Глава 16

Томский все говорил и говорил, но звуковые волны отскакивали от Лены мячиками для пинг-понга. В голове пульсировали вопросы, норовя довести ее до безумия.

Как? Когда? Почему?

Лена глубоко вдохнула и попыталась рассортировать мысли. Итак. «Влюбителя» она запускала еще до того, как сервис «Романтика» продали «Goomble». Неужели Ян умудрился залезть на свою старую страницу? Нет, это исключено. К тому же он ясно упомянул блог. А в блогах Лена даже не пыталась атаковать Томского «Влюбителем». Или кто-то сделал это вместо нее? Вайц? Чтобы подстраховаться и вернуть ей работу? А может, Кобзев удумал отблагодарить Лену за историю с Жанной?

– Ты в порядке? – Томский обеспокоенно сжал ее запястье и вдруг отстранился. – У тебя пульс зашкаливает! Я не медик, конечно, но там ударов сто в минуту, не меньше! Ты нормально себя чувствуешь?

– Да.

Нет! Все это к норме вообще никакого отношения не имеет! Это кошмар, катастрофа, апокалипсис! Пусти меня, я выброшусь с этой чертовой яхты! И, кстати, у тебя не найдется веревки и булыжника поувесистее?

– Может, у тебя морская болезнь? – не унимался Томский. Правда, его голос звучал для Лены глухо и будто замедленно.

«Влюбитель»… И как она сразу не догадалась?! Неужели поверила, что действительно понравилась Яну только потому, что он увидел ее в трусах? Да в его жизни было столько женских трусиков, что, приторговывая ими на сервисе объявлений, он заработал бы на вторую такую яхту!

– Прости. – Лена встала и взяла сумочку. – Мне срочно надо домой. Я… я курьера жду.

– Так позвони и перенеси доставку. – Томский тоже встал и двинулся на нее.

– Ой, у них там часами можно слушать автоответчик, проще принять заказ. – Лена небрежно отмахнулась.

– Скажи честно: тебе не понравилось свидание? Я сделал что-то не так?!

Нет, это я! Я сделала все не так: я создала «Влюбителя», и это из-за меня ты превратился в зомби-романтика!

Лена попятилась к двери, пока не уперлась в нее спиной. Сказать ему правду? Но он никогда не простит. Промолчать? Он все равно узнает рано или поздно. Если уж сам не догадается, то Вайц или Кобзев услужливо разложат ему все по полочкам. И тогда можно будет сколько угодно ползать перед Яном на коленях, доказывая, что она не хотела ничего плохого, что старалась она только ради него одного, потому что любит его так, как никто и никогда не полюбит. Он не поверит ей. Для него вся эта история будет выглядеть так: очередная меркантильная девица захотела повышения и денег и изобрела приложение, чтобы манипулировать своим шефом.

– Лена, прошу тебя, не молчи! – Томский шагнул к ней, и пульс прибавил скорости вдвое.

Фетисова сунула руку за спину, нащупывая ручку двери. Нажала, толкнула – ничего. Повернулась, надавила плечом – заперто. Паника накатила волной: в прошлый раз, когда она оказалась наедине с жертвой «Влюбителя», с Пашей, то еле от него отбилась. Если бы не Ян, Паша бы точно взял ее силой. А вот от Яна спасать ее было некому.

– Выпусти меня отсюда! Сейчас же! – Лена заколошматила кулаком по холодному металлу.

– Успокойся, дыши. – Томский мягко взял ее за плечи, отодвинул в сторону и безо всяких усилий распахнул дверь на себя.

Но успокоиться Лена уже не могла. Темное зеркало воды вокруг и безлюдная пристань к умиротворению больше не располагали. Фетисова стремглав бросилась вон из каюты. При этом она так торопилась, что забыла посмотреть под ноги и не увидела ступеньку. Шаг – и деревянная палуба приняла ее в свои жесткие объятия.

Лена зажмурилась. Она ждала, что вот сейчас Ян полезет на нее, как Паша. И хотя в дамских романах частенько главный герой ведет себя как пещерный человек и чуть ли не за волосы тащит героиню в койку, в реальной жизни оказаться в такой ситуации Лене не улыбалось. Даже с Яном.

