Глава 33

Я смотрю на экран. Без эмоций. Наверняка, за мной наблюдают по камерам, отслеживают реакцию, так что если вдруг начну сильно радоваться, то в момент возникнут подозрения.

Аукцион. Ха. Я вам такой аукцион устрою, что мало не покажется.

Бобырев выдал мне технику, считает, будто продавил, принудил играть по своим правилам, но в реальности он вооружил своего злейшего врага бомбой. Теперь единственный вопрос – куда рванет?

Я методично выполняю свою работу, путаю следы. Болваны, которые держат меня сейчас на мушке, и малой доли моего замысла не просекут. Уверен, они уже успели заскучать, расслабились, потеряли бдительность. Вот и отлично. Я могу покончить с разминкой и перейти к основным блюдам сегодняшнего вечера. Я приготовлю нечто покруче дымящихся стейков. Хотя как знать? Никогда не поздно поджарить парочку зажравшихся уродов.

Система безопасности здесь на высочайшем уровне, но в мире нет ничего, что сможет остановить меня на пути к цели. Пока все уверены, будто я пляшу под чужую дудку, я расставляю собственные ловушки. Они видели мою силу. Моя ярость. Жажду крови. Однако никто не подозревает, насколько повернут мой ум, заточен под взлом даже самых хитрых и изощренных замков. Я любое хранилище вскрою по щелчку. А тут передо мной распахивается дверь за дверью. Одна блокировка за другой. Никакие предупреждающие сигналы не срабатывают. Я избавляю особняк от брони так, точно раздеваю дешевую шлюху. Резко, рывок за рывком, без долгих церемоний.

Вдруг кто-то заходит в комнату.

Я не оборачиваюсь. И без того чувствую с кем оказался наедине. Оскаливаюсь, но действовать не прекращаю. Плевать, пускай наблюдает.

– Как справляешься? – спрашивает Глеб Князев.

Он берет табурет, придвигает поближе ко мне и присаживается рядом.

– Ты же ни хрена не смыслишь в компьютерах, – бросаю я.

– С чего ты взял?

Если бы смыслил, то понял, что жесткий диск не может быть испорчен. Никакие данные там не стерты. Та программа всего лишь «пугалка» для защиты данных. Бобырев велел создать то, что у него уже есть. Идиот. Надо было просто найти нормального спеца. Тот разгреб бы все за пару минут. Но эти дебилы купились на тупейший развод. Пожалуй, школьника обмануть труднее. Долбаный геймер и тот мог учуять подвох.

– По твоей тупой роже видно, – говорю и поворачиваюсь.

Князев усмехается.

– А ты типа умный? Сперва попался, потом повелся на мою шлюховатую сестренку. Или все было наоборот?

Я убираю руки от клавиатуры, чтобы ничего ненароком не разломать.

– Ничего себе расклад, – присвистывает Князев. – Да у тебя прямо пар из ушей прет. Интересно, когда ты успел настолько сильно проникнуться? Столько лет шел к мести, забросил девку в каменный мешок, мечтал сгноить в сырости, а теперь вдруг стал трястись над ней? Женился и влюбился? Черт растекся лужей. Кто бы мог подумать. Тебя легко пронять. Или представление с покойным братцем впечатлило? Маврин просек, где скрываются болевые точки. Вскрыл тебя на раз.

Я молчу. Ни хрена этому гаду отвечать не намерен. Дело закончено. Основная часть работы уже выполнена. Теперь могу расслабиться и тыкать по клавишам наугад. Нет смысла спорить, сливать энергию на пустые слова. Я нагну их делом. Ждать недолго. Вечер обещает быть горячим.

– Ладно, вернемся к сути, – хмыкает Князев. – Играть в молчанку не выйдет. Выкладывай, чем занят. Бобырев приказал мне контролировать процесс. Ты же умелец. Ну вроде. За тобой присмотр не помешает. Вдруг напортачишь?

Поздно спохватились. Дебилы.

– Я не спешил, – продолжает он. – Куда ты денешься? Скорее поверю, что ты провалишь задание. Тогда мою сестренку пустят с молотка, подложат под богатенького ублюдка.

