Глава 10

Человечество уже давно научилось измерять время. Казалось бы, что такое жалкая секунда, если средняя продолжительность жизни – лет семьдесят, то есть больше двух миллиардов этих самых секунд? Так, пустяки. Зевнуть или высморкаться. Но для Лены этот крошечный миг длился больше, чем многие дни до и после него.

Столько всего она успела испытать, едва встретившись взглядом с Томским! И страх, что Ян станет презирать ее за вранье и закроет перед ней все двери в мир IT, и малодушие, может, сбежать, пока Русаков не раскрыл рот, и даже радость. Да-да, что бы ни происходило вокруг, за одну лишь возможность смотреть в чудные светлые глаза Яна Лена была уже благодарна Вселенной. И то, что сейчас Томский узнал ее не сразу, а когда узнал, зрачки его сузились, выдавая мужской интерес, только подпитывало эту хмельную, приправленную адреналином радость.

– Лена? – пожав Русакову руку, Томский повернулся к Фетисовой. – А что вы здесь делаете?

Она вложила пальцы в его ладонь, и в груди сладко заныло, а по руке вверх будто побежали разряды тока. Лена думала, что это будет всего лишь дежурное рукопожатие, но Томский, не сводя с нее глаз, поднес ее руку к губам и поцеловал.

Фетисова разомлела. Ее словно швырнуло через портал в другую реальность, в старинную залу с натертыми до блеска полами и множеством свечей. Зазвучали откуда-то скрипки, приглашая к вальсу…

– Вот об этом я и хотел с вами поговорить, – встрял бородач из «Goomble», одним махом разрушив воздушные замки. – Нет, я, конечно, все понимаю. Внутренние расследования – ваше личное дело. Но спускать на меня, простите, собак с бредовыми обвинениями…

– Каких собак? – Лицо Яна озадаченно вытянулось. – Какие расследования?!

– Ян, я отношусь к вам с большим уважением, – процедил Русаков, всем своим видом демонстрируя обратное. – Но эти ваши попытки раздуть скандал и ударить по репутации «Goomble»… Как бы это помягче сказать… Вы не в той весовой категории.

– Ян Олегович, можно я вам все объясню, – вмешалась Лена. Стоять и молча смотреть, как Русаков унижает лучшего мужчину на свете, было выше ее сил.

Впрочем, Томский и сам был не из тех, кто подставляет вторую щеку. На его скулах зашевелились желваки, светлые глаза потемнели, а взгляд стал таким, что Лене захотелось слиться с интерьером.

– А вот тут вы правы, – произнес Ян нарочито любезно. – Мы с вами и правда в разных весовых категориях. К примеру, я могу сделать так, что завтра вы с протянутой рукой пойдете на биржу труда.

– Что вы себе позволяете? – Борода Русакова задрожала от ярости, а Лена втянула голову в плечи.

Она много читала о женщинах, из-за которых разворачивались целые войны, но никогда не думала, что и сама рискнет оказаться на месте одной из них. Да, кто-то скажет: какие могут быть войны у айтишников? Так, неуклюжие гонки на офисных креслах. Ни кровопролития, ни трупов – смотреть не на что. Но в двадцать первом веке, когда лучший друг человека – уже не собака и даже не управдом, а всезнающее черное зеркальце в кармане, битва соцсетей может погубить больше мирного населения, чем атомная бомба. А потому медлить Лена не могла.

– Ян Олегович, я все выяснила, – сказала она, втиснувшись между Русаковым и Томским. – Это не «Goomble» пытался выкупить наши разработки. Видимо, все-таки американцы.

– Кто?! – забыв про гнев, Ян растерянно моргнул.

– Вы что, смеетесь? Зачем американцам такие мелочи? – напрягся Русаков, а Лена, воспользовавшись замешательством Томского, ухватила бородача под руку и потащила в сторону.