Впрочем, время шло, а он отчего-то все никак не начинал приставать, и страх сменился любопытством. Фетисова приоткрыла один глаз и увидела перед собой обеспокоенное лицо Томского.

– Тебе больно? – участливо спросил он.

– До свадьбы заживет, – на автомате пробормотала Лена, но осеклась, заметив, как отшатнулся Ян. – Да нет, я не в этом смысле! Я в курсе, что ты не делал мне предложение… Твою мать.

Последние слова были обращены к ней самой. Оправдываясь перед Томским, она ненароком опустила глаза и тут же пожалела об этом: вид у нее был на редкость убогий. По колготкам тянулась уродливая дыра, помятая юбка годилась разве что для нищих в переходе. И то – максимум для того, чтобы расстелить ее на холодном граните вместо картонки. Да никакого «Влюбителя» не хватит, чтобы Ян позарился на такую несусветную красоту!

– Я сам отвезу тебя домой. – Стоило отдать Томскому должное: он оставался джентльменом до последнего. Даже не скривился от брезгливости. – Или, может, в травмпункт?

В ближайший морг, пожалуйста.

– Не надо, я вызову такси. – Лена проковыляла к трапу. Наступать на левую ногу было больно, каждый шаг отдавался в ушибленной коленке, но эта боль была сущей ерундой по сравнению со злостью на себя и такой досадой, что в носу засвербело от подступающих слез.

Фетисова честно не собиралась реветь. Была уверена, что сможет усилием воли заткнуть слезные железы и донести все до дома. Но организм рассудил иначе. Вцепившись в перила, Лена замерла с распахнутыми глазами, будто пытаясь втянуть слезы обратно, однако первая капля уже сорвалась с ресниц и скатилась по щеке.

– Не плачь, пожалуйста. – Томский обеспокоенно коснулся Лениного плеча, и уже после этого потоп было не остановить.

Если бы кто-нибудь однажды надумал сочинить инструкцию «Как заставить женщину плакать», то первым пунктом, определенно, стоило бы написать: «Попросите ее этого не делать».

Звучно шмыгая, Лена стояла, обливаясь слезами, и не знала, как перестать реветь или хотя бы сдвинуться с места. Пальцы железной хваткой сомкнулись на перилах на случай, если их хозяйку вдруг смоет соленым потоком. Умом Фетисова понимала, что ничего критичного не случилось, но эмоции прочно оккупировали пульт управления телом. Ленин мозговой компьютер запустил процесс обновления, и теперь бесполезно было клацать по клавиатуре или щелкать мышкой. Только ждать.

– Ну ты чего… – Ян развернул Лену к себе и обнял, ласково поглаживая по спине, и это был второй пункт в инструкции «Как заставить женщину плакать».

Современные деловые люди обнимаются очень редко. Слишком редко. Творческая богема – еще куда ни шло, там принято лобызаться и тискать друг друга при каждой встрече. А вот айтишникам в этом плане повезло меньше всех: для интровертов, которые уютнее всего чувствуют себя в замкнутом пространстве в окружении гаджетов, даже рукопожатие – это чересчур. Лена привыкла к тому, что ее коллеги сдержанны на тактильные проявления чувств, но самой ей ужасно не хватало простого человеческого тепла. Без подтекста, без намека на интим, просто чтобы ощутить хоть на мгновение, что она не одна.

И сейчас, прижавшись к Томскому, Лена не могла уже думать про «Влюбителя» или про то, что ей следует немедленно уносить ноги и прервать с Яном всякое общение, пока она не найдет выхода или не изобретет способ все исправить. Она будто была обнажена – не физически, духовно. Слезы растопили ее панцирь, оставив маленькое хрупкое и невероятно уязвимое нутро безо всякой защиты. А Ян… Ян закрыл ее от целого мира своим телом, и оттолкнуть его было выше Лениных сил.

Она уткнулась в его крепкую грудь, вдохнула любимый запах парфюма и впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности. Время остановилось. Томский гладил ее, бережно и терпеливо, пока запасы жидкости в ее организме не иссякли. А потом, вытерев слезы большими пальцами, приподнял ее лицо за подбородок, заглянул в самую душу сквозь соленую пелену и поцеловал. На сей раз без языка. Просто прижался к губам и застыл, будто пытался передать через поцелуй свою силу и уверенность в завтрашнем дне.