Мутная тема. Князев подонок, но сестру обожал. Я это выяснил давно, еще когда наводил справки, выяснял все про их семью, прикидывал план возмездия. Екатерина была его единственной слабостью. Так утверждал каждый, кого удавалось расспросить.

А потом вдруг так легко переключился? Узнал, что отцы у них разные, и как отрезало все чувства после этого?

Долбануться. Резво же он переобулся. Еще и про Маврина легко рассуждает, а тот держал его в плену, пытал, намеревался грохнуть.

– Эй, ты вообще работой занимаешься? – спрашивает Князев и сует рожу в монитор, хмурится, разглядывая экран. – Здесь форум открыт. Ты там просто трепешься? Где программа?

– Работа идет, – бросаю мрачно. – Это не просто форум.

– Да что ты мне заливаешь? Я же не идиот.

Князев пытается прочитать название хотя бы одной из тем обсуждения, но язык у него сразу заплетается и не справляется с терминами.

– Ну реально, – рычит придурок. – Форум задротов. Черт разберет, о чем вы болтаете, но сразу понятно, полезной инфы ноль. Лясы точите да и все. Клички дебильные. «Темный рыцарь», «Анархист», «Ворон». Одно прозвище тупее другого.

Серьезно? По ходу собственный позывной забыл. Его ведь так прозвали – Ворон – еще с детства.

– Это темная сторона Интернета, – поясняю без эмоций. – Здесь можно быстро и выгодно скачать важные штуки. Или Бобырев думает, такую серьезную и ценную программу лепят за пару часов? На вашем убогом обеспечении для новичков? Хотите результат – вот он. Прямо тут. Работа активно ведется.

– Кончай бред гнать. Какая еще темная сторона? Что за идиотские байки? Ты эти фантазии оставь для своих сопливых дружков. Мне покажи чем конкретно занят.

– Валяй.

Я прохожусь по вкладкам. Наугад. Переключаюсь между различными окнами.

Князев зевает.

– Ну и муть. Объясни нормально. Ну чтобы я понял.

– Я зашел в свой профиль, раздобыл через него нужные инструменты. И да, пришлось поздороваться с приятелями. На этом форуме собираются самые сильные хакеры.

– Вот клоуны.

Он посмеивается.

– Что такого веселого? – кривлюсь.

– Да ничего, – бросает Князев, откидывается на спинку стула и утыкается в свой смартфон. – Я поражаюсь, как Бобырев верит в чудеса. Ждет от тебя чего-то.

– Ты сомневаешься в собственном боссе?

– В тебе. Вороны-анархисты. Ха. Нашлись же хакеры. Охренеть там компания подобралась.

Недоумок. Эти спецы могут нагнуть Пентагон. Ради шутки. Возможности безграничные. От тебя бы и мокрого места не оставили: обнулили счета, угнали бы личные данные, упекли за решетку до конца дней.

Хотя не важно. Чего я ждал от такого типа? Мясник. Князев способен лишь пытать людей, выбивать признания, ловить кайф от чужих страданий. Я поквитаюсь с ним позже. После Бобырева и Маврина. Пусть занимает очередь. Время придет.

На экране высвечивается новое сообщение. От Ворона. Странно. Я никогда не общался с этим хакером лично. Вообще, мы редко пересекались в сети. Но я о нем наслышан. Он успел совершить много подвигов, взламывал известнейшие системы и организации.

«Тупица».

Лаконичное послание. Только к чему?

Я сворачиваю окно, оставляю без ответа.

Князев продолжает долбить пальцами по экрану смартфона. Видно, запустил свежую «игрушку». Наверняка, какая-нибудь «стрелялка».

Приходит еще одно сообщение.

«Блядь, когда ты уже догадаешься?»

Чего? Ворон задолбал. Хрен знает, о чем он сейчас. Разбираться совсем не тянет. Забот хватает.

Я разминаю пальцы и набиваю ответ.

«Пошел на хуй».

Опять проверяю разные вкладки, жму на кнопки, активирую требуемые схемы. Процесс идет, работа кипит.

