Глава 9

– Благослови Бог онлайн-регистрацию на мероприятия. – Никита явно ловил кайф от игры в шпионов, чего не скажешь о Лене: на нервной почве у нее все чесалось, и хотелось содрать с себя одежду вместе с кожей. – Кстати, выглядишь бомбически.

От комплимента легче не стало. В любой другой ситуации Лена бы обрадовалась возможности примерить что-то из гардероба Жанны, чтобы хоть ненадолго почувствовать, каково это – когда твоя одежда дороже арендной платы за квартиру. Но теперь животный страх от необходимости выйти в свет и врать нивелировал все удовольствие от брендового комбинезона.

– Может, лучше пойдешь с Жанной? – промямлила Лена и жалобно покосилась на подружку Кобзева.

– Э, нет, меня в это не втягивайте! – Каренина, которая даже в домашних спортивных штанах смотрелась лучше, чем Лена в вечернем наряде, одернула на Фетисовой комбинезон и удовлетворенно оглядела плоды своих трудов. – Значит, так. Не мять, не пачкать… Да, и лучше вообще ничего не ешь, а то мало ли.

– А в туалет как ходить? – Лена еще ни разу не носила ничего подобного, и от этого становилось еще волнительнее.

– Так я ж говорю: ничего не ешь! – отрезала Жанна, но, увидев лицо Никиты, который всем своим видом призывал проявить хоть какое-то сочувствие к Фетисовой, смягчилась: – Ладно, в крайнем случае – снимешь целиком. Но осторожно, полы в туалетах грязные, а на черном видна каждая пылинка.

Лена бы всплакнула, если бы не контактные линзы. Конечно, следовало отдать Жанне должное: новая девушка Никиты постаралась на славу. Ей бы в стилисты, и от клиентов отбоя бы не было. Что уж греха таить, Фетисова и сама бы рассталась с накоплениями на черный день, знай она, что способна походить на трофейную женушку олигарха.

Потратив на Лену два часа, полкило косметики и, судя по всему, нешуточную дозу магии, иначе объяснить градус преображения было невозможно, Жанна умудрилась-таки превратить Муху в Бабочку. Практически в ночную. Черный комбинезон выгодно очерчивал даже те округлости, о наличии которых Лена не подозревала. Открытое плечо дразнило воображение, туфли на высоком каблуке подняли саму Фетисову на десять сантиметров, а уж ее самооценку и вовсе до невиданных высот. В таком виде Лена бы с радостью заявилась на встречу выпускников. Тогда бы ей точно никто не сказал извечное «Ты совсем не изменилась». Скорее, бывшие одноклассники узнали бы ее не сразу и еще долго терялись в догадках: кто же та роскошная длинноногая дама с копной чудных локонов?

Ах да. Волосы. Как Жанна сумела при помощи плойки, фена и нескольких баллончиков с загадочными надписями превратить селедкин хвост в готовую рекламу парикмахерской, у Лены в голове не укладывалось. Она и раньше наведывалась в салоны красоты, скажем, перед свадьбой родственников или вручением дипломов, но те унылые вавилоны в подметки не годились теперешней шевелюре. Из зеркала на Лену смотрела прекрасная незнакомка, и лишь загнанный взгляд и красные пятна на шее выдавали в ухоженной девушке прежнюю испуганную девчонку.

План Кобзева звучал столь же гладко, как выглядела после умелого макияжа кожа Фетисовой. Покопавшись в соцсетях, Никита выяснил, что Русаков, тот бородач из «Goomble», которому Вайц собирался продать «Влюбителя», в субботу вечером идет на митап «Инфлюенсеры в блогосфере: конец эпохи или перспективный тренд?» Закрытое мероприятие показалось Лене неприступной крепостью, но Никита припрятал в рукаве таран. Он умудрился провести мини-расследование и узнал, у кого из приглашенных нет фотографии в интернете, а потом связался с ними от имени организаторов и наплел с три короба про вспышку инфекции у главных спикеров. Теперь Лене и Никите предстояло явиться на митап под чужими именами, найти там Русакова и как бы невзначай дать ему понять: «Влюбитель» – новый флагманский проект «SeeU», и в разработке он уже полгода. А что бывает с людьми, посягнувшими на чужую интеллектуальную собственность – тема для отдельного митапа.

