Глава 8

– Какого черта он до сих пор не позвонил? – Кобзев наворачивал уже, наверное, десятый круг по Лениной комнате. Разве что по потолку еще не успел пробежаться.

Если бы Фетисова получала деньги всякий раз, когда Никита задавал этот риторический вопрос, она была бы уже обеспечена до самой пенсии и вовсе не нуждалась в работе. Их выгнали из офиса три дня назад, и за все это время Вайц так и не объявился. Что происходило в «SeeU», Лена не знала. Она бы вообще предпочла сейчас не думать об этом, чтобы томление в неизвестности не было таким мучительным, но Никита околачивался в ее квартире с утра до ночи и ни на секунду не давал забыть о скандале.

Новостные публикации про хакерскую атаку прекратились, и это вселяло надежду. Возможно, Вайц просто ждет удобного момента, чтобы поговорить с Томским? Готовит почву? Тянет время, пока Ян Олегович успокоится и убедится, что серьезного ущерба компании никто не причинил? Лене пришлось даже изучить нюансы биржевой торговли и отслеживать стоимость акций «SeeU»: два дня график упрямо стоял на нижней отметке, а вчера вот пополз вверх. Чем не хороший знак?

– Я тебе говорю, он нарочно нас слил, – не унимался Никита.

– Не говори ерунды! Откуда он мог знать, что ты полезешь на рожон?!

– Значит, он тебя хотел слить! И сам сбил все настройки!

Лена застонала и накрыла лицо подушкой, чтобы не наговорить Кобзеву лишнего. Поначалу она радовалась примирению с другом, но своими бредовыми версиями событий он слишком уж методично раскачивал ее терпение.

Никита был из тех людей, кто обожает искать виноватых. Когда трехлетний ребенок ударяется о скамейку, он твердо убежден: скамейка – плохая. И хорошо, если рядом окажется добрая бабушка, которая постучит по лавке лопаткой, приговаривая: «А-та-та! Обидела нашего мальчика!» На заплаканном личике сразу появится улыбка, справедливость восторжествует, и ребенок побежит играть дальше, чтобы через пять минут врезаться уже в плохую горку. Фокус в том, что нормальные люди рано или поздно из этого состояния вырастают и начинают догадываться: если у тебя все колени в синяках, а лоб в шишках, может, стоит ради разнообразия смотреть себе под ноги? А вот Кобзев, судя по всему, так и остался на той стадии развития, когда все проблемы можно решить, саданув лопаткой по обидчику.

За три дня изоляции от общества он умудрился построить столько теорий заговора, что их хватило бы на цикл передач «Невероятно, но факт». В числе обвиняемых успела побывать и Томочка, которая якобы из женской зависти и вообще глобальной зловредности, решила погубить Лену, и Ян Томский, сознательно сбивший курс своих акций, чтобы выкупить все доли у акционеров, и даже неведомые конкуренты из других социальных сетей. Теперь вот настал черед Вайца.

– Зуб даю, этот лысый жук… тот еще жук. – Никита настолько перевозбудился, что не смог придумать аргумента получше. – Надо установить за ним слежку. Собирайся.

– А ты не хочешь, например, Жанне позвонить? – Лена предприняла последнюю отчаянную попытку сменить тему.

– Жанне? – Взгляд Никиты мгновенно расфокусировался, а губы растянулись в улыбке.

Все-таки иногда Кобзев жутко напоминал Лене ребенка. Конечно, своих детей у Лены не было, но раз в год по праздникам она играла с отпрысками двоюродной сестры, и сейчас Никита, сам того не подозревая, вел себя как ее племянник Мишаня. Тот мог полчаса скандалить на тему «Почему у моего грузовика нет бластера», но стоило сказать ему: «Миша, мультик!» – как он резко разворачивался и, забыв и про грузовик, и про бластер, бодро шлепал к телевизору.

