Глава 13

Юлька

Палящее солнце Африки обжигает кожу, стоит вынырнуть из недр прохладного нутра аэропорта. Роман сжимает мою ладонь в одной руке, чемодан в другой, и тащит нас к стоянке автобусов. После пяти дней практической Камасутры в квартире Фила, с меня сваливаются шорты, которые ещё совсем недавно в примерочной ладно обтягивали мою пятую точку.

– Ромка, я сейчас без штанов останусь!

– Без штанов ты останешься чуть позже! А если сейчас не поспешим, то останемся без автобуса, – пыхтит Роман.

Поражаюсь его энергии и организованности. У него всё распланировано до минуты. Роман расстроился, что не смог взять билеты в день моего рождения, но, может, это и к лучшему. Мы отметили его вчетвером так, что я записала этот день навсегда в топ-десять своей памяти.

Поглядываю на кольцо, подаренное Ромкой. Для меня слово «замуж» никогда не было запредельно важным. Мама меняла мужей и работу так же легко, как сезонную резину. Я так не хочу. Не вижу себя ни с кем другим, только с Ромкой.

– Кроха, сюда! – Роман, поставив чемодан, подсаживает меня в автобус. – Я сейчас.

Устраиваюсь у окна и вспоминаю, как вчера вечером Роман заявился домой с новым чемоданом. «Как-то не солидно ехать с сумкой, мы ведь теперь семья, – объяснил он. Почесал подбородок и добавил, смущённо улыбаясь: – Многие начинают семейную жизнь с покупки матраса, а мы начнём с чемодана».

Автобус отъезжает от остановки. Монобровный мужичонка из турагенства вещает про экскурсии, микрофон шипит и вырубается время от времени.

– Хочу есть, пить и купаться. И даже не знаю, что вперёд! – Ромка обнимает меня за плечи. – Ты плавать умеешь?

– У меня мама дайвер, – грустно улыбаюсь и не позволяю себе добавить «была». Решила для себя, что мы обязательно найдём её. Без вариантов.

– Так обречённо говоришь. Тебя с яхты в море не сбрасывали? Типа, выплывешь не выплывешь.

– Как видишь, повезло. Но танцую я значительно лучше, чем плаваю.

– Ясное дело! Ты была бы дельфином. Как минимум. Танцуешь ты божественно. Устроим романтик на пляже?

– В смысле?

– Хочу, чтобы ты станцевала для меня у моря. При луне. Представляешь, серебристая дорожка убегает вдаль, всполохи костра запускают в небо искры, и ты в золотом купальнике…

– У меня нет золотого купальника!

– Будет, не перебивай! И ты в золотом купальнике извиваешься на песке.

Накрываю ладонью приподнявшиеся Ромкины шорты и заговорщицки шиплю:

– Солнце, мы не одни.

– Да, но ты уже пробудила мои стихии, – накрывает Роман мою руку и чуть сжимает. – Так что еда и купание откладываются.

Кровь приливает к щекам, и я благодарю небо, что догадалась забраться на самое дальнее сиденье. Рядом с нами никого нет.

– А я хочу есть и купаться, – меня разбирает смех. Понимаю, к чему клонит Роман.

– Тогда помоги мне, – елозит Роман бёдрами под моей рукой.

– Как?

– Как-нибудь так? – коварно улыбается он, скользя хитрым взглядом по моим губам. За эти дни как мы только не ублажили друг друга.

– Иди в пень! Тут люди кругом, – окидываю взглядом полупустой автобус.

– Тогда иди ко мне на ручки! Ехать долго, я не отстану.

Кончики ушей пылают, но я выполняю Ромкину просьбу.

– Люблю тебя, кроха! – вскоре утыкается он лбом между моих лопаток.

– Ненасытный!

– Да, дорогуша. Но ты сама виновата со своим золотым купальником.

Натягиваю шорты и, давясь от смеха, возвращаюсь на место:

– У меня нет золотого купальника!

– Переверну местные рынки вверх дном, но найду! Теперь я стопудово хочу тебя в нём… Увидеть ночью на пляже. Дай мне свои губки!

– Рома…

Даже не представляла, что в автобусе будет жарче, чем в африканский полдень на улице. Выдыхаю с облегчением, когда водитель тормозит возле решётчатых ворот нашего отеля. Роман вновь превращается в заботливого главу семейства. Подхватив чемодан, увлекает меня по пальмовой аллее к застеклённому входу гостиницы, манящему прохладой кондиционеров.

