Глава 8

Роман

Бросаю в спортивную сумку шлёпки, пару футболок, шорты для купания и парадно-выходные, льняной костюм, кроссовки. Чешу в затылке – не взять ли сумку поменьше? В эту можно до кучи посадить здоровяков Чипа и Дейла, да ещё поместятся их миски и запас корма на полгода. Ладно, возьму эту. Наверняка Юлька наберёт с собой кучу барахла, баночек-скляночек – суну что-то к себе.

Робкий стук в дверь.

– Да, мам, – отвечаю на автомате.

Она входит в комнату и озирается по сторонам.

– А где Юля? И куда ты собираешься?

Чертыхаюсь про себя. Тот редкий случай, когда лучше бы меня мама застала с девушкой в постели.

– Юля? Она пошла к себе, – выдыхаю с облегчением, даже врать не пришлось.

– Я доставала летнюю обувь в коридоре и не видела, чтобы кто-то проходил мимо. – Мама выходит на лоджию, тут же возвращается и усаживается в кресло. – Но, похоже, Юля и правда дома. Её мама не стесняется в выражениях. Так куда ты собрался?

– У неё нет мамы, – выронив из рук сумку, бросаюсь на лоджию.

Женский трескучий голос звучит надрывно:

– Кирюша, я поймала эту дрянь! Держу-держу. Беги скорее!

Не раздумывая, переношу ногу через перила, но мать вцепляется в меня мёртвой хваткой.

– Рома, это статья!

– Да какая статья? – пытаюсь отцепить от себя мамины руки.

Из Юлькиной комнаты несётся брань:

– Добегалась? Такая же потаскуха, как Каринка!

Мать тянет меня за куртку:

– Самоуправство и проникновение в чужое жилище!

– Да пусти ты! – Куртка остаётся в руках матери, а я теряю равновесие и вываливаюсь наружу. В последний момент хватаюсь одной рукой за перила и зависаю на высоте двадцать первого этажа под мамин истошный вопль:

– Рома, нет!

– Ромка! – Юля вылетает на лоджию.

– Тихо, девушки! – Весь взмок от страха. Хватаюсь второй рукой за перила, в кармане заливается трелью мобильник.

– А-а! – сиреной орёт всклоченная баба в леопардовом свитере, свесившаяся рядом с Юлькой.

Подтягиваюсь, закидываю ногу на перила и сваливаюсь на лоджию обессиленный.

Мать падает на колени и рыдает у меня на груди. Юлька испуганно смотрит через перегородку, и слёзы градом текут по её щекам.

– О, Кирюша прибежал, – слышится довольный голос бабы.

Отпихнув мать, вскакиваю:

– Юль, быстро сюда!

– Ага, сейчас! – баба оттаскивает Юлю от перегородки.

На лоджию вбегает запыхавшийся Кир и, выволакивает Юлю за шиворот, как котёнка. Баба выходит следом и захлопывает дверь.

– Рома, остановись! – Мамин окрик заставляет замереть на месте. Она прижимается к моей спине. – Ты всё равно ей сейчас не поможешь.

Понимаю, что попасть к Юле сейчас, могу лишь расколошматив стекло. А это и правда статья. Но хуже всего, что наш тайный портал схлопнулся. Возвращаюсь в комнату, сердце молотит как мотор подбитого самолёта. За пять минут я чуть не расстался с жизнью и прошляпил любимую девушку. Достаю мобильник и набираю Фила:

– Поднимайся!

Провожаю взглядом мать, рванувшую к домофону, и прислушиваюсь к крикам, несущимся из соседней квартиры. На кой ляд я вообще отпустил Юльку? Вчерашняя победа подарила мне ощущение вселенской безопасности. А что в итоге?

Напрягаю слух, но слов толком не разобрать. Викуськин плач обрывает препирательства за стеной. Входит Фил, и следом мать. Комната наполняется ароматом валерьянки, и коты, подняв головы, оглядываются в поисках источника. Мать, бледная как полотно, садится в кресло и указывает нам на диван.

– Пойти, что ли, в полицию да накатать заяву на этого ублюдка? – с порога предлагает Фил.

– Мальчики! – мать поправляет шпильки в слегка растрепавшихся светлых волосах. Коты запрыгивают на подлокотники и тянутся к ней носами. Мать фыркает на них. – Я не вам, мои ангелы! Мальчики, не пора ли всё рассказать? Чувствую, вы заигрались.

– А ты готова мне помочь?