Ворон не желает затыкаться.

«Не могу. Хуй занят твоей заносчивой задницей. Ну ты и дебил. Пиздец просто. Обернись. Может, хоть тогда дойдет. Но я уже не надеюсь».

Что за дерьмо?

Я и правда оборачиваюсь. Позади только Князев. Залипает в мобильный, явно ожесточенно рубится с кем-то онлайн.

Дьявол.

Он отлипает от экрана. На долю секунды. И широко ухмыляется. Камера не может зафиксировать наш короткий зрительный контакт. Но чувство такое, будто в гребаную комнату молния залетает.

Долбануться.

Ворон. Ворон! Как же я сразу не догадался?

Я снова смотрю на монитор. Отправляю ответ.

«Круто косишь под долбоеба».

Ждать долго не приходится.

«Взаимно, Анархист».

Я реально мог сообразить раньше. Вороны-анархисты. Из всех ников на форуме Князев выбрал именно эти два. Собственный и мой личный. Намекнул прямее некуда. И черт раздери, я ведь помнил про его прозвище «Ворон», еще с прошлой стычки. Только не подозревал, что этот ублюдок тоже программист, причем талантливый.

Мы действуем заодно. Это очевидно. Он не продался Бобыреву с потрохами. Не проникся ненавистью к сестре. А может, знал про Касимова и раньше?

Детали подождут. Сейчас главное нейтрализовать основных врагов.

«Точное время старта?»

Я отправляю главный вопрос. Система уже запущена, время выставлено, однако если бы я знал время запуска аукциона, было бы легче распланировать дальнейший спектакль.

«Я бы поставил на девять».

Понятно. Бобырев наверняка скрывает. Мразь обожает сюрпризы.

Я набивал и отсылаю короткое сообщение.

«План?»

Князев отвечает практически моментально.

«Мы не столкнемся».

Ясно. Не хочет делиться своим замыслом. Понимаю. Я бы тоже не доверил ему ни одну часть своего плана. Хорошо бы понимать его намерения, а с другой стороны любой хаос сыграет мне на руку.

Князев просто открыл то, что в этой битве мы оказываемся плечом к плечу.

Отлично. Даже в пекле союзники не помешают. При случае верну ему старый долг, станем квиты и сумеем разобраться между собой без поблажек.

Ладно. Пора делать ход.

Я выдаю новое послание.

«Мое не трогай».

Я не скрываю, что намерен срезать башку Бобыреву-старшему. И Маврину до кучи. Вот только у Князева тоже есть к ним сильный интерес.

Ответ опять приходит быстро.

«Ты за мое отвечаешь головой».

Он не готов делиться нашими врагами. Считает, я должен проследить за девчонкой. Катя в приоритете. Это и без лишних слов очевидно. Ее буду беречь, вытащу отсюда. Но я всегда плачу по счетам. Еще и проценты приплюсую.

Князев поднимается и хлопает меня по плечу.

– Ну не скучай, Черт, – бросает он, отправляя смартфон в карман моей рубашки. – Я еще загляну. Хотя допускаю, Бобырев может послать кого-то другого заниматься херней. А для меня найдется занятие покруче.

Князев оставляет телефон, который я легко способен перепрограммировать как пульт управления. Тогда будет шанс скорректировать время с учетом начала аукциона. Ведь действия вслепую организовать труднее.

Я оскаливаюсь.

Поглядим, кто и кем поиграет. Бобырев достаточно позабавился. Теперь настает моя очередь развлекаться. Скоро программа будет готова. Финал не затянется.

* * *

– Макс, мой дорогой мальчик, – паскуда аж причмокивает от восторга. – «Дорогой» в прямом смысле. Будь это официальный заказ, мне бы пришлось выложить кучу бабла. Подобная работа обходится в астрономические суммы, но уверен, мы сумеем найти разумный компромисс.

Бобырев подзывает Маврина. Дает тому возможность все проверить, после приглашает двух независимых экспертов. Хочет убедиться наверняка. Чует подвох, а раскусить его ума не достает. Программа готова, причем абсолютно рабочая. Ничего подозрительного в компьютере не найдут. История напрочь стерта.

