спускаюсь на бёдра.

– За что? – Юлька поднимает голову, и топит меня во взгляде зелёных глаз.

– Уснул вчера. Оставил одну после…

– С тобой рядом я никогда не буду одна, – перебивает Юлька.

Медленно веду пальцами по розовой от сна щеке:

– Люблю тебя, кроха.

Юлька закидывает на меня ногу, и я подхватываю её под коленку.

– Ты моя. Моя навсегда. Сломаю руку тому, кто посмеет к тебе прикоснуться, – шепчу, пробираясь пальцами в нежные лепестки лона.

– Поцелуй меня, – просит Юлька, отзыаясь всем телом на ласки.

– Я ещё не чистил зубы.

– Ну и что, – Юлька тянется к моему лицу, и я приникаю к её губам жадно вбирая в себя тёплое дыхание. Меня трясёт от желания, как в наш первый раз. Целую Юлькины щёки, глаза, нос и снова впиваюсь в губы. Мой приятель внизу уже ошалел и рвётся в бой. Шарю рукой под подушкой и нахожу защиту. Юлька так увлечена поцелуем, что даже не слышит и не чувствует моих быстрых движений за своей спиной. Отшвырнув пакетик, зачехляюсь и, тяжело дыша, отрываюсь от вкусных губ. Пожираю Юльку глазами:

– Скажи, что любишь меня.

– Люблю, – шепчет она, сдерживая стон и пытается отодвинуться.

– Попробуем ещё раз? – Удерживаю Юльку, сжимая её бёдра мокрыми от соков пальцами.

– Давай.

Толкаюсь внутрь, свихнувшись окончательно от Юлькиной узости.

– Не больно?

– Чуть щиплет.

– Потерпи, Юленька, – проникаю до упора и замираю. – Моя ты умница.

Медленно двигаюсь, не сводя с Юльки глаз. Её зрачки затапливают радужку. Моя девчонка ещё немного напряжена. До её дня рождения три дня, и мы проведём их в постели. Разрядка приносит облегчение, но не снижает градуса желания.

Из соседней комнаты кричит Фил:

– Судя по скрипу дивана, вы живы! Идите, хоть похавайте. Мы уже откушали давно.

Подхватываю Юльку на плечо и, прикрыв её прелести полотенцем, несусь в ванную. Снова поцелуи и жаркие объятия под стегающими струями воды. За столом я то и дело ловлю на себе сияющий Юлькин взгляд. Яичница её приготовления просто восхитительна, а её нога, пробравшаяся под столом между моих ног, сейчас сведёт меня с ума. Давлюсь бутербродом, обжигаюсь чаем и утаскиваю Юльку обратно в комнату. Слышу, как хлопает входная дверь. Фил деликатно свалил, оставив квартиру нам на растерзание.

Беру Юлю в самых откровенных позах. Впервые понимаю все прелести её фееричной растяжки. Но всё это уже не просто секс, как было раньше. Я дышу удовольствием моей женщины. Любуюсь её покрасневшими, опухшими губами, влажным взглядом влюблённых глаз. Пальцы едва не искрят, когда я ласкаю её. Всё смелее толкаюсь ими внутрь, массирую стенки пульсирующего лона. Юлькин аромат и вкус, дурманят голову. Сердце без устали качает кровь, она мчится по сосудам бурным потоком, давая всё новые и новые силы. Насаживаю Юльку на себя, уже не сдерживаясь. Рывок за рывком, и удовольствие в очередной раз размазывает мою кроху по постели. Растрёпанная и смущённая, Юлька снова умоляюще смотрит на меня. Облизываюсь, как кот на сметану, и с удивлением обнаруживаю, что мы израсходовали весь запас резины. Отправляю Филу сообщение и только сейчас вспоминаю о разбитом мотоцикле.

Включаю телек. Юлька засыпает на моём плече. Набираю Дёмин номер.

– Здорово, бро! Готов напугать меня?

– Да не всё так плохо! – тянет Дёма. – Но сумма выйдет с пятью нулями. Ты не хочешь предъявить красотке, которая подрезала тебя.

– Я хочу предъявить тому, кто дал этой овце свой байк.

– Тогда тебе к Варану. Он снялся с гонок из-за грозы и тут же взялся бухать. Но вряд ли ты с него что-то получишь. Я так понял, Лира свистнула у него ключи. Подговорила подружку… Он с ней до утра развлекался в вагоне.

– Ладно, заработаю. У тебя в гараже нет халтуры для меня? Я бы вписался летом к вам в помощники.

– Не могу обещать. А твой починим. Ты на гонках быстрее долг отобьёшь, чем в гараже.

– Дёма, друг! Не забуду.

***

Юлька

Фил наигрывает на гитаре, Крис насыпает кофе в чашки, а я сижу, обхватив колени, и любуюсь розами в высокой хрустальной вазе. Восемнадцать рыжих бутонов с мой кулак благоухают на всю комнату. Мне никогда не дарили таких шикарных цветов. Вообще в эти дни у меня многое впервые. Рассматриваю новый кожаный браслет на запястье. Ромка сегодня утром надел его мне на руку. Веду пальцем по серебряным буквам «R» и «J». Между ними – сердце. Самый дорогой подарок для меня.