– Она мне, кстати, фоточку прислала, – расцвел Кобзев и, не почуяв подвоха, полез в телефон. – Надо сводить ее куда-нибудь… Не знаешь приличного ресторана? – Он вдруг задумался, сложил руки лодочкой и понюхал собственное дыхание. – Кстати, а запасной зубной щетки у тебя нет?

Лена готова была вручить Кобзеву не то что зубную щетку, но и вообще все свои скромные пожитки, лишь бы он дал ей хоть несколько часов тишины. Выпроводив наконец Никиту на свидание в надежде, что у Жанны хватит ресурсов, чтобы занять его до утра, Фетисова выдохнула. В отличие от Кобзева Лена не сомневалась, что Вайц был с ней честен и вот-вот напомнит о себе. Да, она накосячила с приватностью, но в остальном-то «Влюбитель» подействовал! По крайней мере, на Жанну и охранника Макарчука, да и секретарша Настя сменила свой статус на «в отношениях». Еще немного – и Томский смягчится, Вайц презентует ему приложение, и у Яна просто не останется другого выбора, кроме как вернуть Лену.

В красках представляя себе, как вытянется прекрасное лицо Томского, когда он узнает о ее изобретении, Лена погрузилась в пенную ванну, включила в наушниках ненавязчивое мурлыканье саксофона и прикрыла глаза. Пузырьки щекотали кожу, фантазии – мозг.

Интересно, какая ванная у Томского? Наверное, по размерам не меньше Лениной спальни. Все, конечно, в мраморе. И еще джакузи. Уж двое туда поместятся с легкостью. Что может быть романтичнее совместного купания? Когда оба знают о наготе друг друга, но самое интимное скрывается под кромкой воды. Случайное касание бедрами – и кровь уже бурлит, будто кто-то включил внутри гидромассаж. Соблазнительно шепчет, опадая, пена, и Томский подается вперед, скользя рукой по коленке все выше и выше. Наклоняется ближе, чтобы игриво шепнуть…

– Лена, мать твою! Только не умирай!

Этот вопль вонзился в размякшее сознание Лены раскаленным шилом. Она хотела вскочить, но ноги спросонья отказались подчиняться, а пальцы скользнули по бортику, и Лена, беспомощно барахтаясь, ушла с головой под воду, выплеснув на пол литров двадцать.

Сквозь воду до нее донесся душераздирающий грохот, будто в стену въехал бульдозер, а потом крик «Не-е-ет!» – и стальные пальцы Кобзева, натренированные клавиатурой, больно впились в Ленины руки, вытаскивая ее на поверхность.

– Ты… – выдохнула она, отфыркиваясь. – Больной, что ли?

– Жива! – Никита стиснул ее в объятиях, рискуя задушить. – Слава богу, ты жива…

Картина, представшая перед Леной, когда та наконец протерла глаза от воды и пены, впечатляла. Выбитая дверь болталась на одной петле, из косяка торчали щепки, и в довершение всего на пороге мялся, смущенно потупившись, дворник в форменной куртке. И Лена, которая еще секунду назад собиралась оттолкнуть Кобзева, лишь крепче ухватилась за его плечи, прикрываясь телом друга, как живым щитом.

– Кто это? – в ужасе пробормотала она.

– Ах, это! – опомнился Никита и хотел было отстраниться, но Лена его не пустила.

Только теперь оба осознали, что она прижимается к нему в чем мать родила. Конечно, обстановка к романтике не располагала, и Лена сомневалась, что Кобзев решит воспользоваться ее наготой на глазах у дворника, но все же ей стало неловко, а щеки обожгло клеймом стыда.

И ладно еще Фетисова, ее можно было понять: она забыла, когда в последний раз к ее обнаженному телу прикасались не просто мужские руки, но и мужчина целиком. Но почему Никита не попытался избавить их обоих от смущения? Мог бы пошутить как-нибудь, в идеале – пошло, чтобы Лена разозлилась и позабыла про стыд. А он замер, уставившись на нее потемневшими глазами, и Фетисова увидела то, что вообще никогда не думала увидеть: Кобзев покраснел.