– Еще мы можем сказать ему, – фонтанировал Никита, пряча за шиворот этикетку дорогущего костюма, который должен был вернуться на вешалку в магазин сразу после мероприятия, – что руководству «SeeU» стало известно про утечку. Отдел внутренних расследований уже ведет работу… Скажем, при поддержке людей из СК или прокуратуры… Не знаю, это детали. Короче, что причастных вот-вот поймают за одно место, и скандал будет знатный…

– А ничего, что у нас нет отдела внутренних расследований? – перебила Лена. – И вообще, это тебе не Штаты, здесь прокуратура такими вещами не занимается…

– Ты что, в покер ни разу не играла? Блеф – лучшее изобретение человечества! Говорю тебе, у Русакова начнет знатно подгорать шапка! И последнее, о чем он подумает, это есть у нас отдел расследований или нет. Как минимум – он тут же откажет Вайцу, чтобы не подставляться. Как максимум – еще и стуканет на него, чтобы себя обелить. А мы… – Кобзев похлопал себя по нагрудному карману. – Мы будем тут как тут и запишем все показания.

– По-моему, гениально, – восторженно выдохнула Жанна и повисла у Никиты на шее.

Как у него при этом не треснула физиономия от самодовольства, осталось для Лены загадкой. Парочка принялась лобызаться с таким рвением, будто Кобзев собирался на фронт, а не на какой-то митап, и Лена, не в силах наблюдать за остервенелым слюнообменом и слушать смачное чавканье, закатила глаза и ретировалась в коридор.

С одной стороны, она радовалась за друга: с тех пор как Жанна попала под влияние «Влюбителя», на Кобзева было любо-дорого смотреть. Парень расцвел, воспрял духом, даже мужественнее стал, что ли. Он вылез наконец-то из бессменной толстовки, которой побрезговали бы даже бомжи, в особенности московские, перестал ворчать по поводу и без, а еще вспомнил про существование бритвы. К тому же львиная доля болтовни теперь доставалась Жанне, а Ленины уши получили заслуженный отдых.

С другой стороны, Никиту словно сняли с предохранителя. Фетисову мучили странные подозрения, что вся его внезапная активность направлена вовсе не на восстановление справедливости. В каждом слове и каждом действии Кобзева Лене мерещились брачные игры. Он слишком увлекся ролью благородного афериста еще и потому, что это вызывало у Жанночки восхищение. Никита беззастенчиво тряс павлиньим хвостом, вписал и себя и Лену в какую-то киношную авантюру, а попадаться на обмане из-за чьих-то любовных побед было бы обидно вдвойне. Лена сама до конца не понимала, почему ее так задевает поведение друга, и все же раздражение побороть не могла.

Когда Никита изучил всю полость Жанниного рта и вспомнил о своем макиавеллиевском плане, Лена уже стояла у входной двери полностью одетая. Не то чтобы ей не терпелось сходить на митап в качестве Зинаиды Розеншмидт, кем бы эта милейшая женщина ни была, но нервное ожидание слишком изматывало. Лена предпочитала жить под девизом «Чем меньше тебе что-то нравится, тем быстрее надо с этим покончить». И, вылезая из такси около бывшего фабричного здания, ныне превращенного в модный лофт, она втайне надеялась, что Никита заговорит зубы бородачу из «Goomble» еще до начала официальной части, и можно будет поскорее выбраться и из лофта и из комбинезона Жанны. Впрочем, и этого следовало ожидать после двухмесячной полосы неудач, надеждам не суждено было сбыться.

Нет, через организаторов Лена с Никитой прошли без приключений. И зря Фетисова всю дорогу повторяла свое фальшивое имя: девушка на входе была так занята разборками с официантом, что гости оказались предоставлены сами себе: им предлагалось самостоятельно разбирать наушники для синхронного перевода и именные бейджи. Но не успела Лена войти в зал, как план Кобзева затрещал по швам: на самом первом ряду перед сценой она увидела знакомую лысую макушку.

– Ты куда?! – удивился Никита, когда Лена резко развернулась на каблуках и вытолкнула его в фойе.

– Он там, – прошептала она дрожащими губами.

– Русаков? Отлично, мы ведь ради этого и пришли. – Кобзев попытался развернуть ее обратно.

– Нет. – Лена потащила друга подальше от посторонних глаз. – Вайц! План отменяется!

– Да стой ты! Мы что-нибудь придумаем!