Из коридора доносится хрипловатый голос Романа:

– Пусть бегут неуклюже бегемоты по лужам…

Фил тут же бодро ударяет по струнам и подхватывает песню всех времён и поколений про день рождения.

Роман с сияющими глазами возникает на пороге. В руках – именинный торт на подносе. Вожделенные восковые единица и восьмёрка горят посреди сливочных облачков и клубники.

– С днём рождения, Юлька! – Роман ставит передо мной торт и благословляет: – Загадывай любое желание. Всё сбудется! Главное, задуть свечи одним махом.

– Главное, встретить в жизни правильного волшебника, – смеюсь я и беру Ромку за руку.

– Волшебника встретила? – сжимает он мою ладонь.

– Да!

– Давай загадывай!

В голове проносится мысль: «Как бы я хотела, чтобы мама увидела меня в белом платье невесты». В душе вскипают противоречия: «Кто так рано женится?» и «Была бы мама хотя бы просто жива». Воск стекает по носику единицы и по бокам восьмёрки.

– Задувай, Юлёк! Сейчас же свечи растают, – подбадривает Фил.

Набираю в грудь воздуха и дую, так и не перезагадав желание. Роман кладёт мне кусок торта на блюдце.

– Имениннице самый сладкий.

Крис заваривает кофе, и Фил подмигивает ей:

– Малыш, притарань-ка из холодильника бутылочку шампусика.

Съедаю клубничину и соскребаю сливки с бисквита:

– Вкуснотища!

– Да сливок набухали от души. – Роман садится на подлокотник и лопает свой кусок.

Крис прибегает с бутылкой шампанского и с заговорщицким видом пихает её в руки Филу. Он не спеша разматывает фольгу. Отламываю очередной кусок и засовываю в рот.

– Ой! – ворочаю во рту языком инородное тело и поднимаю глаза на Ромку.

Хлопает пробка бутылки шампанского.

– Только не проглоти, – Роман облизывает губы, перепачканные в сливках.

Достаю из рта тонкое золотое кольцо, и сердце заходится бешенным галопом. Часть сумбурного желания уже готова исполниться.

– Ты правда хочешь жениться на мне? – задаю самый дурацкий вопрос, который можно было придумать.

Роман становится передо мной на одно колено.

– Джульетта, будь моей женой!

– Ромео! – я сейчас разревусь. Смотрю то на кольцо, то на любимого.

– Скажи «да», – шепчет Крис.

– Да! – повторяю как во сне.

– Аллилуйя! – Фил наполняет бокалы и поднимает свой: – Горько!

– Горько! – подхватывает Крис.

Роман забирает у меня кольцо и надевает мне на палец.

– Вы целоваться будете? Выпить хочется, – торопит Фил.

Сползаю к Роману на пол, и он заключает меня в объятия. Целует сладко, долго, до головокружения. Запиваем поцелуй шампанским.

– Я угадал твоё желание? – Ромка трётся носом о мой нос.

– Моё желание исполнено наполовину, – вновь прижимаюсь к губам любимого.

Он довольно смеётся.

– Значит, и вторая часть сбудется. А ты можешь исполнить моё желание?

– Я не волшебница, но готова попробовать.

– Как не волшебница? – прищуривает глаз Ромка. – Ты разве сама не говорила, что учишься на факультете Гриффиндор?

– Я говорила несколько иначе, – не могу отвести взгляд от кольца на пальце. – Так и быть. Загадывай.

– Когда мы познакомились. В лифте. Помнишь?

– Такое вряд ли забудешь. Хочешь массаж?

– Нет, – Ромка краснеет то ли от шампанского, то ли от смущения. – В тот вечер я впервые забрался на твою лоджию. Ты на столе такое вытворяла. Можешь ещё так показать?

– Постой, а как я переодевалась потом, ты тоже видел? – Теперь кровь приливает к моим щекам.

– Прости, но я не смог заставить себя уйти. Меня чуть кондратий не хватил, когда ты с себя одежду стянула и в кровать голенькая рухнула.

– С этого места, как можно подробнее, – вклинивается в разговор Фил.

– А тебе всё надо знать, – бьёт его по руке Крис.

– Перебьёшься! – согласно кивает Роман.

Вспоминаю, что ещё видел он в тот вечер. Кира я больше не боюсь. Теперь у меня есть защитник. Доедаю лакомство с блаженным видом.

– Ладно, только торт переварю.

Попев часок под гитару, убираем всё со стола. Разминаюсь, пока Роман с Филом подкручивают шатающиеся ножки, а Крис расставляет по комнате свечи. Вскоре троица располагается на диване. Впервые исполняю танец змеи для друзей, заменивших мне целый мир.

[1] Гоу (мол. слэнг) – идём.