Уверенность не прижилась, слишком хорошо Лена понимала, чем чревата для нее история с «Влюбителем», а вот сила разлилась по венам, согревая, пьяня и будоража, как глоток хорошего коньяка. Она сама подалась вперед, зная, что Ян не станет давить. То ли таинственная черимойя оказалась мощным афродизиаком, то ли слезы высвободили в Лене что-то первобытное, но ведьма проснулась снова и требовала жертв.

Удивительно! Еще пять минут назад Лена боялась, что Томский начнет приставать, сейчас же хотела этого до дрожи в коленках. Жаждала близости, вожделела ее так сильно, как еще никогда в своей жизни. До этого момента Фетисова не верила, что секс может быть спонтанным. Она смотрела американские фильмы и недоумевала: разве способна девушка вот так случайно поддаться страсти, да еще и на трезвую голову? Ладно мужчины: те готовы поднять паруса и спустить штаны в любой ситуации, потому что природа задумала их вечно голодными до размножения. Но у женщин-то все сложнее, им мало одного настроя. Ни одна серенада не заставит женщину выпрыгнуть из трусов, если эти трусы тщательно не подобраны заранее. А депиляция, педикюр и прочие тонкости?.. Пожалуй, военная кампания требует меньшей подготовки, чем первая ночь с возлюбленным.

Однако же теперь Лена убедилась: в кино не всегда врут. Руки Яна блуждали по ее телу, задевая самые чувствительные точки. Казалось, он знает ее желания и потребности лучше, чем даже она сама, предугадывает их и исполняет, подобно волшебному джинну. А эти его ловкие пальцы? Ян будто вводил ими чит-код, открывая новые уровни наслаждения.

Лена позволила снять с себя блузку, забыв про вечернюю прохладу. Юбка отправилась следом, и лишь дурацкие рваные колготки ненадолго вернули Фетисову к реальности: они рушили всю романтику одним своим видом, а избавиться от них изящно и соблазнительно не представлялось возможным.

– Может, перейдем в каюту? – Томский словно прочитал ее мысли. – У меня там диван раскладывается.

– Ага… – кивнула Лена, заводя ногу за ногу, чтобы не светить лишний раз дырой на коленке. – А здесь есть… уборная?

Да, с полномасштабной подготовкой она облажалась. Но шанс хоть немного привести себя в порядок у нее все же остался, и пришлось довольствоваться подручными средствами. В тесной кабинке биотуалета Фетисова первым делом избавилась от нижнего белья – хлопчатобумажный комплект, купленный на распродаже, явно не был рассчитан на миллионеров. Потом пришлось на скорую руку подправить макияж, испорченный слезами, кое-как пригладить волосы и, наконец, устроить себе сеанс экстренной гигиены мокрым полотенцем.

Наконец, удовлетворившись своим отражением в зеркальце, Лена приготовилась было удовлетворить и другие нужды, не эстетические, однако стоило ей сдвинуть защелку, как снаружи донеслось подозрительное бормотание:

– Давай же… Камон! Соберись! Да как же так-то, братан! Ну? Давай!

Лена отпрянула от двери, уронив сумочку. Братан?! Но Томский вроде единственный ребенок в семье… Или это какой-то его друг? И когда он успел прийти? А главное – как теперь выйти, если юбка и блузка остались лежать на палубе?

Фетисова огляделась в поисках спасительного решения. Обмотаться туалетной бумагой и соврать, что они с Томским играли в мумий? Или идти прямо так, голышом, выдав себя за убежденную нудистку? Полотенцем для рук все равно ничего не прикроешь… Судорожно нацепив белье обратно, Лена не придумала ничего лучше, кроме как взять мохнатый коврик и, выставив перед собой как щит, осторожно выглянуть из туалета.

Томский был в каюте один. Он сидел полностью обнаженный на разложенном диване, созерцая свой пуп, подобно Будде. Заметив Лену, он вздрогнул и прикрыл причинное место подушкой.

– Ты один? – растерялась Фетисова. – Мне показалось, ты с кем-то разговаривал…

Нет, она тоже время от времени перебрасывалась сама с собой парой слов, но себя-то она верхом адекватности не считала. А Томский всегда казался ей таким степенным и приличным, что, высадись на Землю инопланетный десант, они бы для изучения выбрали именно Яна, ведь более образцового представителя человеческой расы было не сыскать.