– Полотенце, – шепнула она, старательно отводя взгляд.

– Да! Точно! Я и сам хотел… – Никита стянул с крючка полотенце, обернул ее и только потом выпрямился, зачем-то отряхивая мокрую насквозь футболку. – Фархад мне помог дверь входную вскрыть…

– Что?! – Лена пошатнулась, чуть не нырнув снова.

– Фарух, – скромно поправил дворник. – С вас тысяча рублей.

– За сломанные двери?! Кит, ты хоть в курсе, что это съемная квартира?! Я на какие шиши теперь должна делать хозяйке ремонт?!

– Ну, я-то думал, ты руки на себя наложила…

Лена зажмурилась. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Мысленный счет до десяти и обратно. Блаженны нищие духом. Убивать ближнего – грешно…

– Ладно-ладно, ты не психуй, – миролюбиво улыбнулся Никита. – Я расплачусь. – Он наконец вывел Фаруха в коридор, чтобы Лена могла успокоить внутренних демонов и загнать обратно в глубины подсознания.

– А сколько будет стоить все починить? – услышала она из коридора.

– Пять тысяч.

На этих словах демоны зашевелились снова, и Лене пришлось нехило поднапрячься, чтобы справиться с желанием немедленно броситься в коридор и как следует «отблагодарить» Никиту за свое спасение.

Когда дворник ушел за новым замком, а Кобзев, влекомый чувством вины, сварил для Лены крепкого кофе, она уже завернулась в халат, вытерла лужу и похоронила в мусорном ведре утопшие наушники. Теперь ничто не мешало ей выяснить у Кобзева, в какой момент он успел удариться головой, чтобы учинить ей весь этот взлом с проникновением. За историю, которую поведал Никита, точно передрались бы киношники.

Все началось на свидании с Жанной Карениной, и ничто, как говорится, не предвещало, пока в ресторане не появился Вайц. И не один, а в теплой компании человека из «Goomble».

– И, главное, я еще злился, что Жанночка выбрала такое дорогое заведение! – с горящими глазами повествовал Кобзев. – Да если б не она, я бы в жизни не наткнулся на Вайца!

Сначала Никита собирался подбежать к Дмитрию Яковлевичу за объяснениями и сатисфакцией. Спросить, глядя в бесстыжие глаза, почему тот исчез с радаров и до сих пор не восстановил Лену в должности. Но, пораскинув мозгами, Кобзев решил не светиться, а присмотреться внимательнее. Прячась за папкой меню и объемной грудью своей избранницы, Никита смог увидеть, как Вайц демонстрирует что-то собеседнику. И не просто демонстрирует, а явно расхваливает, активно жестикулируя с пеной у рта.

– Он питчил какой-то проект. – Кобзев вошел в раж и стукнул кулаком по столу, расплескав свежесваренный кофе. – Спорим на пять косарей, он решил продать им «Влюбителя»?

– Ты деньги-то прибереги, тебе еще за новые замки расплачиваться… – Лена промокнула стол.

Дальше события развивались еще стремительнее. Сфотографировав Вайца на телефон, Никита отправил компрометирующие снимки Лене. Та, разумеется, не ответила, поскольку в тот момент мирно дремала у себя в ванной. Кобзев, который об этом не подозревал, принялся названивать Фетисовой, но безуспешно: музыка в наушниках надежно защищала Лену от назойливых трелей телефона. И вот тогда Никита почуял неладное.

– Я знал, что ты расстроилась из-за увольнения. А еще вела себя так подозрительно спокойно… – Никита мотнул головой, словно прогоняя неприятные воспоминания.