– О господи… – На Лену накатывала паника, граничащая с истерикой. Вряд ли она когда-нибудь смогла бы стать контрабандистом: таможенники бы вычислили ее с первого взгляда безо всяких рентгеновских сканеров. – Надо валить! Он нас увидит!

И будто в подтверждение ее слов из зала вышел Вайц, задумчиво озираясь по сторонам. Лена дернулась в сторону, но Никита удержал ее на месте, крепко ухватив за плечи. Едва заметив Вайца, он на долю секунды задумался, а потом прижал Лену к стене и накрыл ее губы своими.

От неожиданности она даже забыла про страх. Если не считать лобызаний Паши и фантазий с Яном, в последний раз Лена целовалась еще в институте и теперь растерялась. Она никогда не воспринимала Кобзева как сексуальный объект, он был ей просто другом, почти родным человеком, и вдруг оказаться в его объятиях было по меньшей мере странно – если не сказать противоестественно. При этом, что самое удивительное, отвращения поцелуй не вызвал. Напротив, губы у Никиты были мягкими и нежными, пахли недавно выпитым кофе, а тепло, исходящее от его тела, одновременно и успокаивало, и немного будоражило.

Говорят, что нет лучше способа вывести человека из истерики, чем пощечина. Так вот, поцелуй оказался идеальным лекарством от паники. Мысли куда-то улетучились, имя Вайца, которое до этого момента мигало у Лены в голове неоновыми буквами, погасло, а трясущиеся руки обмякли и непроизвольно улеглись на плечи Кобзева, будто там им и было самое место. И когда Никита наконец отстранился, Лена могла думать лишь о том, почему все так быстро закончилось.

– Ушел, – выдохнул Кобзев, обернувшись.

Казалось, его поцелуй вообще нисколько не смутил. Словно для него это было обычным делом, чем-то вроде рукопожатия. Неужто она целовалась настолько посредственно? Нет, отбивать Кобзева у Жанны Лена не собиралась, но какая-никакая женская гордость у нее тоже была, и эта гордость сейчас скукожилась до размеров горчичного зернышка.

– Могли бы и без слюней обойтись, – недовольно пробормотала Лена, стараясь не выглядеть сильно задетой. – Просто сбежали бы в коридор…

– Уж извини, я пока не научился развивать сверхзвуковую скорость! Да и ты бы далеко не убежала на своих стрип-каблучищах. – Никита обиженно хмыкнул, а потом вдруг прищурился: – Между прочим, тебя никто не заставлял отвечать.

– Я просто подыграла! – Лена отвела взгляд, радуясь, что толстый слой косметики скрывает ее горящие щеки.

– Ага, я так и понял. Если хочешь знать мое мнение…

– Не хочу!

– Так вот, если хочешь знать мое мнение, то тебе даже понравилось. – Никита бессовестно ухмыльнулся. – А уж я в женщинах разбираюсь!

Разбирается он! Да сколько Лена знала Кобзева, этого мистера Она-Мне-Не-Перезвонила, в неудачах на личном фронте он мог бы с легкостью посоревноваться с целым отделом разработчиков, с этой армией девственности. И если бы не «Влюбитель» и не альтруизм Лены, его познания в женщинах так и ограничились бы сухой теорией. Вот изобрести бы «Разлюбителя» – и тогда понаблюдать с ведром попкорна за жалкими попытками Кобзева строить из себя мачо.

– Я пошла. – Оттолкнув Никиту, Лена зашагала через фойе прямиком к выходу, но не тут-то было: Кобзев нагло воспользовался тем, что передвигалась она на каблуках медленно, и преградил ей дорогу.

– С ума сошла?! – зашипел он. – У нас все на мази, надо только Вайца нейтрализовать.

– Ну да, и как я сама не подумала? Сбегаю за хлороформом, – сыронизировала Лена.

Никита, впрочем, иронию не распознал и, вместо того чтобы обидеться, оживился:

– Точно! Его надо усыпить!

Лена застыла. Психическое здоровье друга начинало ее всерьез беспокоить.

– Ты ведь шутишь, да? – недоверчиво осведомилась она, глядя в горящие глаза Никиты и силясь отыскать в них хоть какой-то намек на сарказм.

– Да нет же, это гениально! На таких мероприятиях всегда дико скучно, я сам вечно засыпаю! Помнишь, нас в том году отправляли на этот… как его… форум, кворум… Короче, в жизни так хорошо не высыпался!