– Я… Эм… Тебе показалось, – нервно выдавил Томский и поплотнее прижал подушку к паху.

– Тогда, может, напомнишь, – Лена кокетливо отбросила коврик, – на чем мы остановились…

Она была не сильна в подиумной походке, да и поврежденная коленка все еще давала о себе знать, но Томский заслуживал лучшего. Кто знает, вдруг именно сейчас благодаря «Влюбителю» между ними зародится нечто настоящее? Истинное, великое чувство? Вдруг после совместной ночи чары интернет-гипноза рассеются, и Ян поймет: он всю жизнь искал именно ее, Лену? Да, раньше у него были девушки класса люкс, потому что мужчины склонны клевать на яркую обертку. Но все эти красотки не могли ему дать главного – любви, а уж ее-то у Фетисовой накопилось в избытке.

Продефилировав через каюту, Лена остановилась перед Томским и, набравшись храбрости, уселась на него верхом. Пожалуй, это был самый смелый ее поступок за всю историю, если не считать того дня, когда она решила спуститься по школьной лестнице, прыгая через скакалку. Оставалось лишь надеяться, что на сей раз обойдется без сломанной руки.

Томский потянул Лену на себя и откинулся на подушки. Подумать только! Она оседлала мужчину своей мечты! Самооценка, еще недавно забившаяся куда-то под плинтус, вернула былую силу и заполнила каждую клеточку тела. Покрывая рельефную грудь Яна поцелуями, Лена вдруг подумала о том, что не внешней привлекательности ей не хватало прежде, а уверенности. Древний как мир секрет открылся перед ней наконец со всей ясностью: чтобы быть соблазнительной, надо чувствовать себя таковой.

– У тебя есть?.. – прошептала Лена, выразительно посмотрев туда, где должны были соединиться их тела.

Картина перед ней предстала удручающая. Похоже, из них двоих к близости была готова только она: на территории Томского царил полный штиль. В такой ситуации Лена оказалась впервые, ни дамские романы, ни мелодрамы ее к подобному повороту не подготовили. Что ей было делать? Подуть в парус самой в надежде расправить его и дождаться попутного ветра? А может, отвлечь Томского приятной беседой и вместе переждать затишье?..

– Прости… У меня такого никогда не было… – Ян не дал ей шанса все исправить и смущенно откатился в сторону. – Сейчас, дай мне пару секунд. – Он метнулся в туалет, с грохотом захлопнув за собой дверь. – Ну же, дружище! – донеслось до Лены через мгновение. – Давай!

Фетисова накрыла лицо подушкой и тихонько застонала. Самооценка вновь уползла под плинтус, а комплексы дружно вернулись на свои места. Так вот, с каким другом Ян беседовал, пока Лена пыталась сделать из себя роковую даму! Старался, бедолага, уговаривал, а толку? «Влюбитель» смог запрограммировать Томского на романтические жесты, но в физиологии оказался бессилен. Человеческая психика – механизм тонкий и невероятно сложный, а Лена полезла туда в кирзачах. Кто знает, какую еще побочку она успела спровоцировать? И хорошо еще, если у Томского ничего не вышло именно с ней, здесь и сейчас. А вдруг он до конца жизни останется безвредным, как евнух?

Лена завернулась в плед и выскочила на палубу, прикрыв за собой дверь. Холодный ночной воздух мгновенно окутал ноги, пробираясь выше, но теперь погода беспокоила Фетисову меньше всего, она не заметила бы даже внезапного снегопада: ей срочно надо было связаться с Кобзевым.

Никита долго не снимал трубку, видно, все еще злился. Лена не отступала: набирала снова и снова, барабаня пальцами по ледяным перилам, и наконец в динамике раздался знакомый голос.

– Ну? – окатил ее Кобзев своим невероятным дружелюбием.

– Что у вас с Жанной… Ну, в этом плане? – Лена на всякий случай отошла подальше от каюты. – У вас было?.. Я имею в виду, в постели…

– Лен, ты бы сэкономила нам обоим кучу времени, если бы научилась уже выговаривать слово «секс», – мрачно отозвался Никита. – И я не собираюсь обсуждать с тобой свою интимную жизнь.