Подонок отсылает своих псов подальше, и мы снова остаемся наедине. Ну почти. За дверью дежурит охрана. Если бы этих бравых ребят не было рядом, я бы давно рвал зубами глотку этой твари, выдергивал позвоночник через его грязную пасть. Мразь.

– Князева в обмен на программу, – чеканю я. – Ты обещал.

– Разве? – притворно щурится. – Не припоминаю именно такую формулировку. Я давал некие гарантии, но четко ничего не обозначил.

Скрытная падаль. Его реакция едва ли удивляет.

– Я дам тебе деньги, чтобы ты мог принять участие в аукционе, – говорит Бобырев и тут же ухмыляется. – Хотя нет. Это будет слишком просто. Согласись. Скучно. Пресно. В подобном повороте напрочь отсутствуют эмоции.

– Ближе к делу, – цежу я. – Хватить задом вилять.

– Макс, я человек щедрый. Никогда не скуплюсь. Так что я разрешаю тебе принять участие в аукционе. Поверь, далеко не все допускаются на такой высокий уровень. Однако снабдить дополнительными финансами не сумею.

– Охренеть.

– Мой мальчик, не горячись. Да, сейчас у тебя нет ни гроша, чтобы поставить на кон. Князева вряд ли уйдет за бесценок. Подозреваю, за такую соблазнительную добычу развернется нешуточная борьба. Стоимость быстро взлетит до небес. Лично я очень рассчитываю поставить рекорд продаж.

– И это интересно? – кривлюсь. – Все будут торговаться, а я останусь наблюдать? В чем тогда смысл твоей затеи?

– Ты тоже волен принять участие в торгах.

– Без денег?

– Макс, признаюсь, от хакера твоего уровня я ожидал больше фантазии. Зачем все сводить к примитивным понятиям? Доллары. Евро. Тупо бумажки, навевают тоску.

– Расскажи, где найти веселье.

– Все гениальное просто, – отвечает и сияет от самодовольства. – Если не можешь поставить на кон деньги, то отдай собственную жизнь.

Забавный поворот.

– Пойми, большинство из моих гостей придет в восторг от такого роскошного зрелища. Я тебя уверяю. Сам потом пронаблюдаешь.

– Звучит занятно, – хмыкаю. – Но кому это надо? Нет. Серьезно. Кому? На одной чаше весов красивая девка, на другой – я. Тут и выбор не стоит.

– Не ты, – поправляет вкрадчиво. – Твоя жизнь. Только представь, как это благородно смотрится. Рыцарь спасает свою даму сердца. Выходит на сцену и приносит самое ценное в жертву. Отдает жизнь за другого человека.

– Ясно. Я должен буду себя грохнуть. На публику. А потом торги продолжатся. Князева при любом раскладе попадет к левому ублюдку. Не вижу особой разницы. Никакого резона подставляться.

– А если я дам слово?

– Твое слово? – хохочу. – Как дашь, так и заберешь. Нет, номер не прокатит. Тебе придется грохнуть меня. Сам идти убиваться не стану. Был бы смысл – еще бы и поразмыслил. Но здесь слишком очевидная подстава.

– Какие гарантии хочешь?

– Никакие. Ты слишком легко идешь на обман. Приказал убить родного сына. Доверия не пробуждаешь. Развлекать твоих гостей не стану.

– А ты бы умер за нее? – рявкает. – Или трусишь? Если бы получил абсолютную уверенность в том, что девка будет свободна, ты бы перерезал свою глотку?

– Да, – подтверждаю в момент. – Но какой смысл трындеть? Ты нагородишь кучу лжи, потом сдашь назад и любая жертва окажется полной тупостью.

– Возможно, – его голос сочится ядом. – Значит, ты спокойно будешь наблюдать за тем, как жирный боров покупает твою женщину на аукционе, а потом натягивает ее нежный ротик на свой вялый член?

Охрана хватает меня за секунду до того, как я успеваю сжать пальцы на глотке Бобырева. Оттягивают в сторону. Загибают, едва умудряются удержать.