Испугавшись за подругу, Кобзев оставил озадаченную Жанну в ресторане и бросился к Лене домой. Звонил, стучал, бился в дверь, и с каждым ударом в его воображении возникали картинки одна страшнее другой. Когда дверь не поддалась, Никита обратился к впечатлительной соседке, та посоветовала вызвать дворника, мол, так всегда делают, когда кто-то из жильцов вешается.

– А тебе не пришло в голову, что я просто моюсь? – поинтересовалась Лена, прервав душеизлияния Кобзева.

– Так долго?! – Никита бросил красноречивый взгляд на ее руку: подушечки пальцев сморщились от долгого пребывания в воде. – Между прочим, ты могла в любой момент утонуть. Вот у тетки моей соседка была, она тоже уснула в ванне.

– И что?

– И все! – Никита возвел глаза к потолку. – Царство небесное.

Устав доказывать Кобзеву, что ничего ее жизни не угрожало, и уж тем более она не собиралась топиться, Лена взяла его телефон, чтобы пролистать снимки Вайца. Тот и вправду сидел за столиком с тем самым бородачом, который оценивал сервис «Романтика» перед сделкой. И как бы скептически Фетисова ни относилась к Никитиным теориям заговора, сейчас она вынуждена была признать: Вайц выглядел подозрительно. Точь-в-точь как в тот день, когда он впервые рассказал о своей задумке новой игры: горящие глаза, съехавший галстук и вскинутые в каком-то итальянском жесте руки.

– Может, они там что-то не утрясли с «Романтикой»? – предположила Лена, не желая верить в худшее.

– Ты что, слепая?! – не выдержал Кобзев, но, виновато посмотрев на ее очки, смутился и осекся. – Не в этом смысле… Короче, к гадалке не ходи, он собрался продать «Влюбителя».

– И зачем это ему? У него отличная зарплата, Ян его уважает… И потом. Это же подсудное дело! Все, что разрабатывается в «SeeU», принадлежит «SeeU». Доказательств – выше крыши: мой рабочий комп… – Лена замолчала, охваченная нехорошими подозрениями.

– Вот именно! – торжествующе воскликнул Никита. – Ему почистить твой комп – как два байта переслать! А кроме нас с тобой, про «Влюбителя» больше никто не знает. Правда, удобно, что нас уволили именно сейчас, а?

– Да нет же… – вяло возразила Лена, уже ни в чем не уверенная. – Не мог он так…

– Наивная чукотская девушка! Мог – и сделал! Подставил тебя, так что теперь Томский тебе не поверит ни на грамм. Но ничего, – Кобзев сжал кулаки, – сейчас мы его прижмем. Ты же сохранила копию в облако? Или хотя бы на флешку?

Лена не ответила, и Никита все понял по унылому выражению ее лица. Конечно, ничего она не сохранила! Да и зачем? Ведь последний месяц она работала над «Влюбителем» почти официально, ей не надо было таскать за собой ноутбук и допиливать код из дома. Кроме того, она верила Вайцу и ни секунды не сомневалась, что еще немного – и они вместе презентуют проект Томскому. Да, ей доводилось слышать о промышленном шпионаже, но она не думала, что столкнется с ним где-то за пределами кинотеатра, а потому делать резервные копии, подстилая себе соломку, Лене банально не приходило в голову.

– Вот ты балда… – Кобзев звучно шлепнул себя по лбу и провел по лицу пятерней. – Хорошо хоть, у меня сохранилась старая версия…

– Да он и твой комп наверняка почистит.

– В облаке, Лена, в облаке! Где у тебя ноут? Надо срочно все скачать, если он не успел взломать аккаунт…

Первым делом Лена зашла в свое виртуальное хранилище, и самые пессимистичные ее догадки подтвердились. Пароль, который она помнила наизусть, не подошел. Повозившись с восстановлением доступа, Фетисова воочию убедилась: нельзя доверять людям. Ее облако, еще недавно заполненное до критической отметки, теперь сияло девственной чистотой. Ни единого завалящего файла.