– Да не нужны мне подробности! – Она понизила голос. – Просто скажи: было или нет!

– Ну, было!

– И как?

На другом конце воцарилась тишина, и Лена на мгновение отстранилась от телефона, проверяя, не сорвался ли звонок. Но нет, Кобзев по-прежнему висел на связи.

– Кит?..

– Ты же сама сказала, что подробности тебе не нужны, – медленно произнес он наконец. – Что за интерес, я понять не могу? У тебя от повышения сорвало крышу?

– Да нет же… – Лена с опаской оглянулась на каюту: Томский сейчас и без того был чрезвычайно раним, а реши он, что про него распускают сплетни среди подчиненных, и вовсе впадет в депрессию. – Просто кто-то запустил «Влюбителя» на Яна… Ну, чтобы я ему понравилась…

– О! И как, сработало? Можешь не благодарить. – Даже не видя лицо Кобзева, Лена почувствовала, что он улыбается до ушей.

– Ты?! Что ты наделал… – Она обреченно уткнулась в ладонь.

– Ну, во-первых, мне нужна была страховка на случай, если он заартачится и не захочет брать нас на работу, – снисходительно пояснил Никита. – А во-вторых, ты же ради него все и затеяла, разве нет?

– Лена, ты где? – Ян, уже полностью одетый, вышел на палубу, обеспокоенно всматриваясь в темноту.

– Все в порядке, я здесь! – крикнула Фетисова, а потом, прикрыв рот рукой, прошептала в трубку: – Через час у меня, – и сбросила вызов.

– Кто тебе звонил? – На Томского было больно смотреть: растрепанный, взлохмаченный, в рубашке, застегнутой через пуговицу, да еще и этот колючий ревнивый взгляд… Кто бы сказал Лене, что однажды Ян вызовет у нее приступ жалости, она бы ни за что не поверила.

– Это соседка снизу. – Фетисова скрестила пальцы за спиной в надежде, что из-за плохого освещения Томский не распознает ее неумелое вранье. – Говорит, я ее заливаю… Надо срочно ехать домой, пока мне дверь не выломали. Сейчас МЧС вызовут… Кошмар, короче.

– Вот это совпадение, да? – невесело усмехнулся Ян. – Никогда не думал, что девушки будут сбегать от меня с такими глупыми отговорками…

– Да я не сбегаю, честно! – Лена заткнула совесть: ложь во спасение за грех не считается. – Но это съемная квартира, и если мне еще и соседям придется платить, то я разорюсь… Прости.

– Значит, все кончено? – Ян сунул руки в карманы и качнулся на каблуках. – Я облажался, конечно, но… Ты даже не дашь мне второго шанса?

– Нет, конечно! – Лена осеклась, увидев, как осунулся Томский. – В смысле да, конечно… То есть… Все в порядке! Мы завтра обязательно увидимся!..

После таких слов следовало исчезнуть максимально быстро и безболезненно. Жаль, Лена не учла того факта, что в столь поздний час таксисты не толпятся у подмосковного яхт-клуба. Никогда еще ожидание машины не было таким долгим и мучительно неловким. Мало того, что от водохранилища веяло промозглой сыростью и Лена рисковала заработать в лучшем случае – воспаление легких, а в худшем – чахотку, так еще и Томский живым укором маячил рядом. Вроде и разговаривать с ним уже было не о чем, но и молчать казалось Лене как-то невежливо, а потому она старательно перебирала невинные темы вроде особенностей ухода за водным транспортом или тягот жизни яхтовладельца. Ян, впрочем, на светские беседы настроен не был и отвечал односложно, но при этом и на борт почему-то не возвращался, а все стоял и буравил Лену тяжелым испытующим взглядом.

Когда желтый «Хендай» наконец появился на горизонте, Фетисова готова была уже кинуться на шею юному Бегбергану, но не рискнула. Во-первых, не хотела смущать парня, во-вторых, побоялась вызвать у Томского приступ ревности. Поэтому, изобразив сожаление о скоропостижном завершении вечера, Лена прыгнула в такси и постаралась не смотреть в зеркало заднего вида, как отдаляется одинокая и печальная фигура мужчины ее мечты.