Знал – бесполезно дергаться. Но как тут устоять перед искушением?

– Макс, мой милый мальчик. Да-да, именно «милый», потому что ты как миленький выйдешь на сцену и грохнешь себя. За нее. За эту гребаную девку. И плевать тебе, предоставят гарантии безопасности для чертовой сучки или нет. Ты все сделаешь. Сколько угодно показывай браваду, выделывайся на здоровье, но увидев, как сотни мужиков торгуются за твою шлюху, ты покорно подскочишь и помчишься ее спасать. Предал родного брата. Помнишь? Или нужно освежить? Ты за эту шмару продашь собственную жизнь.

– Да? Ну ладно, – кривлюсь. – Тебе не привыкать чесать языком. Часто бросаешь слова на ветер. А я если говорю, то всегда делаю. Так вот тебе мое обещание. Клятва, если так понятнее. Ты сдохнешь, Бобырев. Этой ночью.

Он бледнеет. Рожа дергается. Конечно, урод быстро берет себя под контроль, храбрится. Но я чувствую вонь. От него несет страхом.

– Смотри, Макс, еще надорвешься от обещаний, – бросает Бобырев.

– Куда его, босс? – спрашивает один из охранников. – В карцер?

– Дебил! Какой к дьяволу карцер? Тащите ублюдка в главный зал. В первый ряд. На самое видное место, иначе он пропустит зрелище.

Бобырев расхаживает по комнате. Нервничает.

– И Князева ко мне. Срочно! Куда он делся?

* * *

Девять вечера, а торги еще не начались.

Я пользуюсь смартфоном, чтобы перенести старт собственного спектакля. Нельзя начинать прежде, чем Князева окажется в поле моего зрения. Еще застрянет хрен поймешь где.

Гости собираются. Судя по рожам и нарядам, в зал стекаются представители самых разных стран и частей света. Много же в мире извращенцев. Нет, ничего странного, я прежде знал, что больных хватает, но размах все равно впечатляет. Сожженный мною клуб выглядит каплей в море.

Они жрут, пьют, курят. Кто-то вытягивает сигару. Кто-то заказывает кальян. Некоторые явно знакомы и перебрасываются фразами, будто закадычные друзья. Некоторые же наоборот стараются держаться в темном углу. Есть пара типов в масках. Видно, морды слишком известные, опасаются и не желают светить свои гнусные физиономии.

Бабы. Мужики. Возраст скачет. Совсем малявки попадаются, а есть старики. Короче, публика круто разнится.

Я замечаю Маврина. Он заходит и явно намеревается занять место в первом ряду, но увидев меня, отступает и присаживается на первый свободный стул.

Я оскаливаюсь. Дыши, гнида. Мало тебе осталось.

Князева не вижу. Бобырева тоже нет.

Зал реально гигантский. Смахивает на театр. Все обито красным бархатом. Куча золота. Мраморные статуи. Хрустальные люстры и канделябры. Только сцена посередине, ряды обвивают ее. Круг за кругом. Как долбаная воронка.

Льется легкая музыка. Что-то классическое, ненавязчивое.

– Рад приветствовать вас, друзья! – восклицает Бобырев, залетая в зал.

Он дает знак начинать аукцион и занимает свое место, присаживается в первом ряду, недалеко от меня.

Где Князев?

Муторное чувство. Не сказать, что беспокоюсь за него. Но совсем не хочется, чтобы Ворона поймали сейчас.

– Первый лот! – радостно оглашает распорядитель, выскакивая на сцену.

Охрана проводит вперед молодую девчонку.

– Свежий экземпляр. Девственница. Ей только вчера исполнилось восемнадцать лет. Совсем юный и свежий цветок. Господа, кто желает сорвать невинность?

Я понимаю, что на сцену выводят не Князеву и теряю всякий интерес. Хотя сцена мерзкая. Да я много чего повидал, давно перестал удивляться, только от толпы, собравшейся под этими сводами, воротит.