– Тебе да, – на маме синий шёлковый халат в пол. К её стройной фигуре идут такие вещи. Недаром зову родительницу королевой-матерью. Она – само изящество и грация.

– Но нас теперь двое!

– Ты и Фил? – усмехается мать, но смешок у неё выходит нервный.

Фил три раза плюёт через левое плечо и отодвигается от меня:

– Он и Юля.

Моя серьёзность передаётся и маме.

– Допустим. Но сколько ты её знаешь?

Смотрю на часы:

– Ровно сутки.

Мамин мелодичный смех сейчас раздражает.

– Прелестно! Знаешь, сколько у тебя таких Юль будет? И всех будем спасать?

– Если мне не изменяет память, вы с папой тоже встретились и больше не расставались.

– Такие истории сейчас редкость.

– Я сын своего отца.

– Это меня и пугает, – сдаётся мать. – Ладно. Мы теряем время.

Даже не знаю, с чего начать, чтобы мама тут же не бросилась менять квартиру.

– Юлина мать считается погибшей. Примерно год назад пропала при странных обстоятельствах во время дайвинга в Египте.

– Так погибла или пропала? – отмахивается мать от Дейла, усевшегося на спинке кресла править её причёску на свой лад.

– Признали погибшей. Но тело не найдено.

Мать, имея базовый сертификат дайвера, понимающе качает головой:

– К сожалению, от этого никто не застрахован.

– Но ты допускаешь, что она осталась жива?

Мама с интересом смотрит на меня:

– Не понимаю, к чему ты клонишь.

– Вот смотри. Ты сама говоришь, что от этого никто не застрахован. И так же считают миллионы людей.

– Допустим.

– Некто хочет избавиться от Юлиной мамы. И подстраивает её пропажу под бытующее среди большинства мнение.

– А зачем? – тихо спрашивает мать.

– Чтобы влезть в постель к хорошенькой дочери! – Фил зевает, прикрывая рукой рот. – Прошу прощения. Лёг спать под утро.

– Теперь подозреваю, что не только поэтому, – обмениваюсь взглядами с Филом.

– А, кстати, да! – соглашается он.

– Парни! Не томите.

– Не всё сразу. Отчим действительно подкатывает к Юле. Девчонке на днях восемнадцать, но ему уже невтерпёж. Когда я вошёл в комнату, этот Кир её уже раздевал, – вскакиваю с дивана и прохожусь по комнате. – Он ей подмешал наркоту, понимаешь?

– Кир? Мне ещё утром показалось… – Мама вжимается в кресло, и с подозрением смотрит на меня исподлобья. – А дочка – это Юля? Как их фамилия? – мать вскакивает с кресла и трясёт меня за грудки. – Как?

– Беловы. Карина и Юля Беловы.

Мать падает словно подкошенная. Вдвоём с Филом подхватываем её у самого пола и относим на диван. Она приоткрывает глаза и шепчет:

– Мы не останемся жить здесь. Эта семья нас преследует.

***

Юлька

– Пусти меня! Ни дня здесь не останусь, – рвусь из рук Кира.

– Юленька, детка! Что ж ты творишь? – Кир тащит меня через всю квартиру.

– Детка! – пыхтит сзади Лягушка Крокодиловна. – Шаболда она! Вылитая Карина твоя!

– Юля, не уходи! – цепляется за меня сестрёнка, разрывая мне сердце. Слёзы градом катятся по её и по моим щекам.

– Дайте нам поговорить! – Кир вталкивает меня в свою комнату и, отцепив Вику от моего подола, вручает её мамаше. Поворачивается ко мне: – Пальцем тебя больше не трону. Клянусь!

– Ты… Ты меня вчера наркотой накачал!

– Я тебя накачал наркотой? – Ни один мускул не дрогнул на лице Кира. – Ты понимаешь, что вообще несёшь?

– Прекрасно понимаю! И пойду в полицию…

– Тогда я тоже пойду в полицию, – коварно улыбается Кир разбитыми губами.

Прикусываю язык. Не хватало, чтобы у Ромки из-за меня были неприятности.

– Всё равно я уйду из дома, – выплёвываю в ответ.

– У твоего нового приятеля дурная наследственность, – наступает Кир. – Зашёл сегодня пообщаться с его мамой и обалдел. Папаша-то, оказывается, сидит за двойное убийство, ты в курсе?

– За двойное убийство? – отступая, спотыкаюсь о кровать, и падаю на неё.

Кир садится рядом.