Переступаю порог номера и замираю перед двуспальной кроватью. Скрученные из полотенец лебеди раньше казались мне пошлостью, а сейчас я радуюсь всему, что окружает меня. Взрослая жизнь похожа на сказку. В ней есть любовь и вера в завтрашний день.

– О, я такие штуки умею из этих полотенец вертеть, – Ромка хватает лебедя, ловко перематывает полотенце в детородный орган и с гордостью показывает своё творение.

– Какой ты ещё мальчишка! – отобрав полотенце, обнимаю Ромку за шею. – Ты можешь думать о чём-нибудь кроме секса?

Ромка, подхватив меня на руки, кружит по номеру.

– Не мо-гу!

Нам всё-таки удаётся дойти до ресторана и восполнить растраченные под ноль калории. Спешим поздороваться с морем, намазав друг друга защитным кремом. Бирюзовая гладь встречает нас тёплыми объятьями. Ромка уходит в заплыв, а я, надев маску и сунув трубку в рот, ложусь морской звездой на воду лицом вниз. Красное море – это неземная красота с его диковинными обитателями. Подо мной проносится стая жёлтых рыбок, справа шевелит губами рыба-попугай, кроваво-красные кораллы завораживают своими формами. Вскоре Ромка присоединяется ко мне, и мы плечо к плечу, дрейфуем, наслаждаясь единением с прекрасным.

Накупавшись вдоволь, выбираемся на берег. Обжигая пятки несёмся к зонтику и шезлонгам. Ромка выуживает из сумки телефон и, стряхнув с чёлки капли воды, нажимает на зелёную трубку. Подмигивает мне и приветствует собеседника по-английски. Смутно понимаю, о чём они разговаривают. Но вскоре Ромка сбрасывает звонок.

– Завтра едем на дайвинг! Не будем откладывать поиски в долгий ящик.

***

Роман

Неделя поисков прошла в пустую. Мы начали со знакомых дайверов. Даже вышли на тех, кто знал Юлькину мать и Кира, но ни одной ниточки ухватить не удалось. С каждым днём надежда, вспыхнувшая было в зелёных Юлькиных глазах, угорает.

До отъезда осталось три дня. Мы лежим на носу яхты, и она, разрезая лёгкую зыбь, держит курс к берегу. Юлька за неделю превратилась в шоколадку, и я не могу налюбоваться ею. Абдула, хозяин яхты, присаживается возле нас. Ему очень нравилась Карина, Юлькина мать, и наш приезд взволновал его. Он размешивает сгущённое молоко в кружке с кофе, и, зажмурившись от удовольствия, делает глоток:

– Спасибо, Роман! Это очень вкусно.

– Отец всегда привозил сгущёнку знакомым дайверам.

– Бесценный продукт в море, – кивает Абдула. Из-под банданы на его смуглые плечи спускаются волнистые волосы. Поджарый, весёлый, он напоминает мне Джека Воробья. Только в африканском исполнении.

Юлька приподнимается на локте, прислушиваясь к нашему разговору. Договорились с ней, что она возьмётся английский учить. Абдула косится на неё.

– Юлия очень похожа на мать. И, знаешь, я тут подумал. Карину не в море надо искать. Если ты считаешь, что Кир её подставил, то подумай логично.

Чешу в затылке:

– Думаю, но ничего не приходит в голову.

Абдулла хитро улыбается:

– Потому, что все твои мысли сейчас возле этой вкусной малышки. Подсказываю. На море эта пара была на виду у всех. Мне теперь кажется подозрительным, что Карина пропала именно в тот день, когда вышла в море вдвоём с мужем.

– И?

– А что, если они вообще в тот день не выходили в море?

– По-моему, это самый простой способ избавиться от человека, – пожимаю плечами.

– Ты говоришь, что Кир трусоват, и я тоже заметил за ним такую черту. Смог бы он убить?

Пытаюсь уловить суть. Мне тоже приходила подобная мысль, и я что-то такое говорил Юльке. Но не додумал тогда до конца.

– Ты хочешь сказать, что если они не выходили в море, то искать Карину нужно… – щёлкаю пальцами, ища альтернативу.

– В песках, – заканчивает за меня Абдулла. – Там и слона можно спрятать.

– Конгениально, – хмурюсь, прикидывая шансы, перевернуть пустыню за оставшиеся дни. – Спрятать-то можно. Найти как? Ведь это, как параллельная вселенная.

– Для тебя. Предлагаю завтра выехать часа в четыре утра.

– Ты поедешь с нами?

– Ради того, чтобы найти эту фею – да!