Девчонку раздевают. Постепенно. Срывают одну тряпку за другой. Распускают волосы, распутывают тугой пучок, а после приказывают ей собрать локоны обратно, держать руки на затылке, чтобы выгоднее показать грудь. Распорядитель расхваливает товар, словно кусок мяса на рынке.

– Она знает английский в совершенстве. Родной язык польский.

Девчонке приходится произнести несколько фраз в микрофон ради подтверждения слов распорядителя. Голос дрожит, срывается. В глазах блестят слезы.

Дьявол раздери. По ходу я стал слишком чувствительным. Левая девка. Ну казалось бы, хрен с ней. Только тянет набросить на ее острые плечи собственный пиджак, увести бедолагу подальше от похотливых глаз.

Если мой план сработает, то все «товары» станут свободны от своих гребаных хозяев. Стоп, что значит «если»? Других вариантов нет. Ноль сомнений. Мне нужна победа.

– Начальная ставка идет по стандарту, – сообщает распорядитель и ударяет чертовым молоточком. – Десять тысяч долларов.

Начинается торг. Ставка живо идет вверх.

Двадцать тысяч. Пятьдесят. Сто. Двести. Триста пятьдесят.

Я оглядываю зал. Большая часть присутствующих – мужчины. Но женщин здесь тоже хватает. Несколько даже предлагают цену. Хотя особого интереса от них нет.

Распорядитель подливает масло в огонь. Подогревает аукцион, вбрасывая новые подробности насчет девчонки.

Стоимость растет.

– Наша невинная красавица с детства занималась спортивной гимнастикой, – с лучезарной улыбкой заявляет урод. – Дорогая, покажи шпагат. Не стесняйся.

Девчонке приходится выполнить требование. Она уже абсолютно голая, поэтому делая шпагат, оказывается в похабной позе.

Толпа гудит. Заводится. Их возбуждение ощущается физически. Похоть вскипает. Обстановка накаляется.

– Покружись, дорогая, – не унимается распорядитель. – Покажи себя.

Он указывает, что именно нужно сделать. Она подчиняется.

– Видите, господа. Послушная девочка. Покорная. С очень гибкой и податливой волей. Воспитывать такую одно наслаждение. Вы легко сумеете подогнать ее под себя. Она исполнит ваши самые порочные фантазии с улыбкой. Давай, дорогая, улыбнись.

Девчонка вымученно улыбается.

– Встань на колени. Прогнись.

Распорядитель этого долбаного балагана берет девчонку за волосы, оттягивает голову назад.

– Какая шея. Вы только посмотрите. Надеть ошейник на такую прелесть – настоящее удовольствие.

– Пятьсот штук! – подскакивает один из гостей и трясет табличкой. – Я хочу оттрахать эту малышку прямо сейчас.

– Стань в очередь, – хохочет другой. – Пятьсот пятьдесят!

– Шестьсот! – подключается третий.

– Семьсот!

До миллиона не доходит. Но близко. В итоге девчонку забирает жирный боров. Весь потный, низкорослый, с раскрасневшейся мордой. Он защелкивает ошейник на хрупкой шее, пристегивает поводок и тянет свое новое приобретение прочь из зала, еще и ногой под зад подпихивает.

– Ну живее, сучка, – шипит и брызжет слюной. – Двигай жопой! Чего застыла? Ленивая тварь. Еле ползешь.

Я бы вскрыл его брюхо. Разрезал одним взмахом. Но рано.

Выводят новый товар. Теперь это тощий пацан. За него торгуются мужики. Баб не цепляет. Ни единой ставки не делают.

– Девственник, – сообщает распорядитель. – Но только анально. Его рот просто создан дарить оргазмы. Можете убедиться прямо сейчас.

На сцену выходит здоровенный американец, сдергивает трусы и достает уже стоячий член. Парень живо бросается обрабатывать отросток.

Блевать охота. Меня накрывает ощущение гадливости. Зато Бобырев аж сияет весь, запускает руку в карман брюк.

Пидор. Причем в самом дрянном смысле.

– Высшее образование, – продолжает распорядитель, пока парень заглатывает черный член и причмокивает. – Вам будет удобно вывести такой экспонат в свет, с ним легко можно появиться в высшем обществе.