– А при чем тут Вайц?

– Слушай. – Никита отвел ее за угол, убедившись, что знакомые лица не маячат на горизонте. – Ты пока дежурь здесь и карауль Русакова. Как придет – задержи его в холле. А я сбегаю в аптеку и притащу снотворное.

– Кит, ты реально рехнулся.

– Да не бойся ты, здесь рядом! Может, Русаков вообще опоздает! А потом я приду, сыпану таблеток в шампанское… Или что тут они дают гостям… Подойду к Вайцу, мол, так и так, Дмитрий Яковлевич, какая встреча! Давайте забудем старые обиды, я на вас зла не держу.

– И он, конечно, выпьет с тобой на брудершафт и захрапит? – Лена скептически изогнула бровь.

– Вот видишь! – просиял Кобзев. – А говорила, план плохой! Да тут половина старперов задрыхнет, особенно те, кому выступать не надо. А Вайца в программе нет, я бы заметил. Так что никто ничего не заподозрит!

Задорно подмигнув, Никита скрылся, оставив Лену гадать, почему она так скверно выбирает друзей. Фетисовой хотелось покричать в пустоту или побиться головой об стену, но, во-первых, она боялась привлечь к себе ненужное внимание, а во-вторых, слишком уж было жалко прическу. Заставив себя успокоиться, Лена выглянула из-за угла в поисках Русакова, но разглядеть его в толпе прибывающих гостей на таком расстоянии не представлялось возможным.

Тогда она решила сменить диспозицию и выйти на улицу: там, у входа, шанс столкнуться с Вайцем был минимальный, да и сбежать в случае чего было бы куда проще. Расправив плечи и сосчитав до десяти, Лена тряхнула головой, откинув волосы назад и уже собралась выйти из своего импровизированного укрытия, как вдруг сзади кто-то закашлялся. От испуга Лена отскочила как пугливый козленок, из-за каблуков еще и звук вышел соответствующий, и обомлела. В полуметре от нее стоял бородач из «Goomble» и отфыркивался.

– Вы задели меня волосами… – Он потер нос.

– Простите, я… Я, кажется, вас не заметила.

– Ничего страшного. – Русаков окинул ее заинтересованным взглядом. – Такие, как вы, наверное, привыкли не замечать мужчин.

Эта фраза застала Лену врасплох. Если она к чему и привыкла за двадцать три года, так это к тому, что мужчины не замечают ее, а не наоборот. Разумеется, за исключением тех случаев, когда она с разбегу врезалась в стены или чихала им на плащ. Но не признаешься же в этом вслух, да еще и самому Русакову!

– Есть немного. – Она небрежно отмахнулась, будто с утра до ночи только и делала, что топтала каблуками кавалеров, свалившихся к ее прекрасным ногам.

– У меня такое чувство, что я вас где-то видел. – Бородач склонил голову набок, не переставая изучать Лену. – Мы могли где-то пересекаться?

Фетисова прикусила язык. Изначально у нее не было цели соврать Русакову о том, кто она такая. Он много раз наведывался в «SeeU», пока готовилась сделка, и Лена не сомневалась, что сегодня он узнает ее с первого взгляда. Однако то ли Никита во время поцелуя заразил ее авантюризмом, то ли средства для укладки проникли в мозг слишком глубоко… Словом, Лене захотелось предстать перед Русаковым не каким-то там рядовым программистом, а дамой влиятельной и загадочной.

– Нет, – пожала она плечами. – Не припоминаю. А вы?..

– Русаков, – спешно представился бородач и протянул руку. – Артем Русаков, «Goomble».

Лена вложила пальцы в его ладонь и кокетливо повела плечом. Что-то такое было в Жанниных средствах для укладки, и это что-то постепенно пропитывало мозг Фетисовой, превращая ее в роковую женщину.

– Зинаида, – сорвалось у нее с языка. – Розеншмидт.

Русаков тут же изменился в лице и отдернул руку.

– Несмешно! Я прекрасно знаю Зину, и выдавать себя за нее… Это либо глупая шутка, либо вы здесь что-то разнюхиваете. – Он отступил на шаг назад. – Я уточню у организаторов.

– Я?! – Лена изобразила оскорбленную невинность. – Я никогда не шучу. Просто у меня была веская причина.