– Вы уж простите меня, Артем. Только зря потратила ваше время. И Ян Олегович… Его тоже можно понять, мы последнее время все на нервах. Было бы ужасно упустить такой проект, а еще и отдать его американцам… – Лена сделала вид, что ее передернуло. – Спасибо вам за честность. – И, подтолкнув ничего не понимающего Русакова в зал, Лена вернулась к Томскому, готовая принять заслуженное наказание.

– Что это сейчас было? – Глаза Яна хищно сузились. – Что вы вообще наплели Русакову?!

– Видите ли… Это довольно сложно объяснить…

– А вы постарайтесь!

– Я… Понимаете, я думала, они хотят незаконно… в смысле тайно… выкупить одно приложение… Ну, у одного сотрудника… – Лена облизнула пересохшие губы.

– Только не пытайтесь меня соблазнить! – раздраженно перебил Томский, глядя на ее рот.

И после этого мужчины еще смеют приписывать себе логику?! Два года Лена посылала ему влюбленные взгляды, игриво кусала карандаш на общих планерках, расстегивала лишние пуговицы на блузке, рискуя быть обвиненной в харассменте. А он вдруг счел, что она его обольщает именно сейчас, в тот момент, когда она вообще не планировала этого делать?!

– Но у меня и в мыслях не было!

– Опять врете. – Томский качнул головой. – А Вайц еще заступался за вас! Просил вернуть вам должность! Говорил, что вы… Как же он выразился… Что вы – патриот «SeeU».

– Что?!

Все нити причинно-следственных связей, которые Лена пыталась протянуть у себя в сознании, разом оборвались. Вайц выполнил свое обещание? Но почему? И зачем тогда было взламывать ее облако? Лена силилась найти хоть какие-то здравые объяснения происходящему, но раз за разом упиралась в тупик. И в довершение ко всему она вдруг увидела Кобзева. Тот с довольным видом поднял вверх упаковку таблеток, подмигнул и, прежде чем Лена успела подать ему знак остановиться, прошмыгнул в зал. Отлично! Теперь он усыпит единственного человека, кто мог пролить свет на все это безумие.

– А я ведь уже думал пойти вам навстречу, – продолжал Томский, не замечая Лениной паники. – Но вы времени зря не теряли, да? Думаете, я не знаю, зачем вы настраивали Русакова против меня?

– Я не… Я никого не настраивала. – Лена в отчаянии покосилась в сторону зала, гадая, добрался Никита до Вайца или еще нет. – Ян Олегович, там сейчас выступления начнутся…

– Ну уж нет, вы меня выслушаете. – Томский загородил ей обзор. – Вы ведь пытались получить работу в «Goomble», верно?

И как ей это сразу в голову не пришло? Самое логичное из возможных оправданий – и самое убедительное. А она стоит тут и изобретает велосипед!

– Да, – решительно кивнула Лена. – Все так и было. А можно я теперь пойду, там все-таки митап начинается…

– Н-да… – протянул Томский. – И ни грамма раскаяния… Неужто Вайц прав и у женщин нет совести на генетическом уровне?

Он навис над ней как скала. Соблазнительная, пахнущая грехом скала. Так близко, что одно неловкое движение – и они соприкоснутся. И каждая клеточка ее кожи жаждала этого, тянулась к его мужскому теплу. Ох, с каким удовольствием Лена бы доказала сейчас, что у нее нет ни совести, ни стыда… Но прямо сейчас ее друг должен был травануть безвинного человека. Каким бы шовинистом ни был Вайц, он все-таки попытался вернуть ей работу. Да и коварный план по продаже «Влюбителя» у него сорвался, а стало быть, лошадиной дозы снотворного он ну никак не заслужил. Поэтому, оставив Томского наедине с его разочарованием в женщинах, Лена метнулась в зал.