– Он даже фотки со свадьбы моей одноклассницы удалил! – застонала Лена, готовая биться головой о клавиатуру. – А у меня там было такое платье…

– Ну да, вот это я понимаю – драма! – Никита буквально плевался сарказмом. – Фиг с ним, с «Влюбителем», платьев-то в этой жизни тебе больше не достать!

– А если написать в техподдержку?

– Пиши! И в техподдержку, и в прокуратуру, и в ЕСПЧ… Господи, с кем приходится иметь дело?!

Никита вырвал у Лены ноутбук, чуть не разбив, и торопливо ввел данные для входа в собственный аккаунт. К счастью, туда загребущие лапы Вайца еще не дотянулись.

– Есть! – заорал Кобзев. – Качаем!

Никогда еще домашний интернет не работал так медленно. Лена думала, что сойдет с ума: паника Кобзева передалась ей, и теперь, дергаясь от паранойи, будто к ее табуретке было подведено электричество, Фетисова грызла ногти и молилась, чтобы Вайц не успел взломать облако и не удалил файлы, прежде чем Никита закончит копирование.

– А все потому, что у меня стоит двухфакторная аутентификация, – гордо сообщил он, когда папка перекочевала на внешний жесткий диск.

– Все потому, что Вайц не додумался искать у тебя, – парировала Лена. – И что дальше? Идем к Томскому?

– Вот смотрю я на тебя и удивляюсь. – Никита захлопнул ноутбук и окинул подругу задумчивым взглядом. – У тебя правда начисто отсутствует стратегическое мышление или ты просто прикидываешься?

Посетовав на Ленину недальновидность, Кобзев предложил свой план. По его расчетам, что бы они ни наговорили Яну, Вайц в любом случае сумеет отбрехаться. Это будет его слово против сумбурного рассказа Лены с Никитой. И кому, интересно, Томский скорее поверит: заслуженному сотруднику компании или двум дебилам, чуть не погубившим репутацию «SeeU» несанкционированным экспериментом?

– Мы должны взять эту сволочь за жабры! – Никита кровожадно ухмыльнулся. – И сорвать ему сделку. И заодно доказательства раздобыть для Томского. Такие, знаешь, увесистые… Нет, погоди… Слово забыл.

– Весомые?

– Вот! И когда Вайц поймет, что отступать ему некуда, приложение никто не купит, да еще и его работа в «SeeU» висит на волоске, он быстро восстановит нас в должности.

– Ты что, имеешь в виду шантаж?! – опешила Лена.

– Не шантаж, а взаимовыгодную сделку. Мысли шире! И потом, – Кобзев поиграл бровями, – шантаж – это если мы не сдадим его Яну в обмен на работу. А мы-то его все равно сдадим.

Признаться, Лена не подозревала, что у Кобзева так развито криминальное мышление. Может, не подайся он в сферу IT, давно бы изобрел уже способ ограбить банк, не попавшись в руки правосудия. И хорошо еще, что у него не было одиннадцати друзей, иначе он не стал бы тратить время на мелочи вроде Вайца, а навострил лыжи прямиком к сейфу Томского.

Фетисову никогда не прельщали мутные схемы. Она с детства сторонилась всяких интриг и тайных сговоров от школьного «против кого дружить будем» до институтского «если препод опоздает на десять минут, валим». Но сейчас выбор перед Леной стоял довольно скудный: либо прислушаться к голосу совести и, сложив ручки, смотреть, как Вайц богатеет на ее приложении, а самой вернуться к истокам и разместить в Сети резюме, либо прислушаться к Кобзеву и ввязаться в его аферу, смысл которой Лена так и не поняла до конца. И поскольку терять ей, кроме самоуважения, было уже нечего, решение пришло само собой.

– Ладно, – вздохнула Лена, сдаваясь на милость Кобзева. – И что мы должны сделать?