– У вас пять секунд, чтобы ее назвать, – и я зову охрану. – От прежней любезности в тоне бородача не осталось и следа.

Был бы сейчас здесь Никита! Уж он-то точно на ходу придумал бы какую-нибудь убедительную ложь! Надо мыслить как он… Что там говорил Кобзев про блеф? И про подгоревшую шапку?..

– Охрана не понадобится, – как можно спокойнее произнесла Лена, отчаянно надеясь, что дрожь в ее голосе слышна только ей самой. – Я из отдела внутренних расследований.

Стоило признать: Кобзев не зря изводил Лену все последние дни и в одно рыло изничтожил все содержимое ее холодильника. Во вранье и психологии он разбирался как бог: слово «расследования» подействовало на Русакова как одно из темнейших заклинаний. Даже объемная и любовно уложенная борода не могла скрыть внезапной бледности, будто лицо Русакова подвергли цветокоррекции, лишив красных тонов.

– Полиция? – выдохнул он, попятившись.

– Нет.

И это напугало Русакова еще сильнее.

– Следственный комитет? – Лена с трудом расслышала его встревоженный шепот.

Если до этого момента совесть еще давала о себе знать, потому как Лена с молоком матери впитала прописные истины вроде «врать нехорошо» или «поступай с людьми так, как хочешь, чтобы поступали с тобой», то теперь Фетисова отбросила все сомнения. Ей было очевидно: человек, который не натворил ничего противозаконного, не станет впадать в коматоз при мысли о правоохранительных органах. Очевидно, у Русакова шкафы просто-таки ломились от скелетов, а значит, эту легкую встряску он заслужил.

– Да нет же, – улыбнулась она, чувствуя, как по венам растекается уверенность. – Внутренние расследования «SeeU».

– Так бы сразу и говорили. – Бородач явно испытал облегчение, но тут же нахмурился. – А при чем здесь этот митап? И Зина Розеншмидт?

Вранье оказалось штукой увлекательной и затягивало почище нового шутера для приставки: пройдя первый уровень, Лена ощутила сладкий привкус победы и уже не могла остановиться.

– Мы следим за одним из наших сотрудников. – Для убедительности она выглянула из-за угла. – Есть основания считать, что он пытается продать на сторону одну нашу секретную разработку…

– Ну, тут я вам ничем не могу помочь… – Русаков, равнодушно пожав плечами, двинулся через фойе ко входу в зал.

– Постойте! – Лена засеменила следом, неуклюже балансируя на каблуках. Градус ее элегантности при этом мгновенно снизился до нуля. Видимо, во время движения магия Жанны не действовала. – Мне нужно, чтобы вы ответили на пару вопросов…

Нет, так она больше похожа на журналиста-неудачника. И как там положено говорить у внутренних следователей? «Признавайтесь, кто еще состоит с вами приступном сговоре»?

– Извините. – Русаков, чтоб его, даже не снизил скорость. – У меня нет времени на чужие междусобойчики.

– Но речь идет о крупном деле! – Лена отчаянно швырнула ему в спину последний аргумент, понимая: войди сейчас бородач в зал, она его упустит. Ведь пока там Вайц и пока он бодрствует, для нее туда вход закрыт, как для вампира на солнечный пляж. – Ущерб на несколько миллионов… Долларов… И суд… Уголовное преследование…

Никита что-то рассказывал ей про специальную статью, про незаконное получение информации и коммерческую тайну, но сейчас от страха у Лены в голове все смешалось, а наугад цитировать кодекс она не рискнула. К счастью, Русакову хватило упоминания суда.

Он остановился, видно, просчитывая все возможные риски, потом медленно повернулся к Лене.

– А можете хотя бы уточнить, о какой разработке идет речь? – спросил он недоверчиво.

– Я же говорю: все очень секретно, – замялась Лена, но, заметив, что интерес в глазах Русакова гаснет, спохватилась. – Но я постараюсь… Хотя бы отчасти… Может, пока не начались выступления, вы угостите меня чашечкой кофе?

Господи, и как Жанне удается быть неотразимой? Из-за игры в догонялки сбился весь настрой. Откуда вообще женщины узнают о тонкостях флирта? И если в школе был какой-то специальный факультатив на тему «Как превратить парня в дрессированную собачку одним взглядом», то почему Лене про это никто не сообщил?