Вайца она заметила сразу: он уже беседовал с Кобзевым. И что самое ужасное – у Никиты в руках были бокалы с шампанским. С математикой Лена состояла в прекрасных отношениях и быстро прикинула: на каблуках она вряд ли разовьет скорость больше метра в секунду, и за то время, пока она будет ковылять через весь лофт, Вайц успеет сделать не меньше трех глотков. Осознав, что в ногах спасения не найти, Фетисова прибегла к помощи голосовых связок.

– Ки-и-ит! – заорала она, распрощавшись с чувством собственного достоинства.

Связки не подвели: к Лене повернулся не только Кобзев, но и все участники мероприятия. Даже те, кто уже надел наушники для синхронного перевода. Что ж, если с программированием придется завязать, она всегда сможет устроиться диктором на вокзал или спортивным комментатором.

Неловкую тишину, нависшую над лофтом, нарушил ритмичный цокот Лениных шагов. Да, Фетисова знала, что сейчас к ней прикованы все взгляды. И ей вовсе не требовалось быть телепатом, чтобы догадаться, какое впечатление она произвела на IT-олимп. Вполне возможно, Русаков уже нашептывал коллегам, что в жизни не встречал еще таких чокнутых девиц. И Томский где-то там, у Лены за спиной, выдыхал с облегчением, что вовремя ее выгнал. К сожалению, Фетисовой некого было винить, кроме себя самой: хоть весь этот инфернальный план и был порождением воспаленного мозга Кобзева, она-то его не остановила. Не ружье виновно в выстрелах, а тот, кому хватило ума взять его в руки.

– Ну надо же, какие люди! – Никита на редкость убедительно изобразил удивление. – Я не знал, что ты любишь митапы! – И он клюнул Лену в щеку, чтобы украдкой прошептать: – Ты что творишь?! Я почти все!

– Нет! – выдохнула она ему на ухо, но Кобзев либо не услышал ее, либо проигнорировал. Отстранившись, этот недоделанный Сальери протянул бокал с шампанским Вайцу, источая фальшивое дружелюбие.

– Давайте за встречу! – улыбнулся Никита. – Когда мы еще вот так все вместе соберемся…

– Дмитрий Яковлевич, я бы на вашем месте не стала это пить. – Лена оттеснила друга от Вайца. – Я слышала, у них отвратительное шампанское. Экономят на всем подряд…

– Я смотрю, у вас в привычку вошло поливать людей грязью за глаза, – раздался у нее над ухом насмешливый голос Томского.

– Да, Лен, ты чего? – предательски поддакнул Кобзев и демонстративно пригубил свой бокал. – По-моему, чудесный букет… Нотки груши и медовое послевкусие… Дмитрий Яковлевич, вы просто обязаны это попробовать.

– Спасибо, конечно, – нарушил наконец молчание Вайц. – Но я сегодня за рулем, так что выпить не смогу.

– А я вот с удовольствием, я все равно на такси. – Томский, смерив Лену презрительным взглядом, выхватил бокал Вайца у Никиты из рук и одним глотком осушил половину. – Люблю брют.

Не будь Лена сейчас сама на волосок от того, чтобы рухнуть на колени и возопить в потолок «Не-е-ет!», она бы вдоволь посмеялась над Кобзевым. У него было такое лицо, будто он сожрал целый лимон с кожурой. Чертов стратег! Ну же, вперед! Разрабатывай новый план: как достать снотворное из Томского, пока он не захрапел на виду у всего лофта. Отжать в центрифуге? Незаметно подкрасться, когда он будет слушать чью-нибудь речь, раскрыв рот от восхищения, и ловко сунуть туда два пальца? Или просто устроить пожар, чтобы митап отменили и Томский успел вернуться домой до того, как его срубит богатырский сон?

Пока Лена один за другим отсекала планы по спасению Яна, тот уже допил термоядерную смесь алкоголя с фармацевтикой и двинулся вместе с Вайцем в сторону кресел.

– Ну вот, теперь точно валим! – Никита вцепился в Ленино запястье.

– И бросим его тут одного?

– Он с Вайцем!