– Да, девочка. И, похоже, сын такой же шибанутый. Я так понимаю, вы через балкон друг к другу лазали? Быстро спелись.

– Никуда мы не лазали, – роюсь в памяти, но хоть убей не могу вспомнить подробностей ссор в нашем доме, когда маму всё время дёргали в полицию. – И вообще. Ромкин папа ни в чём не виноват.

– Ромкин папа ни в чём не виноват, – передразнивает меня Кир. – Может и я вчера сам упал?

– Да, ты вчера сам упал. Или побили. На улице, – придумываю на ходу Ромке алиби. – Откуда мне знать.

– Ты хочешь, чтобы я в травме так сказал?

– А ты собираешься в травму?

– Конечно! Я вчера ужинал с падчерицей. В дом ворвался сосед. Избил меня, обчистил квартиру, – Кир поднимается и открывает сейф и показывает на пустые полки. – Как мне удалось выяснить, он находился в сговоре с моей падчерицей. Она меня соблазняла весь вечер. Кстати, хорошо, что ты всё ещё в своей развратной юбке…

– Кир, нет, – испуганно мотаю головой и натягиваю юбку пониже. – Не надо в полицию.

– Тогда, где все бабки? – рявкает Кир.

– Ромка не мог взять деньги!

– А где они?

– Не знаю, – страх за Рому вытесняет из головы все здравые мысли.

– Значит так! Хочешь, чтобы я полюбовно решил вопрос с соседом, сейчас едешь со мной. Нет – я иду в полицию.

– Еду, куда еду?

– Куда скажу, туда и едешь. Или я прямо сейчас вызываю полицию.

– Мне тоже есть ей что рассказать, – судорожно соображаю, в чём можно его обвинить.

– Что, например? Я тебя пальцем не трогал. А если ты не целка, которую из себя строишь, то это в глазах полиции тебе очков не накинет. Вызываем? – Кир достаёт из кармана телефон.

– А сколько денег пропало? – тяну время, но в голову ничего умного не лезет.

– Два миллиона рублей.

– А налоги? Не боишься?

– Ишь ты, ушлая какая. Обломись. У меня всё уплачено.

Что-то не складывается в голове. Не брал Ромка деньги, но они исчезли.

– Постой. То есть ты вот так простишь разбитое лицо и два миллиона рублей, если я поеду с тобой?

– Да, иначе парень сядет в тюрьму.

В ушах так и звенит мамин крик: «Из-за тебя пострадает невиновный».

– Ромин папа сел в тюрьму из-за тебя, – вытаскиваю очень мелкий козырь.

На миг Кир теряется, но быстро берёт себя в руки.

– То есть ты, ко всему прочему, ещё меня и оговорить решила. Меня не было на месте преступления. Твоя мама сама виновата в том, что произошло. В общем, я вижу пора дать делу ход, – Кир достаёт телефон и набирает номер.

Подскочив, выхватываю у него мобильник из рук и нажимаю отбой.

– Ладно. Я поеду с тобой. Но поклянись, что ты не причинишь Роману вреда.

Кир выуживает свой телефон из моей взмокшей ладони.

– Клянусь. Мир? – он обнимает меня за талию и прижимается лбом к моему лбу.

– Мир.

Кир тащит меня за руку в коридор и подаёт плащ.

– Прямо сейчас? – очень надеялась, что мне удастся выскочить на лоджию.

– Прямо сейчас, – Кир хватает ложку и суёт ноги в ботинки, надевает куртку и кричит: – Мам, мы уехали!

Лягушка Крокодиловна выглядывает из комнаты Викуси:

– Тихо ты! Я спать её укладываю. Езжай.

– Мы вдвоём поедем? – меньше всего хочется остаться один на один с озабоченным мужиком. – Мне бы переодеться или хоть вещи с собой взять, – срываюсь в свою комнату, но Кир ловит меня на полпути.

– Поехали, я сказал, – он выволакивает меня на лестницу и тащит вниз.

– Ты пешком? – ужасаюсь перспективы сломать ногу, но сейчас, быть может, это спасло бы меня.

Протащив меня два пролёта, Кир вызывает лифт. Чтоб он застрял! Но, увы, мы прибываем на первый этаж в срок. На улице Кир оглядывается, щёлкает брелоком и вталкивает меня в свой внедорожник. Обегает машину и прыгает за руль. Чёрт, я снова без телефона. Дёргаю дверь, но Кир блокирует её и трогается с места.