Юлька садится и обнимает меня за плечи:

– Что он говорит?

– Хочет стать твоим пятым папой, или кто там следующий у твоей маман по счёту.

– Так мы едем? – спрашивает Абдулла.

– Едем! – подставляю кулак.

Абдулла ударяет по нему и встаёт с палубы.

– Завтра в четыре я буду ждать вас у отеля. Выгуляю свою железную старушку.

***

Юлька

Потрёпанный джип мчит по темноте, унося нас всё дальше от Хургады. Роман горит новой идеей – перерыть всю пустыню за два дня, но найти мою маму. Уселся на переднее сиденье и расспрашивает Абдуллу. Не понимаю по-английски, но Роман очень красиво говорит на нём.

Моя вера тлеет слабым огоньком. Для меня пустыня – бескрайняя пустошь с бредущим по ней караваном верблюдов. Ни жилья, ни колодца. Мамочка моя, любимая. Ты же такая сильная, смелая. В тебе столько света! Как бы ни трепала тебя жизнь, ты всегда была со мной ласкова. Сколько сказок ты рассказывала мне перед сном. Интереснее, чем написано в книжках. Разыгрывала сценки в лицах.

Я очень тебе благодарна за то, что ты никогда и ничего не выбирала за меня. В какой бы кружок я не подалась, ты всегда говорила: «Ну и молодечик!» Третий муж сбил тебя с толку. Уж не знаю, что у вас произошло, раз ты так крепко взялась за выпивку. Помню, как ты обещала мне бросить. Расставшись с ним, ты где-то раздобыла денег на Египет, и мы улетели с тобой вдвоём. Ты привезла меня на Синай, и мы долго поднимались в гору. Ты шла и украдкой плакала. Я спрашивала, что у тебя болит и не натёрла ли ты ногу, но ты лишь качала головой.

После мы спустились к подножию горы, и ты повела меня в монастырь Святой Екатерины. Меня поразила притча об этой смелой девушке. Ты рассказывала, а мне казалось, я смотрю кино. Мы приложились к святыням, а старенький монах подарил мне кольцо. Потом он посмотрел на тебя и что-то произнёс еле слышно. Ты густо покраснела, а монах печально улыбнулся и ещё что-то добавил.

– Мам, что он сказал? Почему ты так покраснела?

– Не важно, Юль.

– Мам, ну скажи!

– Сказал, что однажды приползу сюда на коленях, если не прекращу куролесить.

– Глупости! Ты же больше не пьёшь.

– Верно! А ещё он мне посоветовал почитать про Марию Египетскую.

– Ты мне про неё не рассказывала.

– Я жития святых не очень знаю. Вот про Екатерину почитала перед поездкой…

***

Юлька

Просыпаюсь от резкого торможения и падаю с сиденья. Успела свернуться клубочком. Уже рассвело. Воспоминания превратились в сон, но вот что снилось вылетело из головы. Я вспомнила про монастырь! Меня бросает в жар. Как же я сразу-то?.. Забираюсь обратно на сиденье.

Ромка оглядывается:

– Жива, кроха?

– Жива! Ромка, спроси Абдуллу, далеко ли отсюда до монастыря мученицы Екатерины.

– Юльчик, мы с экскурсиями в другой раз приедем. Абдулла говорит, что знает людей, которые ведают всем, что творится в пустыне. Если говорить по-русски —крышуют кочевых бедуинов. Сейчас навестим одного такого доку. Фотку ему твоей мамы покажем.

– Ром, в том монастыре один монах сказал маме, что она туда на коленях приползёт. А вдруг это было пророчество?

– Ты серьёзно? – улыбается Роман. – Какие пророчества в наше время?

– Рома, мы должны проверить эту версию!

Роман задумывается, почёсывая подбородок.

– Пословица такая есть: «Кто в море не бывал, тот досыта Богу не маливался». А твоя мама из морей редко вылезала в последнее время. Может, и правда стоит проверить.

Роман подмигивает мне и возвращается к разговору с Абдуллой. Внимательно вслушиваюсь в слова Романа и успокаиваюсь, услышав «Екатерина».

– Что он ответил? – тереблю любимого за плечо.

– Проверим сначала более земные версии. Твоя мама могла оказаться где угодно. И в уединённом монастыре, и в столичном борделе.

– В борделе? – мурашки разбегаются по спине. – Но как?

– Кир мог её туда продать.

Вспоминаю похотливого отчима и соглашаюсь с Романом:

– Кир мог. Эта версия и правда выглядит правдоподобнее.