– Вот именно! Когда Ян отрубится, Вайц сразу поймет, что к чему! Это ж надо было, так впихивать ему это долбаное шампанское! Как чебуреки на рынке, честное слово!

– А зачем ты полезла?! Я почти… – начал было возмущаться Никита, как вдруг микрофон оглушительно пискнул, и по залу пробежала волна скупых аплодисментов.

– Мы рады приветствовать вас на этой встрече… – зычно возвестил какой-то солидный господин в очках без оправы.

Лена с Никитой переглянулись. Они знали друг друга слишком хорошо, а потому не нуждались в словах для обмена информацией. «Бежать поздно», – явственно читалось во взгляде Фетисовой. Кобзев стиснул зубы и насупился, мол, знал бы, что ты все испортишь, пошел бы один. В ответ Лена изогнула бровь, словно намекая: вот и пошел бы ты один, и в идеале – куда подальше! А я Томского не брошу. Никита помедлил, прикидывая, не перекинуть ли строптивую бабу через плечо и не вынести на себе, как и подобает всякому уважающему себя пещерному человеку. Но, видно, здраво оценил свои ресурсы, тяжко вздохнул и кивком указал на свободные места в последнем ряду.

Как и принято на подобных мероприятиях, лекторов куда больше занимала их собственная персона, нежели интерес собравшихся. Под самовлюбленное вещание о последних трендах блогосферы Лена вполголоса поведала Кобзеву обо всем, что случилось, пока он мотался в аптеку. К выходу четвертого спикера, когда Томский уже сладко кемарил, Никита был осведомлен от и до. Впрочем, на его отношение к Вайцу это нисколько не повлияло.

– Вот ведь жучара, – прошипел Кобзев, сверля взглядом лысую макушку своего бывшего проджект-менеджера. – Хочет и нашим и вашим! Нет, ну каков, а?

– Сейчас-то он тебе чем не угодил? – спросила Лена чуть громче, чем следовало, а когда на нее недовольно обернулся какой-то мужчина, сделала вид, что увлеченно изучает брошюру. – Он ведь говорил с Томским насчет нас, – добавила она едва слышно.

– Ага, после того как Русаков отказался покупать «Влюбителя». А еще он взломал твое облако! Нет-нет, он что-то затевает, я чувствую! Но не волнуйся, мы все выясним.

На сей раз Лена проявила твердость. Никто вокруг не слышал, что именно она шептала на ухо Никите, ожесточенно жестикулируя левой рукой, но уже по одним только жестам можно было догадаться: речь идет вовсе не о дружеской поддержке. Измученная бесконечными провалами, Лена в красках расписала Кобзеву, куда тот должен запихнуть свои дурацкие стратегии, и отчетливо дала понять: больше она в этих играх не участвует. Единственное, что удерживало Фетисову в лофте, – это беспокойство за Яна. В конце концов, мы ведь в ответе за тех, кого усыпляем.

– Когда он должен проснуться? – осведомилась она под аплодисменты во время смены лекторов.

– Не знаю, – ответил Никита неохотно: после Лениной отповеди у него все еще горели уши. – В инструкции было написано: «Примите одну таблетку на ночь и спите не меньше восьми часов».

– Восемь часов! – охнула Лена. – Я надеюсь, ты одну таблетку туда всыпал?

– Я что, дурак? – Кобзев обиженно хмыкнул.

– Ну, слава богу…

– Конечно, нет! А если бы он выпил только один глоток?

К счастью, публика встречала следующего гостя столь бурно, что Ленин звонкий шлепок по собственному лбу остался незамеченным.

– По нашим данным, сейчас самым сильным влиянием обладают блогеры, ориентированные на юную аудиторию, – вещала со сцены латышка, похожая на классную даму. – Так, ролик на канале Вячеслава Филиппенко, также известного как Слава F5, привел в нашу последнюю мобильную игру порядка тридцати тысяч новых пользователей от десяти до пятнадцати лет при общем охвате аудитории…

– Охренеть. – Никита завороженно уставился на латышку. – Вот бы этот Слава пропиарил моих улиток… Надо было сразу ориентироваться на детей!