Охренеть. Какая реклама.

Пацан уходит за пятьсот штук. Новый хозяин сразу же спускает штаны и насаживает его голову на член.

– Да! О да! Это стоит каждого потраченного цента!

Такой восторг.

Ну ладно. Погнали дальше. Я бы выпил, чтобы легче переносить разыгравшийся концерт, но мне нужна трезвая башка, вот и приходится терпеть зрелище без капли анестезии.

Выводят новую девчонку. И еще одну. И еще. Потом близняшек. Потом мелкого китайца. И опять тянутся девчонки. Следом партия пацанов.

Полночь.

Какого дьявола? Почему настолько долго?

Князев до сих пор не появляется. А не грохнул ли его Бобырев? Черт разберет. Меня больше волнует Катя. Где она?

Народ вокруг расслабляется. Некоторые начинают открыто дрочить. Что бабы, что мужики. Напиваются. Градус стремительно растет.

– Гвоздь программы, друзья, – вдруг подключается к торгам Бобырев.

Он лично выходит на сцену, и я понимаю – сейчас начнется.

Запускаю программу на телефоне. Охранники, приставленные отслеживать каждый мой жест ничего не замечают, поскольку давно утратили хватку, слишком сильно распалились от наблюдения за развернувшимся перед нами аукционом.

– Встречайте!

Бобырев аплодирует, вскоре все в зале начинают повторять следом за ним. Раздаются бурные овации.

Охрана затаскивает в зал фигуру в темно-красной накидке. Гибкую, тонкую, постоянно извивающуюся и вырывающуюся. Новая жертва явно сопротивляется и отказывается принимать свое положение.

– Взгляните, – говорит Бобырев, сдергивая капюшон, показывая всем скрытое под плотной тканью лицо. – Да, она гораздо старше восемнадцати. Но какая красавица. Поверьте, все натуральное. Никаких пластических операций ради изменения внешности.

Екатерина Олеговна рвет и мечет. Она дергается как бешеная, царапает охранников до крови. Плюет в лицо Бобырева.

– Сдохни, мразь! – рычит. – Больной урод!

– А какой характер, – тянет тот с широкой ухмылкой. – Ее не сломить. Видите, друзья? Это нереально. Гордая. Сильная. Эта девушка родилась в богатой семье, купалась в роскоши с пеленок.

– Тварь!

Моя Катя.

Моя!

Губы сами по себе растягиваются в широкой ухмылке. Я понимаю, что до одури соскучился по ней.

– Да, она не девственница, – говорит Бобырев. – Некоторые из вас могли лично в этом убедиться. Помните, мой сериал? Господин Маврин отыгрывал там главную роль.

– Да, точно! – восторженно ревет один из гостей. – Такую красотку нельзя забыть. Я помню серию с ней. Последняя картина. Самая эффектная и самая любимая. Эта девчонка противилась до последнего.

– Эй, в смысле? – не врубается кто-то. – Все опущенные девки подохли. Там же показывали, как их бросали на свалку.

Ясно. Сериал, значит. Так они воспринимают групповое изнасилование невинных девчонок.

Кулаки сжимаются. Челюсти тоже.

– Она единственная выжившая, – торжественно заключает Бобырев. – Открою вам новую деталь. Эта милая девочка расправилась с каждым из своих насильников. Пусть она и не выполняла грязную работу, но наблюдала за ней. С наслаждением. Присутствовала там, курировала процесс.

За спиной Бобырева включается проектор.

– Полюбуйтесь сами. Оцените.

Включается видео с моим братом. И с братом Князевой. То самое видео расправы, которое я помню наизусть. Кадр за кадром. Столько раз пересматривал его, давился злобой, гневом, жаждой мести.

А теперь – внутри пусто. Я не чувствую ничего. Просто вдруг четко осознаю, Андрей стал частью этой гребаной компании отморозков. По собственной тупости. Повелся на слова Маврина и одурел, действовал как робот.

Спасибо Бобыреву. Этот подонок помогает мне окончательно открыть глаза на реальное положение вещей, осознать главную истину.