Она вложила в натянутую улыбку все свои скудные познания об обольщении, но, судя по прохладной реакции Русакова, даже макияж Карениной оказался бессилен. Да и чему тут удивляться? Еще минуту назад Лена запугивала человека уголовным преследованием, так что теперь, сдери она с себя комбинезон и потряси обнаженной грудью прямо перед его бородой, как какая-нибудь бразильская танцовщица, он бы и то не проявил заинтересованности.

– Это лишнее. – Русаков сверился с наручными часами. – Если у вас есть вопросы, задавайте их быстрее.

– Так вот… – Она перевела дух и встала так, чтобы ее не было видно из зала. – Ходит слух, что один из наших сотрудников… – Лена украдкой скрестила пальцы за спиной, – …хочет продать приложение конкурентам. Вы ведь знакомы с Дмитрием Вайцем?

– Знаком. – Русаков прищурился. – Я что-то не пойму, вы пытаетесь обвинить меня?

– Нет, что вы… Просто… Если вы могли что-то слышать…

– Знаете, я пришел сюда не сплетничать! – Русаков даже не пытался скрыть раздражение. – Всего доброго.

– У нас есть доказательства! – выпалила Лена.

– Что?

Времени для маневров у Фетисовой не осталось. Она могла либо сдаться и отступить, либо идти ва-банк. Пришлось выбрать второе.

– Я все знаю, – произнесла она с тихой угрозой. – Про вас и Вайца.

– Бред какой, – хмыкнул Русаков, но в его голосе уже не было прежней уверенности, и Лена сочла, что пошла по верному пути.

– Правда? А вот у меня другие данные. – Она приблизилась к бородачу вплотную. – Мы давно следим за Вайцем. Знаем о каждом его шаге. Знаем, где он ужинает с друзьями… вроде вас…

– Вы что! – Русаков нервно сглотнул. – Хотите сказать… Что он пытался нам продать приложение незаконно?

– А у вас не вызвало подозрений, что на переговоры пришел не Томский?

– Вообще-то нет… – Бородач пожал плечами. Теперь он казался Лене смущенным и растерянным. – Наш босс никогда не ходит на встречи такого уровня.

– Но ведь покупку «Романтики» вы обсуждали с Томским напрямую!

– Так то был целый сервис на полтора с лишним миллиона пользователей! А здесь… Какое-то приложение… – В тоне Русакова отчетливо прозвучало пренебрежение, и это почему-то задело Лену еще сильнее, чем сам факт продажи «Влюбителя» у нее за спиной.

– Что значит «какое-то»?! – вспылила она. – Это… это наш флагманский проект!

– Да ладно, мы же оба с вами взрослые люди. – Русаков, видно, отошел от первого шока и теперь снисходительно ухмылялся. – У вас не получится раздуть из мухи слона. Да, допустим, Вайц мне предлагал ваш… продукт. Но ни на какой ущерб в миллионы долларов эта история не тянет. Я не слепой и не идиот, и приложение это… яйца выеденного не стоит.

Лена машинально отступила и разинула рот, как ребенок, забыв о приличиях и о том, что ей положено быть неотразимой. Это «Влюбитель»-то яйца выеденного не стоит? Да в Кремниевой долине за такое не то что миллионы, а миллиарды долларов бы отвалили! И Русаков либо бесстыже врет, либо он и вправду слепой идиот, каких свет не видывал.

– Вы… вы… – бормотала Лена, не представляя, как в этой ситуации обойтись одной лишь цензурной лексикой. – Вы не правы! И потом, если наше приложение уж такое плохое, зачем вам его покупать?

– Так я и не собираюсь его покупать! – отрезал Русаков. – Хреновый вы отдел расследований, если этого не знаете!

– Но… постойте, как же…

– А вот так! Вам не удастся сплавить мне программный шлак под видом курицы, несущей золотые яйца! Именно это, слово в слово, я и сказал Вайцу. И могу повторить Томскому, глядя в глаза. О, вон, кстати, и он! – И бородач помахал кому-то у Лены за спиной. – И заодно пусть еще раз подумает, – добавил он, понизив голос, – стоит ли вообще давать зарплату шарлатанам вроде вас.

И не успела Лена обернуться, чтобы самолично увидеть своего палача, как Русаков отодвинул ее в сторону и протянул руку:

– Ян!

Короткое слово завибрировало в ушах, будто кто-то ударил в погребальный колокол. И сегодня этот колокол звонил по ней, Лене.