– Забудь про улиток! – Лена ткнула Кобзева локтем в бок. – Как мы вытащим отсюда Томского? Не оставлять же его на ночь!

– Да не парься ты, отвезу я его домой! Дай дослушать!

– Мы не слушать сюда пришли, – не унималась Лена. – Ты его на руках, что ли, вынесешь? И что мы Вайцу скажем?

– Вайца ты отвлеки. А я разберусь!

Недовольный мужчина снова обернулся к шушукающейся парочке, и Никита тут же кивнул на Лену, а потом состроил раздраженную мину, мол, сам уже с ней намучился. Все оставшиеся мысли по поводу спасения Томского Фетисовой пришлось придержать до конца митапа. Вполуха слушая спикеров, она надеялась, что за эти пару часов Ян хоть немного успеет выспаться, и у нее будет шанс его разбудить.

Однако, когда со сцены спустился последний почетный гость, организаторы расшаркались в прощальном реверансе, а из динамиков грянула торжественная музыка, эдакий внезапный привет советскому прошлому, Томский только всхрапнул, склонил голову на другое плечо и уютно почмокал губами. Лена, осторожно лавируя между отбывающими участниками, подобралась к шефу, постучала пальцем по его спине – ничего. Огляделась, убедившись, что никто не смотрит, а потом со всей силы ущипнула Яна. Тот улыбнулся, не открывая глаз, и что-то блаженно промычал. Разбудить его было нереально.

– С ним что-то не так. – Вайц склонился над Леной, едва не доведя ее до разрыва сердца.

– Конечно, не так! – подскочил Никита, переключив внимание Дмитрия Яковлевича на себя. – Столько работать – разве ж это можно?!

– А в офисе он был довольно бодрый, – возразил Вайц.

– Вот именно! Представляете, какого труда ему это стоило? – И Никита осуждающе качнул головой. – Пашет человек, как не в себя, а вы ему даже вздремнуть не даете!

– Но… – нерешительно начал Вайц, озадаченный таким букетом упреков.

– Никаких «но»! – Кобзев будто отвесил собеседнику словесную оплеуху. – Пусть отдохнет хоть немного!

Вайц потер подбородок в задумчивости, и, пока он, подобно великовозрастному Гамлету, держал в руке собственный череп, размышляя, будить или не будить, Никита уставился на Лену, бешено вращая глазами и какими-то нелепыми конвульсиями намекая, что ей пора бы уже взяться за дело и выпроводить лишнего свидетеля.

– А знаете, он прав. – Фетисова коснулась локтя Вайца и улыбнулась так мило, как только могла. – Давайте не будем его беспокоить.

Всю дорогу до парковки Лена старалась не оглядываться. Есть вещи, о которых лучше не знать, и то, каким образом Никита будет вытаскивать тело Томского, определенно относилось к числу этих вещей. Избавиться бы поскорее от Вайца и помочь Кобзеву, пока тот не успел переломать Яну ноги или еще что-нибудь. С другой стороны, тогда очередь претенденток на сердце главы «SeeU» значительно сократится, а Ленины шансы на личное счастье возрастут… Нет. Она мотнула головой: только не такой ценой. Главное, чтобы проснулся здоровым.

– Ну, Дмитрий Яковлевич, – Лена остановилась у машины Вайца, – рада была повидаться. – Она старалась скрыть нетерпение, но получалось неважно. – До свидания.

– Постойте. Вы, наверное, обижены на меня, я понимаю.

– Да нет, ничего страшного. Правда. Всего до…

– И вы имеете на это полное право. – Вайц ее словно не слышал. – Если честно, я рассчитывал, что уговорю Томского гораздо быстрее, но он в последнее время сам не свой.