Катя. Я должен ее защитить, вытащить из этой грязищи.

Как я вообще мог в ней сомневаться, когда узнал правду? Как я посмел затолкнуть ее в тот проклятый подвал? Как решился замуровать в стенах замка?

Дебил. Идиот. Чертов придурок.

Судьба дает мне шанс все исправить. И я возьму его, использую по полной программе. Я добьюсь справедливости.

– Вот это да!

– Ничего себе девка.

Гул возмущения пополам с возбужденными возгласами проносится по залу. Прежние лоты и малой доли подобных эмоций не вызывали. Дразнили, манили, распаляли, но Князева сражает ублюдков наповал.

– Выжил только господин Маврин, – замечает Бобырев. – И то, ему чудом удалось уйти от расправы. Повезло.

– Ха! Крутая телка.

– Я бы такую объездил.

– Закатай губу обратно, – раздается хохот. – Она тебя пережует и выплюнет. Глянь, какие глазищи. Взгляд убийцы. Опасная девка. Я бы не рискнул.

– А я рискну! – заявляет один из гостей и поднимает табличку. – Пятьдесят штук за эту породистую сучку.

– Дорого, – мычит другой. – Ее поимели все, кому не лень. Я смотрел сериал. Там дырки аж трещали. Кровь по ногам лилась. Даже если деваху заштопали, я не готов дать за ее сомнительные прелести больше шестидесяти штук баксов.

– Тихо, – рявкает Бобырев и обводит всех присутствующих тяжелым взглядом. – Вы это серьезно сейчас? Пятьдесят тысяч. Шестьдесят. Ваши ставки оскорбляют меня. Я даже готов вручить Екатерине Олеговне Князевой револьвер. Пусть избавит землю от таких скучных и жадных типов.

Он подходит к моей Кате и сдергивает с нее накидку, под которой оказывается голое тело без клочка одежды.

Все затыкаются. Залипают. Жадно разглядывают фигуру, в которой невозможно найти ни единого изъяна. Уж я-то знаю, разбираюсь. Было время, я пробовал обнаружить в ней нечто несовершенное, отталкивающее. Ни хрена не вышло. Она идеальная.

Моя женщина. Моя жена. Не Князева. Черткова! Собственность самого Дьявола. Его душа. Его сердце. Его единственная любовь.

– Это премиальный товар, – говорит Бобырев. – Начальная ставка пятьсот тысяч.

Тишина. Гробовое молчание. Но пауза длится недолго. Через пару секунд зал взрывается самыми дикими ставками. Ублюдки вопят, размахивают табличками, перебивают друг друга, прямо глотки готовы порвать. Первая часть аукциона выглядит жалкой разминкой. Скукотища. А тут вдруг разворачивается реальная битва. Настоящее сражение. Война.

– Миллион!

– Плюс еще пятьсот штук!

– Два миллиона!

– Три!

– Пять!

Они будто с ума сходят, а Бобырев хохочет, явно пребывает в экстазе от такого резкого ажиотажа. Моя девочка затихает, даже перестает сопротивляться и вырываться, она в шоке наблюдает за вспыхнувшими торгами.

Катя не видит меня. Ищет взглядом, но не находит. Слишком взволнованна. А потом мы наконец пересекаемся. Сталкиваемся так, что мир вокруг затихает и вообще перестает существовать.

– Макс…

Ее губы едва двигаются, обращение нереально различить, но я уверен, что четко разбираю собственное имя.

Я ухмыляюсь. Оскаливаюсь. Подмигиваю ей.

Пусть не волнуется, пусть не дергается. Ни одному из этих долбаных извращенцев она не достанется.

– Десять миллион!

– Двадцать!

– Двадцать пять!

Они продолжает драть глотки, но в этом нет никакого резона. Победитель на аукционе только один. Как и по жизни. Как везде и всегда. Я.

Поднимаюсь. Оказываюсь на сцене, прежде чем обалдевшая охрана успевает отреагировать.

Я выдираю микрофон у Бобырева.

– Жизнь, – бросаю единственное слово.