– Но вы хотя бы попытались! – утешила его Лена.

Она не учла одного: когда сухарь вроде Вайца начинает внезапное душеизлияние, явление, которое по своей редкости может дать фору солнечному затмению, то останавливать его бесполезно. Пока не выложит все, что скопилось в этой скупой на эмоции душонке, не успокоится.

– Мне очень жаль, что так вышло, – корил себя Вайц так усердно, словно, будь у него волосы, он бы их немедленно вырвал собственными руками. – Я правда считаю, что вы должны вернуться в «SeeU». И вы вернетесь, обещаю. В конце концов, у нас с вами общее дело. Знаете, я вам не говорил этого раньше, но… Вы и правда очень талантливый программист.

– Спасибо, но…

– И в нашем приложении – будущее! Честное слово, я ничего не скажу Томскому, пока он не восстановит вас в должности! А если нет… – Он упрямо вздернул подбородок. – Что ж. Сам виноват. Я тоже уйду. И мы вместе с вами найдем инвесторов на развитие «Влюбителя». Такое глупое название, но я как-то даже привык. Хотя изначально «Купидон» мне нравился больше.

– Ну, в крайнем случае, вы всегда сможете продать «Влюбителя», – не удержалась Лена от шпильки.

– Продать?! – Вайц оскорбленно отшатнулся. – Вы хоть понимаете, во что это нам встанет в будущем?! В это приложение надо вкладываться, а не продавать. Это как… ну, не знаю… как продать акции «Apple» на самом старте.

Лене редко встречались люди, способные так вдохновенно и убедительно лгать. Нет, был, конечно, Никита Кобзев, но его невинное вранье по сравнению с речью Вайца напоминало игру ансамбля художественной самодеятельности «Березка» на одной сцене с Паганини. Кто бы мог подумать! Лена знала, что Вайц педант и зануда, что он шовинист и ворчун и характер у него весьма скверный, но что он способен вот так обманывать, глядя прямо в глаза… Это было чересчур даже для него. Каков! Недели не прошло с того дня, как он втюхивал «Влюбителя» Русакову, а теперь божится, что не стал бы продавать такое сокровище.

– Знаете, я сегодня случайно столкнулась с Русаковым из «Goomble». – Лена скрестила руки на груди, наблюдая за реакцией Вайца. – Он упомянул, что вы обсуждали с ним продажу какого-то приложения…

– А, вы уже в курсе? – Стоило отдать Вайцу должное: он и бровью не повел. – Да, я убедил Томского продать ему «Улиток». Сами понимаете, проект убыточный. Если бы мы сплавили его «Goomble», у нас были бы деньги на грамотный релиз «Влюбителя». Но этот тип…

– «Улиток»?! – бесцеремонно прервала его Лена. – Вы хотели продать ему… «Улиток»?!

– Ну да, – пожал плечами Вайц. – Хорошая была идея. Но этот тип… Как же он сказал… Не пытайтесь продать мне программный шлак…

– …под видом курицы, несущей золотые яйца, – машинально продолжила Фетисова и тут же осеклась, потому что Вайц подозрительно прищурился.

– Откуда вы знаете?! Вы что, следили за мной?

– Я… Да нет… Просто выражение расхожее… Кажется, был такой мем…

– Наверное. – Вайц смиренно вздохнул. – Слушайте, а может, я подвезу вас до дома?

– Ну что вы! Не хочу вас напрягать. – Она бросила короткий взгляд на бывшее фабричное здание: оттуда уже с минуту никто не выходил, стало быть, Никита где-то там сейчас в одиночку корячится с тяжелым телом Томского.

– Нет-нет, я настаиваю! – Вайц галантно распахнул перед ней дверь машины.

– Я бы лучше прогулялась пешочком.

– В таком виде?! – изумился Дмитрий Яковлевич. – Не поймите меня неправильно, вам очень идет, но эти каблуки…

– Да ничего страшного, – отмахнулась Лена. – Я и так редко вылезаю из-за компьютера.

– Ну, как скажете. Могу, кстати, и до метро вас проводить. – Вайц уже хотел захлопнуть дверь, как вдруг на горизонте появился Никита.

Обливаясь потом, Кобзев толкал перед собой небольшой столик на колесах. Тот самый, на котором официанты развозили шампанское и миниатюрные закуски. Только теперь столик был накрыт то ли простыней, то ли занавеской. И все бы ничего, но сбоку свешивалась, волочась по земле, мужская рука с дорогими часами на запястье. Никита этого не замечал и бодро вез свой ценный груз через парковку, даже не пытаясь спрятаться. Впрочем, в равнодушии к окружающему миру московские айтишники с легкостью опередили бы самых просветленных буддистских монахов. Вынеси Кобзев Томского в мешках по частям – и то никто не оторвался бы от смартфона. Опьяненный безнаказанностью, Никита улыбнулся Лене и сложил указательный и большой пальцы кольцом: мол, у меня все о’кей, не волнуйся.

– Так вы идете? – Вайц напомнил Лене о себе, отставив локоть, чтобы она могла взять его под руку.

Еще мгновение – и он увидит, как Кобзев подметает парковку правой рукой Яна.

– Ой! – вскрикнула Лена и схватилась за коленку. – Нога… Эти каблуки… Может, все-таки подвезете меня?..

Вайц был слишком воспитан и не стал вслух говорить о том, что у женщин семь пятниц на неделе. Да этого и не потребовалось: Лена все прочитала по его губам, сжатым в ниточку. Но сейчас она была не в том положении, чтобы оскорбляться: ей надо было любыми средствами увести Вайца с места преступления. И раз уж для этого придется принести в жертву свои уши и минут сорок, если не целый час, слушать Дмитрия Яковлевича вместо магнитолы… Что ж, ради друга она потерпит.

Всю дорогу Лена ерзала, рискуя высечь задом искры из сиденья электрокара. Пока Вайц пересказывал ей инструкцию к экологичному чуду машиностроения, Фетисова то и дело проверяла новые сообщения. Телефон предательски молчал: Никита не соизволил сообщить, довез он Томского или нет. Позвонить сама, не вызвав подозрений, Лена не могла, равно как не могла и забить в поисковике, умирают ли от снотворного и может ли человек во сне подавиться собственным языком, как при эпилептическом припадке. Ну почему, почему она не выбила бокал из рук Томского?! Да ей и в голову не могло прийти, что Кобзев положил туда больше одной таблетки, но ведь в сочетании с алкоголем даже крохотная доза опасна…

Муки совести, помноженные на неизвестность, превратились в сущую пытку, и Лена готова была уже выпрыгнуть из машины на полном ходу, лишь бы облегчить душевные страдания физическими. К счастью, вскоре за окном показался знакомый двор, и Фетисова указала Вайцу на свой подъезд.

Наплевав на вежливость, она выскочила на улицу пробкой от шампанского и со всех ног – так быстро, как только позволяли чертовы каблуки, – припустила к подъезду. В лифте наконец набрала Кобзева, мысленно угрожая ему самым изощренным возмездием, если он не ответит сию же секунду. И, видимо, от волнения у Лены и правда появилась нешуточная сила мысли, потому что Никита снял трубку после первого гудка.

– Где вы? – выдохнула Фетисова, с трудом разбирая собственный голос сквозь неистовые удары пульса.

– Все в порядке, не волнуйся. Мы дома, – донеслось до нее из динамика.

Двери лифта открылись, и Лена шагнула на лестничную клетку, едва не столкнувшись с Никитой лбами.

– У тебя, – добавил Кобзев, не отнимая телефон от уха.

Лена медленно опустила взгляд и чуть не выронила гаджет. Перед ней, прямо на пыльном коврике у двери, мирно спал, свернувшись калачиком, генеральный директор «SeeU».